Последствия принятия Брестской церковной унии (1596 г.) для православного населения на белорусских землях в XVI-XVIII вв.

Иерей Леонид Сенченко

17big

«Бодрствуйте, стойте в вере, будьте мужественны, тверды», — учит святой апостол Павел в Первом Послании к Коринфянам (1 Кор. 16:13).

Положение Православной Церкви на белорусских землях в XVI-XVIII вв. после заключения Брестской церковной унии в 1596 г. было нелегким.

Трудность заключалась в насильственном переходе православных христиан в унию (католичество восточного обряда). Проповедь иезуитов охватила огромную часть населения. В результате был отмечен быстрый переход православных христиан в латинскую веру.

На первом этапе своего существования Униатская Церковь полностью сохраняла православный обряд и традиции. С течением времени православные храмы стали переходить к униатам. Священник-униат мог служить, как в костеле, так и в храме. В результате в Православную Церковь стал проникать латинский обряд. Этот обряд сыграл трагическую роль в деле сохранения истинной православной веры. Во-первых, это отразилось на интерьере храма; во-вторых, на облике священнослужителей; в-третьих, на богослужении; в-четвертых, на положении православных христиан.

В истории всего униатства можно выделить два периода:

Первый период охватывает временные рамки с 1596 по 1720 гг.. Второй период продолжался с 1720 г., когда состоялся Замойский Собор и до 1839 г.. На Замойском Соборе была провозглашена тотальная латинизация обряда в Униатской Церкви. После этого Собора униатская литургия подверглась реформированию и перестала быть похожей на православную литургию, вобрав в себя элементы обрядности католической мессы. Уже в то время «литургия в большинстве приходов служилась священниками по тетрадям, в которых славянские слова были написаны латиницей»[1].

Построенные в XVII-XVIII вв. униатские церкви имели вид костелов, а их внутреннее литургическое пространство копировало костельную традицию.

В православных храмах стали исчезать иконостасы, которые должны были сохраняться в церкви, согласно уговорам при заключении Брестской церковной унии в Риме, в 1596 г.. По католическому образцу стали размещаться престолы и проповеднические амвоны. Униаты начали убирать Богослужебное Евангелие с престола, что говорит об их подлинном отношении к Священному Писанию. Условия, которые были подписаны Папой Римским, униаты, как показывает история, не соблюдали (сохранение иконостаса, соблюдение обрядности). В храмах за богослужением стали вводиться органы и колокольчики, чьим звоном возвещались важные моменты литургии, например, при совершении Великого входа и после пресуществления Святых Даров.

 В униатских храмах за богослужением стали произноситься проповеди на польском языке. Свое развитие этот язык получил после отмены белорусского языка в 1696 г.

Катехизация со стороны униатов преследовала три цели: во-первых, показать, что Греко-Католическая (Униатская) Церковь сохраняет свое своеобразие, отличающее ее от Церкви Католической; во-вторых, обосновать правомерность тех элементов латинской обрядности, которые уже прочно закрепились в униатском богослужении; в-третьих, объяснить, что существующие отличия церковное единство не разрушают[2].

Под влиянием католической мессы изменился облик священнослужителей. Священник-униат в своем облачении стал похожим на ксендза. В облачении был добавлен наплечник с чтением специальной молитвы, которую не читают православные священники: «Плещи моя вдахъ на раны, и ланите мои на заушение лица же моего не отврати от студа заплевания» из Книги пророка Исаии (Ис. 50:5)[3].

Элементы католической мессы стали проникать в византийскую литургию, которая должна была служиться на церковнославянском языке по сохраненному Православной Церковью чину. В результате влияния католической мессы произошли серьезные изменения в Божественной литургии, и она стала служиться священниками-униатами с особенностями, которые никак были не свойственны главному православному богослужению. Главным отличием стало время пресуществления Святых Даров в униатской литургии. Установительные слова Христа: «Примите, ядите, сие есть Тело Мое, еже за вы ломимое во оставление грехов»; «Пийте от нея вси, сия есть Кровь Моя новаго завета, яже за вы и за многи изливаемая во оставление грехов» (Мф. 26:26,28) стали моментом освящения Святых Даров. Православное литургическое богословие учит, что при чтении тропаря 3-го часа: «Господи, иже Пресвятаго Твоего Духа в третий час апостолом Твоим низпославый, того, Благий, не отими от нас, но обнови нас молящих ти ся» и добавлением формулы главной части анафоры – Эпиклезы: «Преложив Духом Твоим Святым», освящающим действием Святого Духа хлеб и вино прелагаются в Тело и Кровь Спасителя Господа нашего Иисуса Христа. Со временем появились и другие особенности, которые присущи униатской литургии: а) униаты не вливают в чашу кипяток; б) священники-униаты бьют себя в грудь перед причащением; в) униатские священники при причащении из чаши подкладывают под чашу дискос; г) диакон у униатов причащается один раз Тела и Крови Христовой из чаши лжицей. В Униатской Церкви появилась служба Иосафату (Кунцевичу) Архиепископу Полоцкому, который был главным проповедником и защитником униатства. В своих молитвах за богослужением униаты стали поминать Папу Римского и короля.

Православные священнослужители и христиане стали претерпевать страшные гонения со стороны католиков и униатов.

Со стороны униатских иерархов наблюдались жестокие гонения на тех священнослужителей, которые отвергали унию. Например, есть сведения о том, что непокорявшихся православных священников заключали в тюрьмы, другим непокорным брили головы и бороды, третьих изгоняли из приходов и подвергали разным истязаниям, наиболее упорных выставляли в глазах правительства как мнимых бунтовщиков[4].

Так, например, архиепископ Полоцкий Иосафат в 1621 г., желая отомстить неповинующимся ему людям, «дал повеление выкопать из земли тела православных, недавно погребенных в церковной ограде, и выбросить из могил христианские останки на съедение псам, как нечистую падаль!»[5] Но Суд Божий не миновал его и в 1623 г. он был убит жителями Витебска. Окровавленное тело архиепископа Иосафата (Кунцевича) поволокли через весь г. Витебск и сбросили в реку Двину.

Узнав о смерти Кунцевича, Папа Урбан VIII из слезного послания Рутского, писал королю Речи Посполитой Сигизмунду III: «Да проклят будет тот, кто удержит мечь свой от крови. И ты, державный, не должен удерживаться от меча и огня»[6].

К середине XVII в. положение православных священнослужителей стало ущемляться. Дело в том, что в 1647 г. сейм утвердил конституцию «О русских духовных, как состоящих в унии, так и не состоящих в ней». По условиям этой конституции православных священников на сельские приходы должны были назначать владельцы имений, магнаты и шляхта. Но владельцы имений были католиками и поэтому просто прогоняли православных священников с прихода[7].

До принятия унии почти вся шляхта исповедовала православную веру, но под давлением государственной власти и насаждением новой веры стала переходить на сторону латинского обряда.  Вся шляхта к середине XVII в. была уже окаталичена. В 1648 г. в день восшествия на польский трон король Ян Казимир, брат умершего Владислава IV, дал обещание не предоставлять ни одного места в сенате православным христианам.

«Ганенні на Праваслаўную Царкву на беларускіх землях працягваліся цэлыя два стагоддзі. Пра гэта сведчаць законы, якія прымаліся ў Рэчы Паспалітай у XVII і XVIII стагоддзях.

У 1668 гозде польская Генеральная канфедэрацыя пастанавіла: за пераход з каталіцтва ў іншую веру (мелася на ўвазе перш за ўсе праваслаўная) караць вінаватых выгнаннем з краю.

У 1699 годзе ўводзіцца закон, які не дазваляў праваслаўным займаць ніякіх пасад у органах гарадскога самакіравання – магістратах.

У 1764 годзе сейм вынес пастанову караць смерцю тых, хто пяройдзе з каталіцтва і уніяцтва ў Праваслаўе.

У 1767 годзе польскі сейм прыняў закон, які катэгарычна забараняў праваслаўным брацтвам мець зносіны з Канстанцінопальскім патрыярхам. Той жа сейм пад пагрозай смяротнага пакарання не дазваляў праваслаўным выязджаць за мяжу»[8].

 Архиепископ Афанасий (Мартос) в своей книге «Беларусь в исторической, государственной и церковной жизни» свидетельствует: «При насаждении унии применялись жестокие пытки, побои и даже убийства»[9].

«Во время богослужения поляки врывались толпой в храм, били народ и выгоняли из храма. Православных, как овец, силой гоняли в костел или униатский храм, заковывали в железные ошейники, морили голодом. Священников привязывали к столбам, травили собаками, отрубали им пальцы, ломали руки и ноги»[10].

«Священникам запрещалось открыто ходить по улицам городов со Святыми Дарами. Церковные таинства могли совершать только с разрешения ксендзов за определенную мзду. Умерших разрешалось хоронить только ночью. В выражавшихся недовольство этими беспорядками стреляли из ружей, их секли саблями, били до смерти палками. Бывали случаи, когда шляхтичи въезжали в православные храмы на конях. Такой дикости по отношению к православным не знала в то время ни одна страна, кроме Турции»[11].

Об отношении католиков и униатов к православным жителям Минска второй половины XVIII в. выразился игумен Минского Свято-Петропавловского монастыря Феофан (Яворский). Он рассказывал, что католики и униаты до смерти могли убить человека, если он отказывался принимать униатскую или католическую веру; при похоронах православного человека римские и униатские попы бросались камнями, бросались грязью в глаза, сдирали с православного человека одежды; не разрешали нести мертвого человека; мешали проведению крестных ходов[12].

Плачевную картину беззакония, которая тогда творилась в Речи Посполитой, описал А.И. Мальдис (род. 1932 г.): «У Рэчы Паспалитай, — писал он, — можна было забiць селянiна, мешчанiна, купца i у горшым выпадку заплацiць за гэта штраф, пасядзець крыху ў “вежы”… Паны сварылiся i мiрылiся, а з плеч ляцелi сялянскiя галовы… успамiны вiдавочцаў сведчаць, што жыцце беларускага селянiна нагадвала у XVIII стагоддзi не рай, а сапраўднае пекла…».

В то время по выражению Стефана Рункевича (1867-1924 гг.), имели место: «Законы без силы, король без власти, сейм без порядка, войско без дисциплины, казна без денег, народ без прав, дворянство без твердых нравственных устоев…»[13].

В непростой сложившейся ситуации Православная Церковь на белорусских землях сохранила свое существование в Могилевской епархии, которую в то время возглавлял святитель Георгий (Конисский) (1717-1795 гг.). Для повышения уровня образования и духовных знаний своей паствы в 1757 г. святитель открыл в Могилёве духовную семинарию и организовал типографию при архиепископском доме. Эта была последняя православная епархия Беларуси на тот момент времени, которая сохранила православную веру. Слуцкое княжество тоже было местом не допущения унии в свои пределы. Именно в Слуцком княжестве в 1785 г. в период правления Екатерины Великой впервые была открыта Минская духовная семинария. Знаменательным годом в церковной истории Православной Церкви стал 1793 г., когда была открыта Минская епархия, на которую был назначен самым первым архиереем Виктор (Садковский). Под его руководством после второго раздела Речи Посполитой около полутора миллиона человек перешло в православие. Именно благодаря его усилиям с мая 1794 г. по февраль 1795 г. 1800 церквей с 1032 священнослужителями и 101090 прихожан вернулись обратно в Православную Церковь. Здесь видно, как постепенно наметился процесс перехода униатов в православие.

[1] Густова, Л. Развитие православной богослужебной формы в обряде Греко-католической церкви Речи Посполитой: противоречия и модификации / Л. Густова [Электронный ресурс]. — 2013. – Режим доступа: http://churchby.info/bel/856/ — Дата доступа: 03.09.2013.

[2] Корзо, М.А. Украинская и белорусская катехизическая традиция конца XVI-XVIII вв.: становление, эволюция и проблема заимствований / М.А. Корзо. – Москва : «Канон+», 2007. — С. 563.

[3] Литургикон (Служебник). – Вильно-Супрасль : Типография Троицкая, 1692-1695 гг. – С. 80 об.

[4] Кривонос, Ф., протоиерей. Лекции по истории Православной Церкви Беларуси / протоиерей Ф. Кривонос. – Минск : Врата, 2012. — С. 102-103.

[5] Кривонос, Ф., протоиерей. Указ. соч. — С. 108.

[6] Коноплев, Н. Злополучный ревнитель Брестской унии / Н. Коноплев // Минские Епархиальные Ведомости. – 1896. — № 24. — С. 733.

[7] Кривонос, Ф., протоиерей. Указ. соч. — С. 111-112.

[8] Гардун, С., протаіерэй. Брэсцкая унія як царкоўна-гістарычная трагедыя беларускага народа / протаіерэй С. Гардун // Материалы научно-богословской конференции – Памяти преподобномученика Афанасия, игумена Брестского, Брест, 16-19 сентября, 1996. – С. 29.

[9] Афанасий (Мартос), архиепископ. Беларусь в исторической, государственной и церковной жизни / архиепископ Афанасий (Мартос). – Минск : Издательство Белорусского Экзархата, 2000. – С. 246.

[10] Смирнов, П., протоиерей. История Христианской Православной Церкви / протоиерей П. Смирнов. – Москва : Крутицкое Патриаршее Подворье, 2000. — С. 219.

[11] Кривонос, Ф., протоиерей. Указ. соч. — С. 121.

[12] Кривонос, Ф., протоиерей. Указ. соч. — С. 123.

[13] Кривонос, Ф., протоиерей. Указ. соч. — С. 123-124.

Рекомендуем

Принимаются статьи в первый номер научного журнала "Труды Минской духовной семинарии"

Целью издания журнала «Труды Минской духовной семинарии» является презентация и апробация результатов научной работы преподавателей и студентов Минской духовной семинарии.

Издательство Минской духовной семинарии выпустило сборник материалов XVIII Семинара студентов ВУЗов Беларуси

Форум проходил 13-14 декабря 2019 года на базе Минской духовной семинарии в Жировичах. Издание ориентировано на всех, кто интересуется вопросами белорусской конфессиональной истории и богословия.