Заграничное православие

1 (1)Как живут православные на Западе? Какие проблемы испытывает западный человек, приходя в Православную Церковь? На эти и другие вопросы мы попросили ответить нашего гостя, протоиерея Михаила Фортунато, священника Лондонского православного кафедрального собора, русского человека, уже более 40 лет живущего на Западе.

-Отец Михаил, какие, на Ваш взгляд, проблемы стоят сегодня на пути молодежи в Церковь?

-Молодежь ведь разная бывает. Кто-то родился в семье верующих, а кто-то нет, у кого-то детство было трудным, а у кого-то полегче. Различия вносятся также образованием, склонностями родителей и многими другими факторами, которые не позволяют говорить о молодежи как о чем-то само собой разумеющимся. Но в общей сложности, кто такие молодые юноша или девушка? Это люди, которые еще очень недавно были детьми, но уже стали взрослыми. По крайней мере, они себя считают взрослыми: они учатся, они ответственны за свои успехи, у них есть некая мораль и так далее. Но важно понимать, что в каждом молодом человеке есть и младенец, и взрослый. И вот это сочетание составляет ту двойственность, то беспокойство молодежи, которое позволяют ему развиваться, верить во что-то. Поэтому нельзя молодым людям доносить благовестие сразу на догматическом уровне. Нужно жить своей жизнью, и если есть, что показать, надо показывать это исподволь, не читая никакой морали. Людям более взрослым, более опытным, можно что-то разумно объяснять, а молодежи нужен скорее привлекательный жизненный пример, чем дискуссии. Хотя это и очень трудно.

-Молодежи свойственны различные увлечения (спорт, рок-музыка и так далее). Может ли Церковь использовать их в своей проповеди Евангелия?

В каждом случае нужно специально рассматривать ситуацию. Я не так хорошо знаю рок-музыку, но я предполагаю, что в ней борются несколько тенденций: есть очень много темного в рок-музыке, вплоть до бесовского влияния. Мне как музыканту, это особенно хорошо чувствуется. Это тем более очевидно, если понимать слова песен. С другой стороны, есть очень много любви, непосредственного и очень тонкого чувства к девушке. Так что нельзя сказать, что рок-музыка либо хороша, либо плоха. Со спортом то же самое. Это нейтральное занятие, но если оно увлечет на сто процентов… Ясно, что это нехорошо.

Все эти проявления культуры являются возможностью добра или зла. Примером тому может служить состоявшийся недавно здесь, в Минске, Фестиваль православных песнопений. Я совершенно ясно понял, что исполняемая на нем музыка не является церковной. То есть по партитуре, по словам она церковная, но контекст, в котором происходил фестиваль—нет. Значит, фестиваль—это промежуточная инстанция. То есть церковные хоры хотят показать обществу вне стен храма некий отблеск внутренней церковной жизни. Эта промежуточность, конечно, имеет свое значение. Потому что Церковь никогда не превратится в мир (надеемся, что мир станет Церковью). Церковь живет в мире, но не от мира. Поэтому эта промежуточная инстанция важна.

Есть такой облик миссионера, который очень привлекателен для нас, живущих на Западе. Мы привыкли, что миссионер идет к язычникам, пугает их адскими муками и постепенно обращает их в истинную веру. Но есть и другой тип миссионеров, имевших место, например, в Сибири в XIX веке. Они приходили к туземцам и узнавали, чем же живут эти люди. И на этом знании они потом строили свою проповедь. Это приложимо и к нашему миру. Пойдешь куда угодно—в спортивный зал, например, узнаешь, чем живет тамошний туземец, его идеалы. И ты как православный миссионер полюбишь эти идеалы, потому что они хороши. Они не достаточны, и поэтому ты скажешь: «Как хорошо, как прекрасно то, что ты занимаешься спортом. Это Божий дар твоему телу. Тебе чуть-чуть еще не хватает до полной радости. И это Христос». Если так расположить человека, с симпатией и с признанием, уважением того, что он уже делает, то можно выиграть людей.

-Православие существует сегодня в окружении безразличного к вере мира. Слово православного пастыря к такому миру должно быть строгим свидетельством, или же возможно некоторое снисхождение к слабостям слушающих?

-Мне кажется, что сегодняшний мир очень трудный, безнадежный. Пастырь должен свидетельствовать в нем как безмолвным примером, так и твердым словом. Но священник должен помнить, что не только он свидетель, но все миряне являются тоже свидетелями. То есть каждый мирянин в силу своего крещения поставляется Духом Святым на свидетельство в мире. То есть его священство относится к Церкви. Я не знаю, как священник чувствует себя по отношению к миру, но он поставляется как священник в Церкви. А каждый христианин поставляется священником для всего мира. В каком-то смысле священник должен помнить, что его священство может не приниматься в мире. В обществе, в котором Церковь еще не известна, облик священника, почитающего обязательства своего сана, может восприниматься не так легко, как облик и проповедь воцерковленного мирянина, лаика.

А в отношении снисхождения мне кажется, что нужно не поблажки допускать, не снижать уровень христианских идеалов, но просто присматриваться к случаю. Мне, например, говорили, что миссионеры в Африке допускали многоженство, потому что африканское общество не имело понятия о единоженстве. Эта временная, преходящая мера, на которую Церковь шла для того, чтобы была возможность сказать о самом спасении, дарованном Христом. Или еще один пример. У нас в Англии очень остро стоит вопрос фиксации брака. Мужчины и женщины живут вместе и они не то что венчаться, но даже в государственных учреждениях регистрироваться не хотят. Если такая пара приходит к вере, пастырю приходится быть очень осторожным, чтобы, принимая, не отпугнуть их. Но для этого нужно иметь очень чуткое пастырское чувство. И у нас очень много таких обращений, когда человек приходит и перерождается без того, чтобы его критиковали за прошлую жизнь. Это трудные вопросы. Чтобы их решать, нужно очень много любви. Не снисхождения, но любви, в которой строгость воспитывает, но не ранит человека.

1 (1)

-На что, на Ваш взгляд, нужно обратить внимание во время учебы в духовной школе будущим пастырям? Какие качества наиболее всего необходимо воспитывать в себе?

Очень важно усвоить, что священник— это, в первую очередь, Христов священник. То есть можно роль священника определить как служение Литургии. Действительно, без священника Литургия невозможна. Но это производно. Потому что главное—это Христос. Без Христа нет Литургии. Действия священника как пастыря, который идет за сотой овцой, должны пониматься как подобие Христова распятия. Каким был Христос, таким должен быть священник. То есть заботится о людях, свидетельствовать о Царствии Божием, просто обращаться к душе человека. Такой пристальный взгляд на облик Христа больше всего помог мне в моем пастырском пути. Конечно, я изучал богословие, поэтому я знаю об обязанностях священника, о достоинстве его сана, о порядке священнодействия. Но все-таки это производно от первосвященнического служения Христа. Уподобление Ему, Его служению, вплоть до распятия—вот такое понятие священства, мне думается, необходимо преподавать в духовных школах будущим пастырям.

У нас на Западе был один замечательный священник, француз, перешедший из католиков, бенедиктинцев, в Православие. У него есть книга «Будь Моим священником». Причем на обложке эти слова не были заключены в кавычки, но сразу было ясно, Кто говорит эти слова. Христос обращается к тебе. И священник становится Христовым служителем. Никому, кроме Господа Иисуса Христа он не дает отчет, только Ему одному, а Его опыт известен. Это евангельский опыт.

Я знаю, что в сегодняшний период становления Русской Православной Церкви священникам приходится заниматься очень многим, но в последнем итоге, то, что единственно важно—это, конечно, следование, уподобление Христу.

-Каким был Ваш путь к священству?

Я родился в 1931 году в Париже, в эмигрантской семье. В детстве мы испытали нищету. Помню, как я недоедал вплоть до окончания войны в 1945 году. Родители передали мне и моим братьям огромную любовь к Родине и к ценностям русской культуры, в частности к Православной вере. Я родился через 11 лет после начала эмиграции. Так что я помню очень многое из старого времени, помню людей, которые работали и жили еще при царе. Родители дали мне дар веры. Поэтому, несмотря на то, что я по слабости отдалялся от Церкви, но никогда не сомневался, не боролся против Бога. По отношению к миру и людям мой путь был довольно трудный, но с Богом я всегда жил в мире.

Позже я пошел учиться в Парижский Свято-Сергиевский Богословский институт. А это все-таки уровень духовной академии. У нас преподавали профессора, о которых Вы, наверное, знаете и чьи книги читаете. Отец Киприан (Керн) был очень близок к нам, к нашему курсу. Он приходил в нашу аудиторию и подолгу беседовал с нами, рассказывая про Русскую Церковь.

Затем у нас преподавал отец Василий Зеньковский, который был удивительным пастырем и очень умным, знающим человеком. Он представил нам тип интеллигента, который верит в культуру. Он воплощал собою преломление христианства в жизни, в обществе.

Был у нас и профессор Антон Владимирович Карташев. Это—гигант. Вы знаете, он был обер-прокурором Священного Синода в период созыва Поместного Собора. Об этом он особенно не говорил, но нам он внушил опять-таки любовь к культуре, убеждение, что Халкидонский Собор выразил очень важную мысль для всей жизни. Не только для христологии, но и для понимания общества. Потому что Церковь, как соль общественной жизни, является Халкидонским феноменом. Он верил, что христианин играет роль в обществе, что он должен играть роль в обществе. Он говорил, что Константиновский период кончился в 1917 году, а теперь начался новый период, когда каждый крещенный, миропомазанный христианин является частью симфонии Церкви и государства. Не все профессора соглашались с ним, но он очень убедительно доносил до нас свою мысль.

Отец Николай Афанасьев обладал удивительной способностью преподать нам каноническое право и увлечь нас учением о Церкви. Он приходил к нам на лекцию в самом начале своего курса и говорил: «Я должен поведать вам о каноническом праве. Но Церковь живет благодатью, а не законом, правом. Какая же моя роль? Чему я должен вас учить? Давайте попробуем из этих канонов узреть саму суть Церкви». Это он умел делать. Отец Николай не был оратором. Более того, у него был скрипучий голос, но его лекции все равно очень сильно воодушевляли. Мы просто висели на его словах. Он вел речь о многом: о границах Церкви (это и сегодня острый вопрос), о падших, вводя в богословие cвятого Киприана Карфагенского, и о многом другом, открывая нам широкую перспективу церковной жизни.

Те, о ком я говорил выше, были профессорами, принадлежавшими к старшему поколению. Отец Киприан и отец Николай были друзьями-одногодками, родившимися в последние дни XIX века. Но, кроме них, у нас в институте были учителя и младшего поколения. К ним принадлежал отец Алексий Князев. Он преподавал Ветхий Завет и учение о святых. Это был человек с удивительным даром дружбы. Он знал и любил Ветхий Завет так, что сбить его на побочные темы было невозможно. Знаете, обычно, когда студенты не хотят слушать лекции, то они заводят с преподавателем разговор на другие темы. Карташев очень легко перескакивал с темы занятия на проблемные вопросы, всегда очень интересные. Отец Алексий—никогда, он был очень логичный человек.

Конечно, нужно упомянуть отцов Александра Шмемана и Иоанна Мейендорфа, наших историков, патрологов. Они очень близки были к нам, в том числе и потому, что они были старше нас где-то всего на семь или десять лет.

-А читал ли у Вас какие-нибудь лекции Владимир Николаевич Лосский?

Вы знаете, он ведь принадлежал Московскому Патриархату. А институт относился к Константинопольскому. И существовавшее в то время напряженное отношение между юрисдикциями не позволяло пригласить его к нам в качестве преподавателя. Такая же история была и с владыкой Василием (Кривошеиным). Это выдающийся патролог, но я его никогда не слышал. Владимира Николаевича Лосского я знал лично. Он много участвовал в различных конференциях, где мы встречались. Я даже бывал у него дома. А с его детьми я дружу до сих пор. Его сын Николай совсем недавно стал диаконом, и я с матушкой ездил на его рукоположение.

Многие годы ректором института был епископ Кассиан (Безобразов). Он обладал очень большой ученостью. Он привлек всю силу современной герменевтики, чтобы поставить изучение Нового Завета на должный, высокий уровень. Мы жаловались ему, что он не дает нам святых отцов. Но потом поняли, что должны сами просвещаться в этом направлении. А он давал нам серьезный научный подход к изучению Нового Завета, потому что иначе не будет науки, а на критерии научности он весьма настаивал. Мы как-то узнали, что он знает Новый Завет наизусть, и спрашивали его: «Правда ли, Владыка, что Вы знаете Новый Завет наизусть и можете назвать и процитировать любой его стих?» Он, немного заикаясь, (у него был такой дефект речи) отвечал: «Д-д-да».

-А как Вы стали священником, как оказались в Англии?

Когда я стал священником, во мне никакого удивления, никакой перемены не было. Я просто, вероятно, имею в себе чувство соборности. Я очень любил играть в футбол, у меня было чувство команды. А когда я пришел в Церковь, то решил, что буду делать то, что мне повелевает Церковь.

По окончании института я женился на дочери регента Лондонского кафедрального собора. Он был очень крупной фигурой в регентском деле, но это отдельная история. Когда я оказался в Лондоне, владыка Антоний пригласил меня быть регентом и священником. Он рукоположил меня только через несколько лет, но когда рукополагал, то сказал, что обо мне говорили люди, и просили его сделать меня священником. Я подумал, что это, наверное, избрание, как в древние времена. И вот я уже 34 года священник. Все на одном месте. 40 лет служу русскому Православию на территории Англии. И никогда не сожалел об этом.

-Благодарим за интервью.

   С отцом Михаилом Фортунато
беседовал Армен Мовсесян,
студент II курса МинДС

Просмотрено: 0 раз.

Рекомендуем

В Минской духовной семинарии состоялась презентация сборника публикаций известного белорусского деятеля В. В. Богдановича (1878–1939)

В ходе мероприятия перед слушателями выступил составитель сборника, доцент кафедры истории Беларуси, археологии и специальных исторических дисциплин ГрГУ А.С. Горный.

В издательстве Минской духовной семинарии вышел сборник материалов XVII Семинара студентов ВУЗов Беларуси

В состав сборника включены 85 докладов участников форума, выступавших в рамках пленарного заседания, шести тематических секций, а также представивших свои сообщения в секции заочного участия.