Свобода воли или неодолимость инстинкта

1 (1)Ты свободен, если беспрепятственно можешь следовать своим желаниям и инстинктам, — подсказывает человеку секулярная культура. Ты в плену, если руководствуешься в жизни низменными инстинктами и желаниями, – утверждает христианская мораль. Противоречие этих двух жизненных принципов раскрыты на примере драмы Герхарта Гауптмана «Перед закатом солнца».

Обычно не принято подвергать критическому разбору литературное произведение, написанное более чем полувека назад, разве что в рамках научно-исторического изучения взглядов автора, либо того или иного литературного течения.

Через огромный временной интервал дает право и возможность проделать такую работу, наверное, только театральная постановка. На сцене с новой силой актуализируются те проблемы, которые ставил автор перед своими современниками. Такой живучестью обладает только классика, рождение которой обусловлено, по меньшей мере, двумя причинами: силой большого таланта, а также постановкой актуальных для своей эпохи и в тоже время по существу фундаментальных проблем бытия. Для русской классической литературы, например, такими проблемами стали вопросы войны и мира, преступления и наказания, отцов и детей.

Вышеупомянутые два признака в полной мере присущи и произведениям немецкого писателя, поэта и драматурга Герхарта Гауптмана, постоянным свидетельством чего является неослабный интерес публики к постановкам его драм на современной сцене. Я присутствовал на премьере его драмы «Перед закатом солнца» в рамках юбилейного сезона в театре им.М.Горького в Минске. Оставляя в стороне критику сценического мастерства актеров, качества адекватности перевода и литературной редакции драмы, режиссуры и всего прочего, чем собственно занимается театральная критика, мне хотелось бы сосредоточить внимание на поиске и небольшом богословском рассмотрении некоторых из тех фундаментальных проблем, которые обусловили значимость наследия Гауптмана для нашего времени и возвели его в ранг литературной классики.

Как и всякое искусство, искусство театра глубоко символично. Актер не говорит напрямую, а использует язык жестов и мастерство мимики. Он говорит движениями не менее, чем словами. Для легкомысленного зрителя это может стать испытанием, часто вызывая скуку и зевоту.

Гауптман говорит очень о многом, и важно не упустить самое главное из него, ибо оно присуще также и нашему времени. Это извечные вопросы любви и брака, отцов и детей, соотношения стереотипов личного и социального поведения, противостояния эгоизма личности и всеобщей пользы, а также постановкой глубоко богословской и философской проблемы свободы воли.

Действо на сцене начинается с поздравления главного героя, почтенного отца семейства Маттиаса Клаузена с днем рождения. Перед празднованием своего 70-летия он едва оправился от автомобильной аварии, в которой погибла его супруга. Кроме прочих гостей на торжество приглашена больничная сиделка Маттиаса, второй главный персонаж драмы, юная Инкен Петерс. Помимо заботливого ухода, она засвидетельствовала свое благородство тем, что душевным участием уберегла больного от самоубийства. Маттиас, в глубине души осознавая, что влюблен в девушку, поначалу не желает признаваться в этом и чувствует вину перед своей женой. Он предчувствует, что захватившее его новое чувство может обернуться большим социальным и семейным конфликтом. Тем более, что Маттиас является почтенным гражданином города, богатейшим бизнесменом, а его дети оказывают ему помощь в ведении дел.

Юная Инкен отвечает взаимностью, но первая же попытка Маттиаса ввести ее в дом в качестве своей новой супруги наталкивается на жесткое сопротивление его семьи. Детей не устраивает ни социальный статус своей новой мачехи, ни измена отца памяти матери, ни то, что он щедро тратится на украшения своей возлюбленной, ни, наконец, большое расхождение в их возрасте. Отец глубоко возмущен таким непочтением и в порыве негодования выгоняет всех из дома, принимает решение о продаже семейной компании, а все имущество завещает Инкен. Полагая, что спасают честь отца, дети предлагают Инкен деньги, чтобы та уехала из города, когда же этого не происходит, они принимают решение, надеясь таким образом образумить отца, объявить его через суд недееспособным, то есть, по сути, умалишенным. В итоге, к ожидаемому компромиссу это не приводит. Маттиас отрекается от своих детей и в поисках куда-то исчезнувшей Инкен, как затравленный зверь, прибегает к ней в дом. Теперь он действительно производит впечатление безумного человека, хотя, конечно, это следствие серьезного душевного потрясения. Здесь ему сообщают, что скоро приедет полиция, и его ждет отсылка в дом умалишенных. Маттиас на глазах утешающей его Инкен и верного друга доктора Штайница умирает. Его последними словами стало сожаление об утраченной возможности пожить по-настоящему «перед заходом солнца».

Все, что затронул Гауптман в своей драме, является очень актуальным и для нашего времени. Хотя может показаться, что в нашу эпоху размытых нравственных идеалов конфликт был бы исчерпан молчаливым согласием—следствием огульного равнодушия ко всем и всему. Но, думается, самое важное здесь в другом. То есть не в конфликте отцов и детей и не в чувстве 70-летнего старца к молоденькой девушке, и даже не в социальных противоречиях той эпохи. Нелишним будет заметить, что Гауптман писал эту драму в момент увлечения 16-летней актрисой, а ему самому в то время было 70 лет. Перед этим он был женат уже вторым браком.

Именно потребность разобраться в себе и, позволю высказать догадку, еще большая необходимость оправдать себя стали главным творческим стимулом в написании Гауптманом этой драмы. Словами героини драмы Инкен, наверное, кричал сам автор: «Если хочется любить, значит можно…»

На мой взгляд, идейным стержнем драмы является не «конфликт традиционной этики старшего поколения с прагматизмом молодых», как заявлено в программе спектакля. Все это камуфляж душевных страстей и, может быть, сам Гауптман хотел прикрыться этим камуфляжем. Более близка к существу дела скорее следующая за вышеупомянутой строка программки: «…неодолимость биологических инстинктов в натуралистических “семейных драмах” ». Вот что хотел сказать Гауптман, в чем хотел себя убедить и тем самым оправдать.

Искусство, рисующее реальность по своим универсальным законам, не может лгать. Может лгать только автор и, если он это делает, то получается не произведение искусства, а искусственное произведение. Вспомним, что из всех романов Л.Толстого именно «Воскресение» получился самым слабым, ибо в него автор захотел во что бы то ни стало вложить именно свои идеи, а не отдаться правдиво рисующей действительность силе жившего в нем гения. Гауптман отдался этой силе и тем самым не оправдал себя. Не оправдался в том, что, бросив первую жену с тремя детьми, женился на молодой скрипачке, а женившись, вскоре увлекся 16-летней актрисой. Он хотел показать, как ломаются общественные стереотипы поведения и нормы нравственной ответственности, когда человек находится под властью чувства. Но образом Маттиаса Гауптман обличил себя. Его герой оказался более чист, чем его создатель. Маттиас владеет своим чувством более, чем оно им. Он опытен и все-таки стар. Он очень любил свою жену и прожил с ней честно. Он вдовец и имеет полное право на вступление во второй брак, как перед Богом, так и перед обществом. (Кстати, в 24-м и 88-м правилах Василия Великого указывается высший предел для вступления мужчин в брак—70 лет.) Хотя Маттиас и чувствует укоры совести перед памятью погибшей жены, но сила нового чувства влечет его жить дальше. И только в этом сказывается, условно говоря, «неодолимость биологических инстинктов…» Его влечет жажда жизни, а не инстинкт.

Но и автор, и Маттиас схожи в другом, а именно в том, что поставили личный интерес превыше всего остального. Пусть их сгубил «инстинкт» личного счастья, но, в конечном счете, он стал лишь внешним поводом для выявления эгоистической составляющей их подлинной внутренней сущности. Эгоизм—вот тот камень преткновения, который не смогли обойти и персонажи драмы «Перед заходом солнца».

Христианское мировоззрение одним из своих фундаментальных положений признает свободу воли и выбора. Только у тех, кто сделал нормой своей жизни постоянное нарушение нравственного закона, инстинкты срабатывают раньше реакции на них человеческого сознания. Любовь Маттиаса не была преступной, скорее это было гордое утверждение своего выбора в противовес просьбам детей. В свою очередь, не желание оберечь отца от общественного осуждения стало грехом детей, а сам характер их намерения – добиться своего любой ценой. Безусловно, в человеческой душе гнездится не одна страсть: и любовь Маттиаса могла развиться из похоти, и его детьми, может быть, руководили сребролюбие и расчет. Но обычно всегда главенствует какой-то один порок и в случае с героями драмы «Перед закатом солнца» им стало гордое самоутверждение и человеческий эгоизм.

   Дмитрий Василевский,
аспирант РИВШ БГУ

Просмотрено: 0 раз.

Рекомендуем

В Минской духовной семинарии прошли IV Чтения памяти священномученика митрополита Крутицкого Петра (Полянского)

В рамках мероприятия состолись выступления церковных и светских исследователей, обращенные на осмысление трагической истории Русской Православной Церкви в ХХ веке.

В Минской духовной семинарии состоялось заседание Ученого совета

В ходе заседания были подведены итоги первого семестра 2018/2019 учебного года и принята резолюция относительно поддержки позиции священноначалия Русской Православной Церкви в связи с посягательством Константинопольского Патриархата на каноническую территорию Украинской Православной Церкви Московского Патриархата.