Чистота в Церкви. Библейский и канонический аспекты.

Протодиакон Геннадий Малеев

180Стремление к правильному, красивому, чистому вложено изначально в природу сотворенного Богом человека. Иначе и быть не могло! Все, сотворенное Богом, «добро зело» (Быт. 1, 31), а тем более – человек – венец творения. После грехопадения человек ищет эту утраченную первозданную чистоту во всем, в том числе и в других, собирает ее по крупицам, как некие осколки когда-то великого и идеального зеркала, отражающего изначально образ Божий, но расколотого и раздробленного вследствие греха. Ищет он эту чистоту и в Церкви, но и в Церкви Христовой без должного понимания ее богочеловеческой природы, без элементарных знаний о человеке, спасении, акривии и икономии можно соблазниться самому и послужить соблазном для других, даже преследуя самые благие цели.

То, что многими понимается, как естественное, нормальное состояние человеческой природы, на самом деле неестественное, а даже – противоестественное, ибо все в человеке потерпело искажение, повреждение, переворот из-за нарушения заповеди о «райском посте» (Быт. 2, 17). Произошла всесторонняя «генетическая мутация» всего человеческого естества: тело стало болезненным и смертным, а между разумом, волей и чувством потеряна гармония и единство. Проблема эта усугублена тем, что это состояние было не просто личным состоянием первых грешников, но стало передаваться генетически их потомкам (Пс. 50, 7).

Все в человеке, в том числе и его стремления, поиски, даже самые лучшие стремления и поиски, стали неполноценными, косными, а иногда даже греховными. То же случилось и со стремлением к правильному и чистому. В этом процессе появились крайности: то человек забывал о нем вовсе и впадал в тяжкие грехи (Быт. 4, 8), то он начинал приобретать гипертрофированные формы мести и правдоискательства, что в свою очередь влекло не менее тяжкие грехи, остановить которые могли лишь строгие санкции первых норм уголовного ветхозаветного права, гарантирующие исполнение Божьего Закона: «И сказал ему Господь Бог: за то всякому, кто убьет Каина, отмстится всемеро» (Быт. 4, 15).

Эти нормы были важнейшим фактическим проявлением любви Божией к человечеству. Эту же цель преследуют и прочие дисциплинарные нормы Божественного права, начиная от изгнания прародителей из сада Едемского (Быт. 3, 23), чтобы зло, укоренившееся в человеке, не стало вечно жить вместе с человеком «… как бы не простер он руки своей, и не взял также от древа жизни, и не вкусил, и не стал жить вечно» (Быт. 3, 22).

Так грех ограничивается временем его действия в разумно-свободных творениях. И в  этом также великая милость Творца. Это же промышление Господне мы видим в прочих строгих формах Закона, данного человечеству через Моисея. При разделении завоеванных городов в Земле Обетованной святой и праведный Иисус Навин получает Божье благословение, которое сдерживает во многих случаях кровную месть и сохраняет жизнь многим: «И сказал Господь Иисусу, говоря: скажи сынам Израилевым: сделайте у себя города-убежища, о которых Я говорил вам через Моисея, чтобы мог убегать туда убийца, убивший человека по ошибке, без умысла: пусть города сии будут у вас убежищем, чтобы не умер убивший от мстящего за кровь, доколе не предстанет пред общество на суд» (Нав. 20, 1-3). В точности это было действительно предсказано еще через пророка Моисея (Чис. 35, 9-29; Исх. 21, 13).

Все это сдерживало праведный гнев родственников, мстящих за кровь убитого человека. Хотя вопрос «праведности» гнева в данном случае может вызывать сомнения. Узаконив существование городов-убежищ, Господь сужает действие акривии в правовом поле принципов «зуб за зуб» и «око за око», «душу за душу» (Исх. 21, 23-25). Так в ветхозаветное законодательство входит еще один судебный прецедент, основанный на Милости Творца, что может быть рецепиировано правом того периода, как проявление икономии со стороны Божественной Воли, Которая является источником права в Церкви во все времена.

Именно из этого компетентного источника мы получаем понятия о третьей заповеди блаженства: «Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю» (Мф. 5, 5); и о любви не только к друзьям: «Вы слышали, что сказано: люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего. А Я говорю вам любите врагов ваших…» (Мф. 5, 43-44), что открывает глубину принципа, лежащего выше плоскости правового поля и человеческих притязаний на справедливость, о котором Господь устами святого пророка Осии еще в Ветхом Завете: «Ибо Я милости хочу, а не жертвы и Боговедения более, нежели всесожжений» (Ос. 6, 6), и это же повторил Христос в Новом Завете с акцентом: «Пойдите, научитесь, что значит: милости хочу, а не жертвы? Ибо Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию» (Мф. 9, 13). Уместность такого смещения акцента с законной, справедливой, правовой позиции на нравственную Господь объясняет тем, что «не здоровые имеют нужду во враче, но больные» (Мф. 9, 12), к которым едва ли уместно применять строгость, как это любят делать «правдоискатели», воспринимающие на себя права судьи. Позже это успешно прокомментирует святой апостол Иаков: «Милость превозносится над судом…» (Иак. 2, 13). Все эти векторы Божественного Откровения как Ветхого, так и Нового Заветов показывают единый принцип, что Бог – это Любовь, и именно в этой плоскости, а ни в коем случае не в правовой, следует искать объяснения причин боговоплощения и земного служения Христа, Его спасительных Страданий, Искупительной Жертвы и Воскресения.

К такому принципиальному пониманию готовит Своих последователей Христос: совершая Свое служение в Заиорданье во время последнего путешествия в Иерусалим, Он произносит притчу о блудном сыне (Лк. 15, 11-32), где открывает высоту Своей Отеческой любви к падшему, но раскаявшемуся грешнику – с одной стороны, и возможное непонимание этого поступка мнимыми праведниками – с другой стороны.

Последние могут попытаться оправдать свою позицию со стороны Закона, ветхозаветного права и морали, но тогда «… не оправдается пред Тобою ни один из живущих» (Пс. 142, 2).

Возмущение, проявленное «неблудным сыном» по отношению к милости, безнаказанности и даже радости, присутствующей в данной ситуации, можно попытаться оправдать коллизией, возникшей между нормами права-морали в их ветхозаветной интерпретации – с одной стороны, и новозаветной нравственностью – с другой.

Если этот евангельский урок будет усвоен, то конфликт морали и нравственности, юридическая коллизия и проблема «неблудного сына» будут разрешены. Если же этого не произойдет, то «в противном случае, противное и бывает», как учил святитель Иоанн Златоуст.

Один из примеров неусвоения этого евангельского поучения показали на своем примере так называемые новатиане или новациане, которые еще известны названием кафары, то есть «чистые». Их понятие о чистоте напоминает ту позицию, на которой пропадает – совершенно исчезает всякая радость по поводу возвращения многих блудных сынов и дочерей в Церковь (Лк. 15, 28).

Кафары требовали извержения из церковного общества тех, кто после крещения совершил тяжкий грех, чем демонстрировали свое узкое, отдельное от всех, понимание членства в Церкви и чистоты ее членов, что дало возможность их деятельность переквалифицировать со временем из раскольничьей (Василия Вел. 1 правило) в еретическую (Феофила 12 правило). Учитывая непостоянство взглядов у представителей кафаров, отцы I Вселенского Собора проявили мудрость, взвешенность суждений и рассудительность при приеме их в лоно Церкви: «… Прежде же всего надлежит им письменно исповедати, яко прилепятся и последовати будут определениям Кафолическия и Апостольския Церкви, то есть будут в общении церковном и с двоеженцами, и спадшими во время гонения, для которых и время покаяния установлено, и срок прощения назначен…» (I Всел. Собора 8 правило).

Аскеза – великая сила, как и подвиги благочестия. Но, как оружие находящееся в руках неразумного, может принести немалый вред, так и аскеза с подвигами может усугубить и без того сложную ситуацию, если нет единомыслия с Церковью, если нет плода у добродетелей – смирения, если отсутствует рассудительность, знающая время, место и меру всему. Так случилось и с кафарами – «чистыми» аскетами, которые замкнулись на своей «чистоте», противопоставив ее чистоте Церкви.

Унифицируя подходы, существовавшие в разных местах Вселенской Церкви  и основанные на мнениях авторитетных святителей и первоиерархов Поместных Православных Церквей, живших в разные эпохи, Трулльский Собор своим 95 правилом признал кафаров еретиками: «Присоединяющихся к Православию и к части спасаемых из еретиков, приемлем по следующему чиноположению и обычаю. Ариан, македониан, новатиан, именующих себя чистыми и лучшими.., когда они дают рукописания и проклинают всякую ересь, не мудрствующую как мудрствует Святая Божия Кафолическая и Апостольская Церковь, приемлем, запечатлевая…».

Здесь можно увидеть проявление крайней, даже парадоксальной икономии со стороны Церкви: кафаров, которые хотят «спасать» Церковь от «нечистоты» ее членов, сама же Церковь принимает в случае их искреннего раскаяния, подтвержденного в письменной форме!

Указанная каноническая позиция имеет большое сходство с теми словами Христа, которые были обращены к одному из фарисеев: «… Симоне, имам ти нечто рещи…» (Лк. 7, 40); так же милостиво поступает Христос и с той женщиной, которую привели к Нему на суд: «… и Я не осуждаю тебя; иди и впредь не греши» (Ин. 8, 11).

Чистота в Церкви приобретается через Крещение и Покаяние. Желающий «очистить» Церковь должен этот процесс начать, продолжить и завершить в себе. Если же член Церкви законно поставлен во епископа или пресвитера, то на него, кроме собственной ответственности за личную чистоту (I Всел. Собора 9 правило), возлагается еще и ответственность за принятие кающихся: «Аще кто, епископ или пресвитер, обращающегося от греха не приемлет, но отвергает: да будет извержен из священного чина. Опечаливает бо Христа рекшаго: радость бывает на небеси о едином грешнике кающемся» (Апостолькое 52 правило). Как видно из текста, это буквальное осуществление в церковно-правовом отношении принципа, заявленного в Евангелии (Лк. 15, 7), и иллюстрация единства Откровения и канонов Церкви.

Внутренняя жизнь человека, состояние его души, проецируется на его внешность: поведение, одежду, манеру общения, т. е. заявленные жизненные принципы его мотивируют к тем или иным поступкам. Главные жизненные цели утверждают в мировоззрении человека соответствующие приоритеты и зависимые от них средства для достижения конкретных результатов. Направляясь к главной цели, человек, по своей природной слабости, может совершать ошибки, отступления от заданного основного направления, возвращаться к исходной позиции для того, чтобы начать дело заново. И до тех пор, пока он жив, у него эта возможность есть, и она имеет прямую связь со свободным личным волеизъявлением человека. И если основной и окончательной целью поставлено богообщение и стяжание Святого Духа, то приоритеты, мотивы, средства – все это выстраивается в единую линию жизненных интересов, которой сопутствует чистота. Такое стремление к святости не делает человека автоматически безгрешным. Даже у великих людей бывали в их жизни серьезные ошибки, но потом в текстах их житий эти факты не умалчивались, а объективно рассматривались вместе с процессом их исправления и раскаяния. В этом отношении «икону покаяния» нам представляет Церковь в 50 псалме царя и пророка Давида. Невзирая на отступление, которое может быть квалифицировано как тяжкий грех, царь Давид сохранил основное направление своей жизни – жизни с Богом, а само отступление, хотя и было двойным беззаконием, носило характер чувственный и страстный, а не вероисповедный. Приносящие покаяние в подобных грехах в эпоху Нового Завета не отлучались от Церкви, но становились на ступени покаяния, по которым восходили к утраченной чистоте. Критерием исправления в данном случае является не время пребывания на каждой из ступеней покаяния (хотя и этот вопрос весьма подробно и даже скрупулезно регламентируется отдельными канонами в аналогичных ситуациях), но расположение души согрешившего и сопоставление его жизни до греха и после (Трулльского Собора 102 правило; I Вселенского Собора 2 правило; Анкирского Собора 5 правило; Карфагенского Собора 52 правило и святителя Василия Великого 3 правило). Тому, кто проявляет ревность в деле очищения себя от последствий греха, в принесении  плодов покаяния, Церковь проявляет икономию и позволяет сократить время епитимии (Василия Великого 74 и Григория Нисского 4 и 5 каноны).

В том случае, когда вопрос касается не какого-то временного и откровенного заблуждения или чувственного падения, а упрямости человеческой греховной воли, проявляемой в умышленном искажении вероучения Православной Церкви в форме ереси, каноны проявляют всю силу арсенала церковно-правовой акривии, чем гарантируется вероисповедное единство и отсутствие догматического развития, что является одним из отличительных признаков православного богословия. Еретики анафематствуются от лица Церкви, и об этом в храмах зачитываются публично акты, изданные соответствующими каноническими компетентными органами. Однако, фактически анафема не является со стороны Восточной Православной Церкви чем-то жестоким или унижающим человеческое достоинство. Анафематствуя человека, Церковь его не оскорбляет, но лишь констатирует тот факт, что это конкретное лицо не думает, не говорит и не живет так, как учит Святая Церковь, и, в связи с этим, приходится признать прискорбный факт его нецерковности, а проявляемое еретиком упорство свидетельствует не об ошибочном, а об умышленном выборе и свободном, аргументированном волеизъявлении уже бывшего члена Церкви. Поступая таким образом, Церковь называет все вещи своими именами, для того, чтобы сохранить в чистоте и неповрежденности вероучение и соответствующее ему мировоззрение у паствы, клира, иерархов.

Об обращении анафематствованных – отступивших от истины веры и погибельными ересьми ослепленных – Церковь молится, но не позволяет молиться с ними не только в храме, но и в частных домашних молитвах, что оговаривается в 10 правиле Святых Апостолов. При всей указанной строгости, которая является фактическим проявлением любви к церковному стаду со стороны добрых пастырей, в Церковь не закрывается вход для тех, кто обратился от ереси и осознанно стучится в дверь церковную, принося покаяние. Очищая себя публичным покаянием и проклинанием ереси, человек приемлется в Церковь, и она вся по-евангельски радуется о возвращении одного такого человека более, чем о 99 праведниках. Именно так соблюдается чистота в Восточной Церкви, где забота о спасении души пасомых является приоритетной.

Для того, чтобы оценить какое-то явление, вещь, человека, следует некоторое время воздержаться от употребления или общения с этим объектом, и тогда появляется контраст, который свидетельствует о ценности и значимости того, чем мы привыкли неблагодарно пользоваться или от чего привыкли получать удобство.

Мы все имеем членство в Православной Церкви, и зачастую острота переживания своего пребывания в благодатной церковной чистоте притупляется по различным причинам.

Чтобы обновить в человеке эту чистоту и радость, у Церкви есть благодатные Таинства, посредством которых оживляется и направляется к обожению каждый верующий член Церкви. Церковь заботится о душе, а все остальное прилагается к этой основной заботе. Эта забота проявляется также и при анафематствовании какого-либо человека – забота о его душе. Каждый грех отдаляет человека от Бога, но есть грехи, совершаемые по слабости человеческой воли, а есть – совершаемые по упорству этой воли. Последние врачуются крайними церковными прещениями, в том числе и анафемой. Но оказывается, что и анафемы бывают разными: в одних идет речь о чистоте церковного общества, ради чего удаляется из него еретик, о душе которого не перестает молиться Восточная Церковь, а есть другие анафемы, в которых о душе говорится немного, а о чистоте церковного общества предполагаемая забота проявляется в демонстрации силы и публичном проклятии анафематствованного. Для того, чтобы увидеть очередное проявление заботы Церкви, стоит сопоставить эти два принципиально разных понятия об одном и том же церковном акте. Думается, что при объективном анализе после сопоставления этих крайних канонических мер у кого-то произойдет переоценка понятия чистоты в Церкви и ценности членства в Ней.

Тексты анафематствований цитируются по изданию:

Гуревич А. Я. Проблемы средневековой народной культуры. – Москва: Искусство, 1981. – С. 327-329.

Тексты католических анафем:

«Да будет проклят он солнцем, и луною, и звездами небесными, и птицами, и рыбами морскими, и четвероногими, и травами, и деревьями, и всеми Христовыми творениями! Да будет труп его оставлен на пожрание псам, и да не будет он погребен! Да ниспошлет Господь на него глад и жажду, и гнев и муки и напасти злых ангелов, пока не попадет он в глубины ада, где вечный мрак, неистощимый огонь, вечный дым, печаль без утоления и где изо дня в день растет всяческое зло!.. Да будут сыновья его сиротами, и жена его вдовою! Пусть сыновья его в содрогании нищенствуют, будучи изгнанными из жилищ своих!»

«Властию всемогущего Бога Отца, Сына и Духа святого, и всех святых [далее идет обстоятельное перечисление нескольких десятков имен святых, от лица которых действует епископ] отлучаем сего злодея и грешника, и предаем анафеме, и изгоняем за порог святой церкви всемогущего Бога, дабы он предан был на вечные муки с Дафаном и Авироном, и со всеми, кто говорит Господу Богу: «Отойди от нас, ибо мы не хотим знать путей Твоих». И как огонь угашается водой, так да угаснет свет его во веки веков, если он не покается и не загладит своей вины. Да проклянет его Бог-Отец, сотворивший человека! Да проклянет его Сын Божий, пострадавший за нас! Да проклянет его Дух святый, ниспосланный нам со святом крещении! [далее вновь следует перечисление святых, участвующих в проклятии провинившегося]. Да проклянут его небеса и земля и все, что на них есть святого!»

«Во имя всемогущего Бога-Отца, Сына и Святого Духа, Священного Писания, святой и беспорочной Девы Марии, Матери Бога, во имя всех славных добродетелью ангелов, архангелов, престолов, могуществ, херувимов, серафимов, во имя патриархов, пророков, евангелистов, святых преподобных, мучеников и исповедников и всех прочих, спасенных Господом, Мы провозглашаем, что отлучаем от церкви и анафематствуем того злодея, который именуется Леоном Таксиль, и изгоняем его от дверей Святой Божьей Церкви. И Бог-Отец, Который сотворил мир, его проклинает; и Бог-Сын, Который пострадал за людей, его проклинает; и Святой Дух, Который возродил людей крещением, его проклинает, и святая вера, которой искупил нас Христос, его проклинает. И Святая Дева, Матерь Божия, его проклинает. И святой Михаил, ходатай душ его проклинает. И небо, и земля, и все, что на них заключается святого, его проклинает. Да будет он проклят всюду, где бы он ни находился: в доме, в поле, на большой дороге, на лестнице, в пустыне и даже на пороге церкви. Да будет проклят он в жизни и в час смерти. Да будет проклят он во всех делах его, когда он пьет, когда он ест, когда он алкает и жаждет, когда он постится, когда он спит или когда он бодрствует, когда гуляет или когда отдыхает, когда он сидит или лежит, когда он ест, когда он раненый, когда истекает кровью. Да будет проклят он во всех частях своего тела, внутренних и внешних. Да будет проклят волос его и мозг его, мозжечок его, виски его, лоб его, уши его, брови его, глаза его, щеки его, нос его, кисти рук и руки его, пальцы его, грудь его, сердце его, желудок его, внутренность его, поясница его, пах его, бедра его, колени его, ноги его, ногти его. Да будет проклят во всех суставах членов его. Чтобы болезни грызли его от макушки головы до подошвы ног. Чтобы Христос, Сын Бога Живого, проклял его со всем своим могуществом и величием. И чтобы небо и все живые силы обратились на него, чтоб проклинать до тех пор, пока не даст он нам открытого покаяния. Аминь. Да будет так, да будет так. Аминь».

И эту латинскую традицию можно сопоставить со знаменитым «отлучением Льва Толстого». Вот полный текст Синодального определения от 22 февраля 1901 г.:

«Изначала Церковь Христова терпела хулы и нападения от многочисленных еретиков и лжеучителей, которые стремились ниспровергнуть ее и поколебать в существенных ее основаниях, утверждающихся на вере во Христа, Сына Бога Живаго. Но все силы ада, по обетованию Господню, не могли одолеть Церкви святой, которая пребудет неодоленною вовеки. И в наши дни, Божиим попущением, явился новый лжеучитель, граф Лев Толстой. Известный миру писатель, русский по рождению, православный по крещению и воспитанию своему, граф Толстой, в прельщении гордого ума своего, дерзко восстал на Господа и на Христа Его и на святое Его достояние, явно пред всеми отрекся от вскормившей его Матери, Церкви Православной, и посвятил свою литературную деятельность и данный ему от Бога талант на распространение в народе учений, противных Христу и Церкви, и на истребление в умах и сердцах людей веры отеческой, веры православной, которая утвердила вселенную, которою жили и спасались наши предки и которою доселе держалась и крепка была Русь святая. В своих сочинениях и письмах, во множестве рассеиваемых им и его учениками по всему свету, в особенности же в пределах дорогого Отечества нашего, он проповедует, с ревностию фанатика, ниспровержение всех догматов Православной Церкви и самой сущности веры христианской: отвергает личного живого Бога, во Святой Троице славимого, Создателя и Промыслителя вселенной, отрицает Господа Иисуса Христа – Богочеловека, Искупителя и Спасителя мира, пострадавшего нас ради человек и нашего ради спасения и воскресшего из мертвых, отрицает бессеменное зачатие по человечеству Христа Господа и девство до рождества и по рождестве Пречистой Богородицы Приснодевы Марии, не признает загробной жизни и мздовоздаяния, отвергает все таинства Церкви и благодатное в них действие Святаго Духа, и, ругаясь над самыми священными предметами веры православного народа, не содрогнулся подвергнуть глумлению величайшее из таинств, святую Евхаристию. Все сие проповедует граф Лев Толстой непрерывно, словом и писанием, к соблазну и ужасу всего православного мира, и тем не прикровенно, но явно пред всеми, сознательно и намеренно отторг себя сам от всякого общения с Церковию Православной. Бывшие же к его вразумлению попытки не увенчались успехом. Посему Церковь не считает его своим членом и не может считать, доколе он не раскается и не восстановит своего общения с нею. Ныне о сем свидетельствуем пред всею Церковию к утверждению правостоящих и к вразумлению заблуждающихся, особливо же к новому вразумлению самого графа Толстого. Многие из ближних его, хранящих веру, со скорбию помышляют о том, что он, в конце дней своих, остается без веры в Бога и Господа Спасителя нашего, отвергшись от благословения и молитв Церкви, и от всякого общения с нею. Посему, свидетельствуя об отпадении его от Церкви, вместе и молимся, да подаст ему Господь покаяние в разум истины. Молимтися, милосердый Господи, не хотяй смерти грешных, услыши и помилуй и обрати его ко святой Твоей Церкви. Аминь».

Библиография:

1. Библия — Священное Писание Ветхого и Нового Завета. — М., 1988 г.

2. Каноны или Книга Правил Святых Апостолов, Святых Соборов Вселенских и Поместных и Святых Отцов. — Монреаль, 1971 г.

3. Гуревич А. Я. — Проблемы средневековой народной культуры. — М.: Искусство, 1981 г., с. 327-329.

Просмотрено: 103 раз.

Рекомендуем

В Минской духовной семинарии состоялась презентация сборника публикаций известного белорусского деятеля В. В. Богдановича (1878–1939)

В ходе мероприятия перед слушателями выступил составитель сборника, доцент кафедры истории Беларуси, археологии и специальных исторических дисциплин ГрГУ А.С. Горный.

В издательстве Минской духовной семинарии вышел сборник материалов XVII Семинара студентов ВУЗов Беларуси

В состав сборника включены 85 докладов участников форума, выступавших в рамках пленарного заседания, шести тематических секций, а также представивших свои сообщения в секции заочного участия.