Тайная вечеря в живописи

Желание проникнуть в прошлое не менее заманчиво, чем увлечение будущим. Облеченные в краски, воскресают события давно минувших дней, с холстов на нас смотрят лики гениев и злодеев прошлого. Многие художники обращались к библейским сюжетам, но Тайная вечеря стала наиболее часто воспроизводящимся событием Священной Истории.

Тайная вечеря

1 (1)«Когда же настал вечер, Он возлег с двенадцатью учениками; и когда они ели, сказал: истинно говорю вам, что один из вас предаст Меня. Они весьма опечалились, и начали говорить Ему, каждый из них: не я ли, Господи? Он же сказал в ответ: опустивший со Мною руку в блюдо, этот предаст Меня; впрочем Сын Человеческий идет, как писано о Нем, но горе тому человеку, которым Сын Человеческий предается: лучше было бы этому человеку не родиться. При сем и Иуда, предающий Его, сказал: не я ли, Равви? Иисус говорит ему: ты сказал. И когда они сели, Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: приимите, ядите: сие есть Тело Мое. И, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов. Сказываю же вам, что отныне не буду пить от плода сего виноградного до того дня, когда буду пить с вами новое вино в Царстве Отца Моего» (Мф. 26:20-29).

Три важнейших события произошли на Тайной вечере, последней трапезе Иисуса Христа с учениками: предсказание Христом предательства Иуды, установление причащения и омовение Им ног учеников. Как главные моменты этой вечери, так и ряд их деталей нашли отражение в живописи и получили свою интерпретацию. Если отделить в этом перечне сюжет омовения ног ученикам как самостоятельный, то два других момента евангельского рассказа—предсказание предательства и установление Евхаристии—образуют два основных типа изображений Тайной вечери, которые принято именовать соответственно историческим и литургическим (или символическим). Историческая Тайная вечеря акцентирует момент предсказания предательства Иуды, литургическая Тайная вечеря—сакраментальный характер установления Евхаристии.

Историческая Тайная вечеря

Раннехристианские изображения Тайной вечери демонстрируют Христа с учениками, расположившимися по дуге D-образного стола. Христос на левом краю; это место за таким столом являлось самым почетным (за прямоугольным столом, каким он стал изображаться в более позднее время, такое место—посередине). Поза лежа считалась во времена римского правления признаком человека свободного и больше соответствовала празднованию еврейской Пасхи—праздника Исхода, то есть освобождения из египетского плена (в XVII веке такое положение учеников за столом воскресил Пуссен). Однако участники трапезы могли быть изображены и сидящими—эта поза при вкушении пищи более древняя.

Древнехристианские изображения катакомбного периода были переняты художниками раннего Средневековья: сохраняется D-образный стол, возлежащие вокруг него Христос (слева) и ученики; на столе хлебы и блюдо с рыбой (или двумя рыбами; рыба—древнейший символ Христа).

Трактовка Дюрера

С одиннадцатью учениками изображена Тайная вечеря на поздней гравюре Дюрера (1523). Очевидно, здесь запечатлен эпизод Евангелия от Иоанна—так называемые прощальные речи Христа. Эпизод этот у Иоанна начинается словами: «Он (Иуда.—A.M.), приняв кусок, тотчас вышел; а была ночь. Когда он вышел, Иисус сказал: ныне прославился Сын Человеческий, и Бог прославился в Нем». Прощальные речи воспринимаются учениками с благоговейным вниманием; евхаристическая чаша отодвинута с центра стола.

У Дюрера, однако, есть и традиционное с точки зрения иконографии изображение исторической Тайной вечери—со всеми двенадцатью учениками. Это гравюра из его цикла «Большие Страсти» (1510): Христос со светящимся крестообразным нимбом в центре прямоугольного стола; Иоанн, самый молодой из учеников, возлежит у него на груди (основание—слова Иоанна: «Один же из учеников Его, которого любил Иисус, возлежал у груди Иисуса»), ученики—по обе стороны от него; Иуда, которого мы узнаем по его традиционному атрибуту—кошельку, сидит с противоположной от Христа стороны стола, спиной к зрителю, его лица не видно (в соответствии с распространенным обычаем изображать Иуду так, чтобы его взгляд не мог встретиться со взглядом зрителя). Общее возбуждение учеников передает их реакцию на слова Христа о том, что Он будет предан одним из присутствующих. Из приведенного выше анализа хронологии событий на Тайной вечере ясно, что две гравюры Дюрера должны рассматриваться в последовательности: ранняя (1510)—поздняя (1523).

Трактовка Леонардо да Винчи

Самым знаменитым изображением этого сюжета является фреска Леонардо да Винчи «Тайная вечеря». Здесь запечатлен момент предсказания Иисусом предательства. Леонардо располагает Христа посередине прямоугольного стола. Все двенадцать апостолов помещаются по шесть с обеих от него сторон. Леонардо отказывается от уже ставшей прочной к тому времени традиции, установившейся в XIV веке, изображать Иуду обособленно от остальных учеников с противоположной стороны. Такова окончательная композиция Леонардо. Однако эскизы свидетельствуют, что поначалу он следовал традиционному композиционному принципу и помещал Иуду обособленно, имея в виду текст Евангелия от Иоанна, который иллюстрировали другие художники. Но и в окончательном варианте композиции Леонардо хотя и помещает Иуду на одной стороне стола с Иисусом, резким поворотом головы предателя он все-таки отводит его взгляд от зрителя.

Никто из художников не может сравниться с Леонардо в передаче глубины и силы реакции учеников на предсказание Иисуса. Мы словно слышим их возбужденную речь—слова протеста, испуга, недоумения. Их голоса сливаются в некое музыкальное—вокальное—звучание, и группировка учеников по трое как нельзя лучше соответствует господствовавшему во времена Леонардо трехголосному вокальному складу музыки.

Где помещались «Тайные вечери»

В эпоху Возрождения тема Тайной вечери становится излюбленной в убранстве монастырских трапезных (фреска Андреа дель Кастаньо украшает трапезную флорентийского монастыря Сант Аполлония; фреска Таддео Гадди—трапезную флорентийского монастыря Санта Кроче). Для трапезной миланского монастыря Санта Мария делла Грацие написал свой шедевр Леонардо. Следует отметить, однако, что ни один из персонажей «Тайной вечери» у Леонардо не обращает своего взгляда на зрителя—Тайная вечеря была именно тайной, и не могло быть никаких посторонних собеседников (о тайности этой вечери забывали многие поздние художники, писавшие ее с большим числом дополнительных персонажей).

Иисус на Тайной вечере не только предрек предательство, но и указал конкретно на предателя. В этом отношении интересна «Тайная вечеря» Андреа дель Кастаньо. В ее основе—рассказ Иоанна: у Иуды кусок, смоченный в вине, что обозначает его как предателя. Обычно это обстоятельство трактуется следующим образом: кусок этот не был благословлен Христом, и таким образом, это не была истинная Евхаристия. Кастаньо преднамеренно противопоставляет руку Христа, благословляющую хлеб и вино, чтобы передать их апостолам, руке Иуды, уже держащей кусок. В этот самый момент в Иуду вошел сатана; художник передал это в облике Иуды: у него выявились сатанинские черты—горбатый нос, выступающая вперед козлиная борода. Его остановившийся взгляд выражает отчаяние. Христос, не обращая внимания на Иуду, с жалостью глядит на Иоанна, любимого апостола, сокрушенно склонившего голову на руку Христа. Позади Иуды, по левую руку Христа,—Петр. Он смотрит на Учителя, и его взгляд как бы говорит о предчувствии им будущего своего отречения от Христа. Примечательно, что на задней стене во фризе помещен декоративный орнамент. На первый взгляд кажется странным число его овалов—тридцать три с половиной. Оно объясняется, по-видимому, возрастом Христа—в момент Тайной вечери ему было 33 года и несколько месяцев.

Литургическая Тайная вечеря

Первые изображения установления таинства Причастия, имевшего место на Тайной вечере Христа—литургическая Тайная вечеря,—восходят к VI веку.

В основе литургической Тайной вечери лежит идея иллюстрирования слов Христа, переданных Матфеем, приведенных выше, и Марком: «И когда они ели, Иисус, взяв хлеб, благословил, преломил, дал им и сказал: примите, ядите; сие есть Тело Мое. И, взяв чашу, благодарив, подал им: и пили из нее все. И сказал им: сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая».

Литургическая Тайная вечеря изображалась либо как благословение чаши с вином и хлеба, совершаемое Христом за столом в присутствии учеников (такую трактовку сюжета мы видим у Серра, Боутса, Рубенса), либо в виде установления таинства Причащения, когда Христос дает вкусить хлеб Причастия ученикам, как на картине Иоса ван Вассенхове. Неясность в вопросе, присутствовал ли при этом Иуда, является причиной встречающейся у художников двоякой интерпретации этого эпизода. Так, Дирк Боутс и Петер Пауль Рубенс помещают Иуду среди свидетелей учреждения таинства Причащения, тогда как Иос ван Вассенхове дает изображение только одиннадцати преклонивших перед Христом колени учеников, сближая пасхальный стол с алтарем и помещая всю сцену в интерьер храма.

В XI-XIII веках Христа изображали за престолом; правой рукой он подает хлеб, левой—чашу; над его головой парит голубь Святого Духа. Такие изображения доказывают, что на Западе даже в XIII веке причащение и хлебом, и вином было обычным. В памятниках XV века, когда на Западе уже установилась новая практика причащения, таких изображений нет: на столе лежат облатки (гостии); у Христа в руке чаша, но она не передается апостолам; а иногда Христос причащает одними облатками стоящих на коленях апостолов (так у Иоса ван Вассенхове).

В ряде произведений художники интерпретируют типологические аспекты Тайной вечери. В таких случаях вечеря Христа сопоставляется с ветхозаветной манною и Мелхиседеком, встречающим Авраама,—это традиционная аналогия. Дирк Боутс идет дальше и на своем алтаре на двух боковых створках, прикрывающих центральный образ—Тайную вечерю, дает четыре ветхозаветных эпизода: встреча Авраама с Мелхиседеком (Быт.14); Пасхальная (ветхозаветная) трапеза (Исх.12); сбор манны (Исх.16); Ангел, приносящий еду Илие в пустыне (3 Цар.19). В «Библии бедных» в связи с тайной вечерей также проводятся иллюстрации эпизодов сбора манны и встречи Авраама с Мелхиседеком; кроме того, по обычаю, принятому в этом памятнике печатного искусства, здесь помещены фигуры Давида: «хлеб ангельский ел человек» (Пс. 77:25), Исаии: «Послушайте Меня внимательно и вкушайте благо» (Ис.55:2), Соломона: «Идите, ешьте хлеб мой и пейте вино» (Притч. 9:5) и Сираха: «Послал им, нетрудящимся, с неба готовый хлеб, имевший всякую приятность по вкусу каждого» (Прем. Сир. 16:20).

Сколько человек принимало участие в Тайной вечере?

Число и состав участников трапезы на древнехристианских изображениях могут колебаться: учеников от двух до семи; кроме мужчин (учеников?) иногда присутствуют женщины и дети, к тому же могут изображаться даже слуги. В ряде случаев окончательно решить этот вопрос бывает весьма затруднительно, а порой и невозможно.

В западном искусстве не раз встречаются изображения исторической Тайной вечери с одиннадцатью (вместо двенадцати) учениками, то есть без Иуды. Это требует более тщательно исследовать вопрос: присутствовал ли Иуда в момент установления Евхаристии? Такой вопрос, естественно, возникает, если сопоставить рассказы первых трех евангелистов с рассказом Иоанна. Последний утверждает, что Иуда во время вечери ушел. Если опираться на свидетельства синоптиков, то создается впечатление, что Иуда присутствовал на вечере от начала до конца и, следовательно, был при установлении таинства Причастия и из рук Христа причастился Святых Таин. Сопоставление же всех четырех Евангелий (они, как мы знаем, дополняют друг друга), однако, убеждает, что Иуда присутствовал при омовении ног, что он удалился тотчас же после обличения его и обращения к нему Иисуса со словами: «Что делаешь, делай скорее»,—и что при прощальной беседе он не присутствовал.

Вопрос в значительной степени проясняют аргументы известного комментатора Евангелия Б. Гладкова. Он пишет: «Читая Евангелие Иоанна (13:1-30), приходишь к несомненному заключению, что обличение Иуды последовало вслед за наставлением о смирении, сказанным Иисусом по поводу произведенного Им омовения ног, так как это обличение находится в неразрывной связи с тем наставлением, служа как бы продолжением его. Следовательно, если установление таинства не могло последовать между омовением ног и обличением Иуды, то следует прийти к заключению, что оно последовало до омовения ног или после ухода Иуды. Евангелист Иоанн говорит, что омовение совершено «во время вечери» и что для этого Иисус «встал с вечери»… Но что же происходило в самом начале, пока еще Иисус не встал с вечери для омовения ног? Ответ на этот вопрос надо искать в Евангелии Луки; там сказано, что был между апостолами «спор, кто из них должен считаться большим». Спор этот не мог возникнуть по поводу занятия ими мест за столом, так как они не первый раз возлежали с Иисусом и, вероятно, занимали места по установившемуся между ними обычаю; не могли они спорить и о старшинстве в Царстве Мессии, так как такой спор уже был разрешен Иисусом. Скорее всего, спор этот возник по вопросу о том, кто из них должен, за отсутствием слуги, исполнить в этот вечер «рабские» обязанности—омыть запыленные ноги участников вечери; это доказывается и дальнейшими словами евангелиста Луки, удостоверяющего, что, обратившись к апостолам по поводу этого спора, Иисус, между прочим, сказал: «Кто больше: возлежащий, или служащий? не возлежащий ли? А Я посреди вас, как служащий». Слова: «Я посреди вас, как служащий»,—произнесены были, очевидно, после омовения Иисусом ног апостолов, а само омовение произведено после спора апостолов. Но по какой бы причине ни произошел этот спор, во всяком случае следует признать, что апостолы заспорили в самом начале вечери. Он не мог возникнуть после омовения ног, так как после показанного Иисусом примера смирения подобные споры не могли бы иметь места. Этот спор не мог возникнуть и после установления таинства Евхаристии, так как это таинство уравняло всех апостолов. А если само начало вечери было занято спором апостолов, за которым должно было последовать омовение ног; если непосредственно за омовением ног последовало наставление о смирении, а за этим наставлением—обличение предателя и уход его, то очевидно, что установление таинства не могло произойти в самом начале вечери, до омовения ног. Следовательно, таинство установлено после ухода Иуды».

   А. Майкапар 
Опубликовано в приложении
«ИСКУССТВО» к газете
«Первое сентября» №38(206)

Просмотрено: 0 раз.

Рекомендуем

В Минской духовной семинарии прошли IV Чтения памяти священномученика митрополита Крутицкого Петра (Полянского)

В рамках мероприятия состолись выступления церковных и светских исследователей, обращенные на осмысление трагической истории Русской Православной Церкви в ХХ веке.

В Минской духовной семинарии состоялось заседание Ученого совета

В ходе заседания были подведены итоги первого семестра 2018/2019 учебного года и принята резолюция относительно поддержки позиции священноначалия Русской Православной Церкви в связи с посягательством Константинопольского Патриархата на каноническую территорию Украинской Православной Церкви Московского Патриархата.