Заповедь «не убий!» Господь не отменял

Архиепископ Новогрудский и Лидский Гурий

_DSC3913Общеевропейские гендерные «ценности», похоже, вытесняют ценности христианские: даже соседка наша Литва узаконивает эвтаназию. Судя по всему, вера в Бога и жизнь по Его Заповедям многим представляются уже как архаизм. Но страдающий человек, окруженный христианской заботой, в последние дни земного бытия способен пережить благодатное изменение, связанное с новым осмыслением пройденного пути и покаянным предстоянием перед Вечностью. Поэтому если больной сам «заказал» эвтаназию — это самоубийство, если это сделали другие — это убийство. И по-другому расценивать эвтаназию нельзя. Ведь заповедь «не убий!» Господь не отменял…

—   Ваше Высокопреосвящен­ство, общеевропейские гендер­ные «ценности», похоже, вы­тесняют ценности христиан­ские: даже соседка наша Литва узаконивает эвтаназию. Судя по всему, вера в Бога и жизнь по Его Заповедям многим предста­вляются уже как архаизм?

—   От наших представлений о вере ее суть не меняется. Просто без веры в Бога люди начинают жить совсем по другим законам. «Человек человеку волк» — утверждал еще в XVII веке англий­ский философ Томас Гоббс, выво­дя формулу крайнего эгоизма. В XXI веке человечество, похоже, взяло ее на вооружение.

    «Эвтаназия может быть хорошим выбором для бедных людей, кото­рые в силу бедности не имеют до­ступа к медицинской помощи», — такое «решение» вопроса предло­жила своим малоимущим гражда­нам министр здравоохранения Лит­вы Шалашявячюте.

      Вот только где же тут любовь, ми­лосердие, жалость — чувства, ко­торые должны жить в каждой душе? Очевидно, что современные «цен­ности» их вытесняют.

—   Ваше Высокопреосвящен­ство, можно сказать, что во многих странах Европы процесс дехристианизации сегодня идет полным ходом?

—   Именно о том, что однополые союзы, аборты, эвтаназия и дру­гие общественные явления, кото­рые идут вразрез с Евангельски­ми Заповедями, ведут к дехри­стианизации европейского сооб­щества, и говорил Предстоятель Русской Православной Церкви Па­триарх Кирилл в середине ноября во время своего визита в Белград.

    «Устранение самого понятия гре­ха из общественной жизни и соз­нания достигает сегодня невидан­ных размеров, мы с глубочайшим сожалением вынуждены констати­ровать свершившийся факт: многие европейские государства отказы­ваются от своей христианской иден­тичности, — отметил Святейший Патриарх. — А отказ проявляется, в том числе, в поддержке и закреп­лении на законодательном уровне таких норм общественной жизни, которые вступают в прямое проти­воречие с Евангельскими Запове­дями».

—   Более десяти лет назад в Ев­ропе официально узаконили эв­таназию. С тех пор ее разреши­ли в Швейцарии, Нидерландах, Люксембурге, а также во многих штатах Америки. Но ведь это, Владыко, не что иное, как са­моубийство?

—   Именно так и есть. И надо на­зывать вещи своими именами: та­ким образом узаконено самоубий­ство. Мобильные бригады приезжают к пациенту на дом, чтобы сделать смертельный укол, а набор для са­моубийцы продают в аптеках. В Нидерландах даже легализо­вана детская эвтаназия. Бельгия, где добровольная смерть для взрослых тяжелоболь­ных разрешена еще двенадцать лет назад, стала второй страной в мире, узаконившей детскую эвтаназию, и первой, которая не ввела возраст­ных ограничений. Этот вопрос уже на повестке дня и в других европейских странах.

—   И страшный грех, Владыко, назвали нейтральным словом «эвтаназия», что в переводе с греческого языка означает «лег­кая, достойная смерть».

—   Только вот достойная чего? Можно ли достойным назвать соз­нательное действие врача, приво­дящее к смерти пусть и безнадеж­но больного человека?

      Всем известно, что в клятве Гип­пократа, которую дает каждый врач, есть такие слова: «Никому не дам, даже если меня об этом попросят, никакого смертельного средства и никогда никому не укажу никакого пути для осуществления подобного замысла».

      Увы, в данном случае моральное падение столь глубоко, что клятва Гиппократа утратила свое значение. В противовес ей легализация эвта­назии может привести к переори­ентации медицины, превратив ее в отрасль смертеобеспечения. Нужно заметить, что развивается она бы­стрыми темпами.

      Куда идет мир? Что ожидает че­ловечество завтра? Если снять ро­зовые очки, станет очевидным, что сегодня для человечества как ни­когда остро стоит гамлетовский во­прос: быть или не быть?

—   Православная Церковь счи­тает эвтаназию «неприемле­мым деянием» по отношению к человеческой жизни, а сторон­ники «легкой смерти», напро­тив, пытаются убедить людей, что это проявление гуманно­сти…

—   Пропаганда самоубийства явля­ется крайней степенью отпадения от Бога. Люди, выступающие за его ле­гализацию, совершают тяжкий грех против Творца — Источника жизни.

      Смерть — это великое таинство. И после него каждого человека ожидает встреча с Богом. На эту встречу мы можем прийти лишь тог­да, когда позовет Сам Господь. Са­мовольно уходя из этой болезнен­ной, полной проблем жизни, чело­век думает, что избавляется от страданий. Но он не осознает глав­ного: жизнь не заканчивается смер­тью, и там, за гранью, откроется но­вая форма вечного бытия.

      Все сущее исполняет волю Божию, которая является высшим за­коном для всех миров и обитателей Вселенной. Тот же, кто Его воле не подчиняется, не исполняет Законов Божиих, становится противоес­тественным существом и, впадая в антижизненное состояние, уходит во мрак и гибнет.

      Христианину не следует бояться смерти, какой бы мучительной она ни была: ведь это только миг по сравнению с вечной жизнью. Нам просто нужно искренним покаяни­ем освободить душу свою от жи­тейских тяжестей, чтобы взлетела она птицей в Горние обители и прославила Создателя за все, что Он дал нам испытать на земном пути.

—   И опять, Ваше Высокопрео­священство, мы приходим к глав­ному выводу: нужно всецело до­веряться Богу. Иначе мы не мо­жем себя называть верующими.

—   Как говорил Афонский старец Паисий, люди страдают оттого, что утратили доверие к Богу.

      Господь бесконечно больше лю­бит человека, нежели те люди, ко­торые под видом сочувствия пы­таются вмешаться в Промысел Бо­жий о спасении страдальца. Надо понимать, что страдания эти являются очистительными и ведут ко спасению, они избавляют от той неправды, которую мы вольно или невольно соделали.

      Страдающий человек, окружен­ный христианской заботой, в по­следние дни земного бытия спосо­бен пережить благодатное измене­ние, связанное с новым осмысле­нием пройденного пути и покаян­ным предстоянием перед Вечно­стью. Поэтому если больной сам «заказал» эвтаназию — это само­убийство, если это сделали другие — это убийство. И по-другому рас­ценивать эвтаназию нельзя.

      Церковь, оставаясь верной соб­людению Заповеди Божией «Не убий», не может признать нрав­ственно приемлемыми распростра­ненные ныне в светском обществе попытки легализации эвтаназии.

—   Скольких грехов избежали бы люди, Ваше Высокопреосвящен­ство, если бы вещи называли своими именами. Всякие слова-за­менители вроде «эвтаназия», «аборт» придуманы, наверное, для того, чтобы приглушить остроту содеянного, успокоить совесть…

—   …а в конечном итоге позволить себе делать то, чего делать нельзя. Мы многое в жизни пытаемся за­вуалировать, нарядить в светлые одежды, чтобы не бередить душу горькой правдой. Хотя надо бы на­оборот. Скажем, женщине, которая пришла в консультацию, было бы уместно задать вопрос: «Будете ро­жать —  ребеночка или убьем его?».

      И ответом ее на этот страшный во­прос должна была бы стать распи­ска: «Прошу убить моего ребенка». Тогда, может быть, это многих остановило бы.

      Так и в случае с эвтаназией. Вместо этого благоречивого тер­мина надо бы употребить прямой вопрос: «Вы действительно проси­те убить вашего родственника?». Не каждый внешне «жалеющий» стра­дальца, а на деле просто изба­вляющий себя от хлопот по уходу за ним, все же подпишется под таким заявлением. В эти мгновения часто начинает просыпаться совесть.

      Не нам распоряжаться своей жиз­нью, а тем более чужой — великим даром Божиим. Заповедь «Не убий!» Господь не отменял.

—   И потом, Владыко, ведь не зря сказано в Евангелии, что претерпевший до конца — спа­сется. Значит, и нам, если хо­тим спастись, нужно претер­петь?

—   И не до середины, заметьте, не до первой серьезной боли и даже не до десятой, а до конца. Если Гос­подь медлит призывать нас, то это не значит, что Он про нас забыл — у каждого своя мера.

      Перед лицом смерти мы все, ко­нечно, трепещем: боимся боли, боимся того неведомого, что ожи­дает нас в Вечности. Однако отход в мир иной во сне или внезапная кон­чина никогда не были в чести у пра­вославных, ибо в таком случае че­ловек лишается великой тайны по­следних мгновений жизни на земле. Смысл этой тайны — возвещение любви Божией как последнего об­ращения. И очень печально, если че­ловек умирает, не пережив велико­го таинства своего ухода.

С архиепископом Новогрудским и Лидским ГУРИЕМ

беседовал протоиерей Вадим КУЗЬМИЧ,

г. Новогрудок

 

27.11.2014

Eeparhia.by

Рекомендуем

Принимаются статьи во второй номер научного журнала "Труды Минской духовной семинарии"

Целью издания журнала «Труды Минской духовной семинарии» является презентация и апробация результатов научной работы преподавателей и студентов Минской духовной семинарии.

Издательство Минской духовной семинарии выпустило сборник материалов XVIII Семинара студентов ВУЗов Беларуси

Форум проходил 13-14 декабря 2019 года на базе Минской духовной семинарии в Жировичах. Издание ориентировано на всех, кто интересуется вопросами белорусской конфессиональной истории и богословия.