Художник церковной музыки

1 (1)Старую рукописную партитуру можно созерцать, как картину. У художника только одна краска—фиолетовые чернила, а вместо холста—общая ученическая тетрадь. Он тщательно вычерчивает линии нотного стана и сажает на него вальяжный скрипичный и басовый ключи. Они, как хозяева, присматривают за нотами, разлетевшимися по странице: хвостатыми восьмушками, близнецами шестнадцатыми, стройными четвертями. Под нотами четким и твердым почерком художник пишет слова, а в конце партитуры подпись—«Николай Владимирович Бутомо».

Именем этого известного белорусского церковного композитора подписано около трехсот хоровых произведений. Восемь рукописных сборников написал неутомимый музыкант, и каждая партитура—не просто красивая рукопись, но образец хорошей церковной музыки.

Николай Владимирович Бутомо родился и прожил всю свою жизнь в Гомеле. Его отец, Владимир Петрович Бутомо, был выпускником Могилевской Духовной Семинарии, по окончании которой женился. В 1905 на праздник Николая Чудотворца у молодых супругов родился мальчик, которого назвали в честь святителя. В 1907 году, когда Николаю было два годика, его отец был рукоположен в священный сан. Указом архиерея он был направлен для служения в недавно построенную Преображенскую церковь Гомеля. В этом храме будущий композитор делал свои первые шаги в церковной музыке: пел и читал на клиросе, а в старших классах гимназии уже самостоятельно управлял хором. Это было время расцвета хоровой культуры: в Москве творили Архангельский, Чесноков, Гречанинов, издавалось огромное количество нотных сборников: Киреева, Извекова, Азеева. Гомельская княгиня Ирина Ивановна Паскевич увлекалась хором: регентовала и всячески поощряла талантливую молодежь. Но в 1914 году началось лихолетье Первой Мировой войны, а затем и революции. Свои первые музыкальные произведения Николай Бутомо написал в 1925 году, когда ему было 20 лет. Несмотря на тяжесть революционных потрясений, издевательства безбожной власти и обновленческий раскол, так волновавший Гомель, Николай был погружен в церковную музыку: много писал и работал с хором Преображенской церкви. Однако пришло время испытаний и для Николая Владимировича. В 1927 году всеми уважаемый протоиерей Владимир Бутомо, отец Николая, был арестован за служение панихиды по бывшему императору Николаю. Протоиерея Владимира на шесть лет отправили в ссылку, а Преображенский храм закрыли. Николаю, который к этому времени уже женился, пришлось срочно скрыться. Он перебирается в Добруш, где ему предложили место регента в храме. В Добруше на Благовещенье 1928 года у Николая родилась дочь.

Молодость, любимая работа, малышка дочь, красавица жена,—и казалось, что горе пройдет мимо. Однако добрушские комсомольцы уже стали следить за регентом церковного хора. На одном из комсомольских заседаний, которое проходило в тесной прокуренной хате, было по-зимнему жарко натоплено. Выступал местный комсомольский заводила—Петр Шкарубо. Сегодня он так разошелся, что держался, как заправский оратор: говорил как по писаному, рубил руками воздух в хате, гоняя сизый табачный дым. Таким неистовым он становился, когда дело касалось борьбы с классовым врагом.

—Давно пора уже разделаться с врагами молодой советской республики! А мы проявляем мягкотелость и близорукость. Враг ходит среди нас, а мы его так долго не замечаем…

После такой речи единогласно было принято постановление об аресте церковного регента Бутомо. Но Господь судил иначе. Мать одного из активистов, женщина верующая, узнав о решении, несмотря на глубокую ночь, прибежала к Николаю и предупредила его. Семья, собрав нехитрый скарб, до утра покинула Добруш. Они приехали в Гомель морозным зимним утром. Куда идти? Что делать? Чем кормить семью? Зима 1928 года была на редкость снежной, и для расчистки путей набирали в бригады всех желающих. Николай устроился убирать снег. Но пришла весна, и снег начал таять. Бригады распустили. Один бригадир, очень почитавший отца Владимира Бутомо, решил помочь его сыну. С его помощью музыкант стал бухгалтером и проработал им всю жизнь. Но Николай Владимирович продолжал писать церковную музыку. И это, видимо, было для него большим подвигом. К 1929 году все храмы Гомеля были закрыты, а с 1933 года начался настоящий террор против верующих. И какую надо было иметь веру и надежду, чтобы в годы массовых арестов и расстрелов священнослужителей и простых верующих продолжать писать церковную музыку?!

1 (1)

Как наказание за «безбожные пятилетки» восприняли верующие Великую отечественную войну. В Гомеле вновь открылись храмы. Люди молились о скором конце войны. Молился об этом и Николай Бутомо. Дочь Николая Владимировича вспоминает, что в 1944 году ее отцу во сне явился его небесный покровитель, святитель Николай.

—Угодник Божий! Когда войне конец?

—В мой день,—ответил святитель и исчез.

Николай Владимирович думал, что конец войны будет на зимний праздник святителя. Но война закончилась 9 мая. По старому стилю это день перенесения мощей Чудотворца Николая из Мир в Бари.

После войны Николай Владимирович стал регентом хора в Петропавловском соборе, а после его закрытия управлял хором в Никольской церкви. В это время он восстанавливает рукописи, пострадавшие в годы войны. 50-60-е годы явились пиком творчества гомельского композитора. Он пишет свои лучшие произведения – тропари, ирмосы, великопостные и праздничные песнопения, запричастные концерты. Николай Владимирович ведет активную переписку не только с белорусскими музыкантами, но и с регентами России, Украины, Казахстана. Рассылает свои произведения, пишет произведения по заказу.

Но к сожалению, Николай Владимирович не имел возможности полностью посвятить себя любимому делу. В Белоруссии, объявленной полигоном атеизма, умели «закручивать гайки». Нужно было содержать семью, ставить на ноги детей, и Бутомо продолжал работать бухгалтером, вырываясь в храм лишь в выходные дни.

Интересную историю рассказала дочь Николая Владимировича, Валентина. Она часто заходила к соседке, Марии Тихоновне, женщине верующей и добродушной, которая очень уважала композитора. С мужем Марии Тихоновны Валентина разговаривала редко. Он был человеком партийным и религиозность жены, мягко говоря, не приветствовал. Но однажды, когда Мария Тихоновна задержалась на кухне, Валентине удалось разговорить его. Он рассказал, что родом из Добруша, в молодости был комсомольским заводилой и прославился как успешный борец с врагами.

—А что, Петр Иванович, так ни одного врага и не упустили?

—Был один. Регентом работал. Как сбежал, даже не придумаю. Кто-то, видно, предупредил.

—Петр Иванович,—неожиданно выросла хозяйка,—отнеси вот Николаю Владимировичу драников, он любитель.

Так Петр Иванович пошел кормить классового врага, и классовый враг был очень рад угощению. Конечно, он вспомнил Петра Шкарубо, но Петр так и не узнал, кто был его соседом долгие годы.

С годами и без того расшатанное здоровье Николая Владимировича стало ухудшаться; у него очень сильно болели ноги. Почерк композитора оставался неизменным. Партитуры, написанные им незадолго до смерти, оставались такими же аккуратными и красивыми, как и в молодые годы.

Николай Владимирович Бутомо умер 26 октября 1983 года, не застав возрождения церковной жизни, не дождавшись заслуженного признания. Да и признание он видел в востребованности своих произведений.

В этих строках, которые композитор записал в одной из своих рукописей,—не только светлая и печальная надежда, но и укор нам, так мало знающим выдающихся людей нашей Церкви:

   Игумен Савва (Мажуко)

Рекомендуем

В Минской духовной семинарии состоялась презентация сборника публикаций известного белорусского деятеля В. В. Богдановича (1878–1939)

В ходе мероприятия перед слушателями выступил составитель сборника, доцент кафедры истории Беларуси, археологии и специальных исторических дисциплин ГрГУ А.С. Горный.

В издательстве Минской духовной семинарии вышел сборник материалов XVII Семинара студентов ВУЗов Беларуси

В состав сборника включены 85 докладов участников форума, выступавших в рамках пленарного заседания, шести тематических секций, а также представивших свои сообщения в секции заочного участия.