Присоединение униатов к Российской Церкви в XVII и XIX веках. Сравнительный анализ практик

Протодиакон Геннадий Малеев

 

Одно из самых ярких свидетельств того, что Церковь Православная — это живое общество, а не просто место хранения древних обычаев, — желание присоединиться к ней лучших представителей других конфессий.

Этот процесс имеет непреходящую актуальность, и эта актуальность, независимо от интенсивности процесса присоединения в каждом отдельном периоде, предполагает наличие обоснованных принципов. Здесь можно выделить разные аспекты этих фундаментальных позиций, сформировавших из различных практик и различных традиций единый «чиноприем» инославных конкретной конфессии. Такие процессы имеют богословские, канонические и исторические составляющие. При объективном рассмотрении невозможно игнорировать хотя бы одну из них, ибо богословие определяет конфессию, каноника хранит ее границы и гарантирует исполнение внутренних норм права, а история ярко иллюстрирует не только конкретную эпоху как фон событий, но указывает причины, предпосылки и сам ход событий в хронологической последовательности. Именно истории принадлежит хранение свидетельств о том, как при неизменности богословия могли появляться такие факторы, которые радикальным образом изменяли принципиальную сторону чиноприема инославных в Православную Церковь. Каковы эти факторы, и что могло повлиять на такое, вроде бы, незыблемое основание? Ответ на этот вопрос можно увидеть в различных подходах к принятию в Русскую Церковь католиков и униатов в XVII и XIX веках.

Век XVII нельзя назвать эпохой стабильности взглядов по заявленной проблеме, в отличие от XIX века, знаменитого самым многочисленным присоединением униатов к Российской Православной Церкви при

митрополите Иосифе (Семашко). Именно сопоставление этих периодов показывает, как на примере феномена присоединения, при догматической незыблемости, происходят ревизии уже устоявшихся взглядов, что сопровождается соответствующими движениями в области церковного правотворчества.

Для того, чтобы присоединить инославного — католика или униата, совершается «Чин како приимати приходящих ко Православной Церкви от Римско-Латинского исповедания». Поскольку униаты — это отторгнутые от Православной Церкви и «воспринятые» католиками христиане, то для их присоединения, а точнее сказать, для приема возвращающихся, пользуются чином, предназначенным для римо-католиков.

В Полоцке чин присоединения был изменен в силу сложившихся обстоятельств. А для того, чтобы понять, было ли это канонически правильным изменением, нужно обратиться к истокам создания подобных чинов и рассмотреть, что явилось каноническим основанием, формирующим чин приема инославных.

Следует заметить, что чин не сразу имел такой формы, какую мы привыкли видеть в современном Требнике. В разные времена он имел различное содержание, зависящее от того, кем были католики для конкретной Поместной Православной Церкви в определенный момент. И нечего в этом непонятного или удивительного нет: так оформлялись чины, относящиеся не только к католикам, но и к представителям других конфессий. Поэтому никто не сможет упрекнуть Восточное Православие в излишне тенденциозном отношении к своим западным «соседям».

Все подобные чины не создавались на основании личных амбиций каких-то конкретных лиц. В основание чинов были обычно положены канонические правила Церкви. Если рассмотреть всю массу этих правил, то становится ясно, что с самых древних времен были в употреблении три чина присоединения неправославных к нашей Церкви: через Крещение,

Миропомазание и Покаяние. В применении этих чинов к различным неправославным до Второго Вселенского Собора было достаточно много разнообразия. Со времени Второго Вселенского Собора разнообразие уступает место единообразию.

В VII веке состоялся Шестой Вселенский Собор, 95 правило которого, объединив все предыдущие правила данной тематики, стало каноническим основанием для решения вопроса о принятии неправославных и руководством на последующие времена.

Русские усвоили от греков чинопоследование, обычно и сейчас совершаемое над теми из католиков и униатов, над которыми ранее не совершалось Таинство Миропомазания. В чине принятия упоминается подготовительный период, похожий на оглашение, говорится о ризах, об одеждах, о самом Миропомазании, но ничего не говорится о Крещении.

В XVI-XVIII веках у греков не вносится в эту практику ничего нового, но она, как законная и канонически обоснованная, подтверждается практикой Церкви:

a) Ответом Симеона Солунского одному епископу, в котором говорится, что латинян не перекрещивают, но помазуют святым Миром4;

b) Грамотой Антиохийского Патриарха Макария (от 1657 года) Патриарху Никону: «… латины схизматики токмо. Схизма же не творит неверна и некрещена, точию творит отлучена от Церкви…».

c) В Послании Восточных Патриархов Всероссийскому Синоду (1723 год) сказано, что невозможно перекрещиваться правильно крещеному, хотя бы он даже отвергся от самой веры, но потерянное восстанавливается Таинством Покаяния.

При этом нельзя забывать и о другом параллельно существовавшем подходе к этому делу. Этот способ имел обязательную на Руси силу только с 1620 по 1667 годы. Дело в том, что в первый раз в Русской Церкви было принято соборное постановление о присоединении к Православной Церкви римских католиков через Крещение в 1620 году при Патриархе Филарете. Всем нам известны те обстоятельства, которыми было вызвано это постановление.

Иначе говоря, причиной таких своеобразных определений было поведение западных христиан в конкретный исторический период.

Большой Московский Собор 1667 года не счел канонически обоснованным приписывание католикам тех ересей, которые упоминаются в 46 и 50 Апостольских Правилах и 19 правиле I Вселенского Собора, а потому Соборное Постановление 1620 года, как не имеющее основания в древних церковных канонах, не может быть обязательным для Церквей во все времена, хотя такое мнение осталось у русских раскольников.

Если же рассмотреть область действия этого постановления, то видно, что в течение 47 лет оно было обязательно только для определенной части Русской Церкви, а именно: для великорусских епархий. Те же епархии, которые находились на территории Юго-Западной Руси, были в канонической юрисдикции Патриарха Константинопольского и, как известно, руководствовались и держались иных принципов при присоединении западных христиан к Православию.

Принципы эти вошли в основу того чина, который был окончательно сформирован в XVII-XVIII веках, которым пользуются и сейчас, и который лег в основу предсоборных и соборных трудов той части униатской иерархии, которая возглавлялась епископом Иосифом.

Владыка Иосиф ход своей канонической деятельности полностью противопоставил тому ходу, каким уния проникла, пыталась воплотиться в жизнь в западнорусских областях. Если уния началась с принятия

антиканонических новшеств латинской догматики, с предательства в юрисдикционном отношении, то епископ Иосиф, зная, что к униатскому исповеданию принадлежит в основном один простой народ — миряне, для которых наружность, то есть обрядовая сторона, едва ли не самое главное, при резком изменении которого в случает присоединения к Матери-Церкви возникнет непреодолимое препятствие, решил оставить некоторые приобретенные в период унии богослужебные новшества. Люди привыкли к определенной обрядовой стороне богослужения, которое для них было средоточием духовной жизни, и изменения, а точнее сказать, нетактичное исправление этой жизни, могло негативно повлиять на весь ход дела. Могло произойти повторение последствий «никоновских» реформ, чему были бы рады определенные круги.

Следует заметить, что последний Собор, правила которого приводятся в общепринятой Книге правил, — Константинопольский — проходил в храме Святой Софии (879). А в церковной жизни после этого времени возникали многие вопросы, на которые нужно было дать авторитетный для всех ответ. Поэтому принято пользоваться принципом, изложенным в «Алфавитной Синтагме» иеромонаха Матфея (Властаря), согласно которому все правовые нормы имеют свою иерархию, и, в данном случае, «… если нет того, что мы ищем (в канонах — Г. М.), нужно следовать тому, что имеет более сходства с тем, что ищем…», то есть указывается способ аналогии. Если такой принцип сопоставить с текстами соборных или святоотеческих определений, то можно найти правила, которые послужат основанием для снисхождения. Например, те, которые при исповедании себя христианами, все-таки по принуждению или против воли приняли что-нибудь идоложертвенное, те — исповедники. Об этом говорят правила: 3 Анкирского Собора и 14 святителя Петра Александрийского

Что же касается отступивших клириков, то, в случае обращения с покаянием, и при согласии на «подвиг» исповедания веры, правила не

лишают их за это священного сана: «… да не лишаются чести…», — говорится в 1 правиле Анкирского Собора. И, если некоторые из епископов увидят глубокое покаяние, выразившееся внешне в труде, смирении, кротости, и захотят применить к ним принцип церковной икономии — «… восхотят нечто более дати или отъяти: да будет сие в их власти», — гласит 2 правило Анкирского Собора.

Собор 1839 года, состоявший из канонически компетентных лиц — епископов, проявил в полноте свойственную каждому из них особую власть — примирять и соединять с Церковью открыто, на Литургии… (Карф. 6), что и послужило формой принятия униатов. Это явилось не только формальным, но фактическим завершением процесса присоединения униатов к Православию, ибо в тот день — 12 февраля — за Божественной Литургией было присоединено более полутора миллиона бывших униатов: кто-то сам присутствовал и причастился Святых Христовых Таин у владыки Иосифа, кто-то письменно выразил свою просьбу и намерение, что согласно с 8 каноном Первого Вселенского собора, где говорится, что это желание надлежит письменно исповедать. По просьбе прихожан, большинство из которых были малограмотны, подписывались настоятели приходов. Таких подписей, прилагаемых при самом подлиннике Акта, было 1305, а вскоре это число выросло до 1607, так что не осталось практически ни одного греко-униатского прихода, который бы не участвовал в деле воссоединения.

Оценивая каноничность самого факта соборного воссоединения через Исповедь и Причащение за Божественной литургией, нужно отметить такую особенность: требования, содержащиеся в чине присоединения католиков и униатов, были выполнены, но не в одночасье, как при единичных (частных) присоединениях, а в процессе предсоборной подготовки, которая обеспечивала проведение Собора на должном уровне, с достижением соответствующих результатов. Требования канонических правил, которые прямо или косвенно послужили основанием для создания этого чина, были настолько удовлетворены, насколько это было возможно в сложившейся ситуации.

Владыке Иосифу и его соработникам на поприще воссоединения униатов с Православием нужно отдать должное: они смогли согласовать канонически требуемое с реально выполнимым.

Подводя итог вышесказанному, следует заметить, что перед православным священником в тех землях, где соседствуют с Православием западные конфессии, всегда будет остро стоять вопрос о том, каким чином принимать приходящего к Православной Церкви: как в XVII или в XIX веке? Эти две практики указывают границы допустимого проявления икономии. Однако, для поддержания единообразия во всем, что касается литургических форм, в которые облекается тот или иной принцип, следует придерживаться «золотой середины» — чиноположения, которое есть в современном Требнике.

Что же касается гарантий исполнения тех правовых норм, которые предполагаются чином присоединения, то это оговаривается присягой клирика при его поставлении: …обязуюсь священнодействовать по установленному чину, ничтоже произвольно изменяя.

Источники и литература:

  1. Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. – Москва, 1992.
  2. Деяния Вселенских Соборов. Т. 1. — Санкт-Петербург, 1996.
  3. Догматические послания православных иерархов о православной вере. — Сергиев Посад: Троице-Сергиева Лавра, 1995.
  4. Книга правил Святых Апостолов,Святых Соборов Вселенских и Поместных и Святых Отцов. – Москва, 1893.
  5. Литургические писания отцов Церкви. — Санкт-Петербург, 1857.
  6. Матфей (Властарь), иеромонах. Алфавитная синтагма. — Изд. 2-е. – Симферополь, 1901.
  7. Сергий (Серафимов), епископ. О правилах и чинопоследованиях принятия неправославных христиан в Православную Церковь: историко-канонические исследования. — Астрахань, 1904.
  8. Соборное уложение // Требник. — Москва, 1641.
  9. Требник дополнительный. — Псков, 1994.

Пресс-служба МинДС

Просмотрено: 77 раз.

Рекомендуем

Минская духовная семинария объявляет набор абитуриентов на 2018/2019 учебный год

Лица, желающие поступить в Минскую духовную семинарию, должны подать документы до 17 августа.

В МинДС завершил работу Республиканский обучающий семинар «Миссия и милосердие – VIII»

С 8 по 14 июля в Минской духовной семинарии завершил свою работу Восьмой республиканский обучающий семинар «Миссия и милосердие».