День Победы – 9 мая

Протоиерей Владимир БАШКИРОВ, магистр богословия

1 (4)9-е мая. Участники той страшной войны торжественно назвали его – день Победы. Для них и миллионов людей, переживших кошмар второй мировой войны, это и вправду была победа над безумием и дикостью фашизма, когда в кровавую жертву бесчеловечной идеологии приносились бесчисленные человеческие жизни 1.

Этот памятный день — единственный из всех праздников советской поры — стал праздником всенародным и семейным. Ведь раны еще не зажили. Нет такой семьи, которая не потеряла бы кого-то в те лихие годы. Это мог быть отец, сын, мать, а иногда и все вместе. Скорбная память о них, невинно убиенных, хранится в сердцах и передается из поколения в поколение. Во многих семьях до сих пор даже дети помнят и могут рассказать о дедушках и бабушках, воевавших, и не вернувшихся с полей сражений, погибших в концлагерях, сожженных заживо в деревнях или просто убитых 2.

Что чувствовали эти люди, за что жертвовали своей жизнью? О чем думали и с какими словами на устах умирали? Это осталось тайной. Но одно ясно. Они пожертвовали собой, чтобы защитить других. А это уже религиозный акт, и потому в религии, и особенно, в иудео-христианской традиции, память павших в оборонительной войне чтилась по-особому благоговейно 3.

Христиане видят здесь исполнение заповеди Христовой о высшей любви: «Нет больше той любви, как если, кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15, 13).

Именно на ней и строится учение христианства о справедливых и несправедливых войнах 4. Суть его очень хорошо и кратко изложил святой Кирилл, известный всем нам просветитель славян.

«Христос Бог наш, — говорил он, — повелел нам молиться за обидящих нас и благотворить им, но Он также призвал нас положить за ближних душу свою. Мы переносим обиды, если они направлены только против кого-либо в отдельности, но мы заступаемся и даже полагаем души свои, если они направлены на общество, чтобы братья наши не попали в плен, где могли бы быть совращены к богопротивным и злым делам» 5. Потому защита соотечественников от врага, идущего с огнем и мечем, уже с древнейших времен считалась делом богоугодным 6.

Интересно, что на христианском Востоке, который всю свою историю должен был вести изнурительные войны за выживание, воинов, погибших за Отечество, видели мучениками, а византийский император и полководец Никифор Фока (+969) даже хотел узаконить это народное почитание церковно-государственным актом 7.

Так же думали и наши русские богословы, например, знаменитый митрополит Московский Филарет (+1867). «Тот воин, — говорил он, — истинно непобедим, которому венец мученичества за веру…и отечество также любезен, как и венец победы» 8.

А святитель Феофан Затворник (+1894) распространял это представление и на воинов, погибших не на войне, а при исполнении своего долга. Как и сейчас, так и тогда нередко случались катастрофы и аварии военных судов. Гибель одного из них потрясла всю тогдашнюю Россию. Огромный военный корабль «Русалка» с несколькими сотнями моряков на борту, затонул почти мгновенно. Феофана спрашивали, как надо относиться к их смерти. Он отвечал вот как:

«Не погибель корабля ужасает, а участь бывших на нем. Станем мерить эту участь в отношении к участи вечной. Это главное. Эти люди исполняли свой долг. Военный долг не стоит ли в ряду Божиих, Богом определенных и Богом награждаемых? Да!… Теперь судите: люди, исполнявшие свой долг, внезапно захвачены смертью и отошли в иную жизнь. Как их там встретят? Конечно без укора…и как исполнителей своего долга…

Говорит же Господь: в чем застану, в том и сужу… Смерть их была сладка или мучительна? Я думаю, что подобную мучительность испытывали только великие мученики… За что потерпели они эту мучительность? За исполнение долга. Так терпели и мученики… и, следовательно, скончавшиеся по причине крушения «Русалки» должны быть причисляемы к сонму мучеников… Я почитаю смерть их в отношении к вечному спасению, лучше смерти всех, кто в ту пору умирали, будучи окружены родными и знакомыми. – Да упокоит души их Господь в Царствии Небесном» 9.

Вот почему день 9 мая какой-то по-особому чистый, а скорбь наша тихая и светлая. И воины, погибшие на поле брани, и партизаны, в неравной борьбе защищавшие своих односельчан, и безвинно погибшие мирные жители, дети, матери, старики, все вошли в бездну милосердия Божия, все вступили в Божественный свет, отблески которого передаются и нам. А мирное настроение духа, с которым мы посещаем их могилы, или вспоминаем о них в храмах, как раз и свидетельствует об их благословенном небесном покое. Вечная им память! 10.

 

Примечания:

1. Обычно войну определяют так:

«Война – вооруженная борьба между государствами, народами или же враждебными партиями в одном и том же государстве, происходящая в видах восстановления, сохранения или приобретения спорных прав интересов, словом – для понуждения одной стороны подчинится воле другой.

Частная вооруженная борьба между отдельными лицами, семьями и народами в цивилизованных государствах предотвращается законом и судебными решениями; но война между государствами и народами, как проявление государственной политики путем физической силы…во многих случаях предотвращена быть не может, потому что нет такого международного судилища, которому все обязались бы подчиняться, или которое обладало бы достаточно сильною исполнительною силою для окончательного решения международных вопросов…

Войны бывают народные или правительственные, смотря по тому, ведется ли война ради интересов целого народа или из-за личных видов и притязаний правителя государства…

Сообразно поводам, вызывавшим войну, она называется завоевательною, религиозною, торговою, за независимость, за престолонаследие, междоусобною и т. п.

Самый образ ведения войны сообщает ей названия наступательной или оборонительной; при чем в отдельных операциях роли противников могут пере меняться…

Под войной в широком смысле, большою войною, понимают совокупность всех операций , непосредственно преследующих общую цель поражения противника; под малою войною – предприятия небольших отрядов, направленных к причинению вреда неприятелю, но не имеющих непосредственною целью решение участи войны…

По месту, на котором ведется война, или по так называемому театру войны и по объектам, за обладание которыми борются враждующие стороны, войны бывают сухопутные, морские, береговые, крепостные, полевые… (Война. Брокгауз Ф. А., Ефрон И. А. Энциклопедический словарь. Т. 6 (а). Терра, 1991. С. 937-938).

2. По мнению известного проповедника архиепископа Иоанна Сан Францисского (Шаховского) (+1989) победа в оборонительной войне возможна только усилием всего народа, даже если их молчаливый подвиг не видим и внешне не ощутим, и конечно, не может состояться без Божьего благословения. И вот здесь он особенно подчеркивает роль духовенства:

«…Нельзя считать национальными работниками только сражающихся с ружьем в руках… Столь же ценны бывают для защиты и спасения страны «нешумные борцы»: инженеры, химики, земледельцы, врачи… Также – предстоящие престолу власти. Было бы непростительным утилитаризмом и недальновидностью, всем без исключения гражданам дать в руки меч…

Необходимо с предельной отчетливостью в сознании христианском утвердить, что решения побед или поражений, возвышений или падений, какой-либо страны происходят не только в земном плане , но, прежде всего, у Престола Единого Полного Хозяина неба и земли… И на решения эти влияет, прежде всего, наличный состав в стране чисто духовных деятелей Царствия Божия» (Священнослужитель. Национальное служение пастыря // Философия православного пастырства (Путь и действие). Берлин, б. г. С. 118-119).

А святитель Василий Великий (+379) вообще считал, что война является действием праведного суда Божия, который вписывается в общий план божественной педагогики:

«…Если под словом «мир» будешь разуметь освобождение от войн, а злом назовешь трудности, сопровождающие воюющих – дальние походы, труды, бдения, беспокойства, пролитие пота, раны, убийства, взятие городов, порабощения, отведение в плен, жалкий вид пленных, и вообще, все скорбные последствия войн; то утверждаю, что сие бывает по праведному суду Божию.

Бог в войнах насылает казни на достойных наказания. Или тебе хотелось бы, чтобы Содом не был сожжен после беззаконных его дел? Чтобы Иерусалим не был разрушен и храм опустошен после ужасного неистовства иудеев против Господа? Но как же иначе справедливо было совершиться сему, как не руками римлян, которым предали Господа нашего враги жизни своей иудеи?

Поэтому иногда справедливость требует, чтобы зло, порождаемое войною, посылаемо было на достойных того…

Поэтому болезни в городах и народах, сухость в воздухе, бесплодие земли, и бедствия, встречающиеся с каждым годом в жизни, пресекают возрастание греха. И всякое зло такого рода посылается от Бога, чтобы предотвратить порождения истинных зол. Ибо и телесные страдания, внешние бедствия измышлены в обузданию греха.

Итак, Бог истребляет зло, а не от Бога зло. И врач истребляет болезнь, а не влагает её в тело. Разрушения же городов, землетрясения, наводнения, гибель воинств, кораблекрушения, всякое истребление многих людей, случающееся от земли, или моря, или воздуха, или огня, или какой бы то ни было причины, бывают для того, чтобы уцеломудрить оставшихся, потому что Бог всенародные пороки уцеломудривает всенародными казнями» (Святитель Василий Великий. Творения. Т. 2. О том, что Бог не виновник зла. Беседа 9. СПб., 1911. С. 152-153).

И поскольку войны попускаются Богом, постольку в них попускается и жестокость, чтобы во всей наготе обнаружилось зло в людях и раскрылось бы как истинная причина войн. О чудовищных военных зверствах писал уже блаженный Августин (+430), со ссылкой на Юлия Цезаря (+44 до Р. Хр.):

«Даже Цезарь (как пишет об этом Саллюстий, историк знаменитый своею правдивостию) не преминул в своем мнении, которое подавал в сенате, относительно заговорщиков, упомянуть об этом обычае: «Похищать девиц и отроков; исторгать детей из объятий родителей; матерей семейств заставлять терпеть всё, что заблагорассудится победителям; храмы и дома грабить; производить убийства и пожары; наполнять, наконец, всё стуком оружия, трупами, кровию и воплем» (Блаженный Августин. О граде Божием. Книга первая. Глава 5. Мнение Цезаря об общем обычае врагов, разрушавших город. Т. 2. Брюссель, 1974. С. 9).

3. Однако в религиях отношение к войне было разное и могло постепенно изменяться.

«В Китае конфуцианство придавало особое значение поддержанию порядка и потому вначале рассматривало войну как препятствие этому процессу. Однако став государственной религией централизованного государства, пересмотрело отношение и сделало некоторые уступки. Мистическая и созерцательная религия меньшинства таоизм всегда относилась к войне отрицательно.

В Японии связанный с феодализмом, а заем с имперской властью синтоизм не препятствовал участию своих последователей в войне.

В Индии популярная среди мелких феодалов ведическая религия относилась к войне положительно.

Будда решительно выступал против насилия, однако, последующий буддизм, с его различием совершенных и мирян, разрешал последним участие в жизни государства и в войнах. В Центральной Азии добуддистские религии, а затем оторвавшийся от буддизма иерархический ламаизм в Тибете не отрицал войн.

Шумеры, вавилоняне и ассирийцы были народами – завоевателями, привычными к войне.

В Греции войну оправдывали Гомер, Эсхил, Софокл и философы вплоть до Аристотеля. В последующем циники,… стоики и эпикурейцы (см. ниже – В. Б) учили о правах индивидуума и призывали держаться подальше от государства и войны…

Религия Рима, сформировавшаяся из примитивных верований земледельцев, вначале признавала войны, но затем под влиянием учения стоиков стала отрицать их.

Религии германцев, кельтов, славян и финно – угорских племен воспевали в своем эпосе героев войны.

Побуждения к войне содержались и в раннем исламе с его верой в предопределение и блаженство павших в священной войне. Однако контакты с другими народами, которых не удалось победить или обратить, привели к разработке религиозных и юридических основ дипломатии, правил объявления войны, обмена пленными, третейского суда, нейтралитета, т. е. элементов международного религиозного права.

…Ветхий Завет учил о Господе Саваофе как Боге войны, Который восседает на троне превыше херувимов…Когда ковчег вносился в военный лагерь, Господь становился Мужем брани (Исх. 15, 3). Убеждение в том, что Господь Сам ведет войны Израиля, было характерно для ветхозаветного предания. (Исх. 14, 4; Втор. 1, 30; Нав. 10, 14) …Из разрозненных отдельных текстов можно, однако же, сделать вывод о существовании института священной войны…

В случае угрозы нападения врага трубили в трубу и собирали свободное ополчение колен Израиля (Суд.6, 34) . Народ Господень назывался воинством храбрых (Суд. 5, 11, 13; 20, 2) . Перед началом военных действий мужчины освящались (Втор. 23, 9; Нав. 3, 5; 1 Цар. 21, 6)) и приносили жертвы (1 Цар. 7, 9; 13, 9) . Пророки и провидцы вопрошали Господа (Суд. 20, 23, 27; 1 Цар. 7, 9). Благословенное пророчество звучало тогда так: «Господь (Бог наш) предал…в руки ваши» (Нав. 2, 24; 6, 2) . И народ знал, что Господь грядет перед ними или с ними(Суд. 4, 14; Втор. 20, 4) . А потому в бой можно было идти без страха, всецело полагаясь на Господа (Исх. 14, 13; Втор. 20, 3; Нав. 10, 8) . Пусть в ужасе трепещут враги (Исх. 15, 14; Втор. 2, 25; Нав. 5, 1; 1 Цар. 4, 7)…, которые, неизбежно подпадут под заклятие Господне (Нав. 6, 16; 1. Цар. 15) …

Представлениями о последней брани Господа пронизаны эсхатологические видения пророков. Грядет день, когда необоримая мощь Господня обрушится на язычников (Иез. 30). Цари и народы земли соберутся вместе,… но Господь положит конец « высокоумию гордых и уничижит надменность притеснителей» (Ис. 13, 4, 11) . Ибо день Господень близок и гнев Его на все народы; язычники будут преданы смерти, а народ Израиля обретет, наконец, спасение (Ис. 34; Соф. 1, 7)» (Honigsheim P., Kraus H.-J. Krieg. 1. Religionsgeschichtlich. 2. Im Alten Testament. Die Religion in Geschichte und Gegenwart. Band 4. Tuebingen, 1986. S. 63-65).

«…Нравственное учение стоицизма (от греч. Stoa poikile – портика в Афинах, где учил Зенон (+ок. 267 или 270 г.до Р. Хр. – В. Б.), основатель стоической школы – В. Б.) полагало главную цель философии в практическом учении о добродетели и поэтому стояло в резком противоречии с платоновской философией, ставившей выше всего теоретическую жизнь. Стоик Аристон (Аристон Хиосский – первая половина 3-го века до Р. Хр. – В. Б.) смотрел даже на всё содержание жизни с точки зрения добродетели и порока, и всё, что не входило в эту сферу, считал совершенно бессодержательным. Поэтому он отвергал изучение далеких от этики диалектики и физики. Основным принципом этого практического учения о нравственности была жизнь, сообразная с природой, согласная с вечными мировыми законами. Закон природы был и законом нравственности; наблюдать природу и подражать ей, — такова была по учению Хризиппа (+ок. 206 г. до Р. Хр. – В. Б) цель человеческого существования…

Так как стоики отождествляли моральный закон с законом природы, то они могли придти только к общечеловеческому моральному закону, далеко переходящему за границы национальности. И стоики действительно были также явными сторонниками всемирного гражданства и общечеловеческой любви…»

«…Для эпикурейства (учение древнегреческого философа Эпикура (+270 до Р. Хр.- В. Б.) «лишь чувственный мир явлений был действительным, и чувственное восприятие было единственно верным основанием человеческого познания. Эпикурейцы отвергали всякую целесообразную деятельность божества при устройстве вселенной…

Индивидуальное счастье было одинаково руководящею точкой зрения эпикуреизма в отношении, как к его метафизике, так и к его морали и научному изучению. На вершине мудрости находился философ, не заботившийся о внешнем мире, довольствовавшийся сам собой, и который, сохраняя при всех обстоятельствах жизни полное спокойствие и гармоническое равновесие душевных настроений, смотрел с интересом, свободным от всякого возбуждения, на все происходящие перед ним события внешнего мира, как на театральное представление…

На конец собственной жизни они (эпикурейцы – В. Б.) старались смотреть с таким же равнодушием, как и судьбу третьих лиц. «Смерть, — говорили они, — нас не касается; потому что пока мы живем – смерти нет, а когда есть смерть, нас уже нет» .

Поскольку для достижения личного счастья, составлявшего высшую цель их жизни, нужна была добродетельная жизнь, то они говорили и о ней; но и добродетель была…не целью, а лишь средством…Эпикур советовал умеренность во всех чувственных наслаждениях не потому, что он отвергал их, а потому, что чрезмерность их разрушает здоровье и, следовательно, уменьшает способность к наслаждению.

Наука тоже интересовала его лишь постольку, поскольку она могла способствовать субъективному счастью. С этой точки зрения математика, риторика, диалектика и поэтика казались ему не имеющими цены…Государство тоже интересовало их лишь постольку, поскольку оно служило счастью отдельных лиц…»

«…Отказавшись в стоицизме и эпикуреизме от основной идеи классической образованности – государства, греческая мысль в скептицизме отказалась и от последнего основания познания – чувственного восприятия. Последнее, бывшее для эпикурейцев единственным источником познания, было отвергнуто скептиками, которые одинаково сомневались как в действительности вещей, так и в достоверности субъективного восприятия. И разум, и чувство казались им одинаково обманчивыми.

Посредством того и другого можно, по их мнению, узнать только внешний мир, а не действительное содержание вещей. Они полагали, что о всякой вещи можно с одинаковым правом высказать противоречащие суждения, что всякое положение и отрицание равно справедливы. Они очень обстоятельно доказывали, что все понятия человеческого разума: понятия причины, тела, пространства, времени, добра и зла, счастья и т. д. ни на чем не основаны и не могут быть доказаны. С пренебрежением говорили они о философах и о их вере в познавательную способность разума…»(Эйкен Генрих. Значение Греции // История и система средневекового миросозерцания. СПб., 1907. С. 45, 46, 47, 48, 49).

4. Проблема участия в войне христиан уже в древности занимала умы лучших христианских мыслителей. Например, блаженный Августин (+430) рассуждал так:

«…Божественный авторитет допускает и некоторые исключения из запрещения убивать человека. Но за исключением тех, кому повелевает убивать сам Бог или данным законом, или же иногда особо относительно того или другого лица. В этом случае не тот убивает, кто обязан служить повелевающему, как меч служит орудием тому, кто им пользуется.

И потому заповеди «не убий» — отнюдь не преступают те, которые ведут войны по полномочию от Бога, или, будучи в силу Его законов, т.е. в силу самого разумного и правосудного распоряжения, представителями общественной власти, наказывают злодеев смертию…» (Блаженный Августин. О граде Божием. Книга первая. Глава 21. Об умерщвлении людей, которое не относится к преступлению человекоубийства. Указ. соч. С. 39).

«…Ибо и солдат, когда убивает человека, повинуясь поставленной над собой законной власти, не делается по законам государства повинным в человекоубийстве; напротив, если бы не сделал того, был бы повинен в ослушании и пренебрежении власти. Но если бы он сделал это самовольно, то совершил бы преступление пролития человеческой крови…А если бывает так, когда приказывает полководец, то во во сколько раз более должно быть так, когда повелевает Творец?» (Блаженный Августин. О граде Божием. Книга первая. Глава 26. Как надобно смотреть на дела, которые совершить непозволительно, когда оказывается, что они были совершаемы святыми. Указ. соч. С. 47).

5. Жития святых. Май. Жизнь и труды преподобных Мефодия и Кирилла. М.: Репринт, 1908. С. 337-338.

Так думал уже святой Афанасий Великий (+373):

«…Касательно…всего…, что бывает в жизни, найдем в известном отношении разности, — например: убивать непозволено, но истреблять неприятелей на войне и законно и достойно похвалы; почему, отличившиеся во бранях удостаиваются великих почестей, и им воздвигают памятники, возвещающие об их заслугах.

Так, одно и тоже в известном отношении и не во время непозволительно, а в другом отношении, и благовременно не воспрещается и дозволяется» (Святитель Афанасий Великий. Творения. Т. 3. (38). Послание к монаху Амуну. Свято-Троицкая Сергиева Лавра: Репринт, 1903. С. 369).

Мнение Церкви об участии христиан в войнах обобщает известный русский богослов А. Бронзов (+1919):

«…Так,… известно, что с 1496 до Р. Хр. и до 1861 г. по Р. Хр., т. е. на 3357 лет, приходится только 227 лет мира и 3130 лет войны…

По Платону, «война — естественное состояние народов», отсюда отрицательно относиться к ней, разумеется, нет основания. Сократ «исполнял свои гражданские обязанности на войне многократно»… Вели войны и многие признанные христианской церковию за святых лица: например, святой Александр Невский.

Христианская Церковь вообще и Православная, в частности, признают участие её членов в войнах, какие ведутся их государствами делом нормальным, позволительным. Освящают воинские знамена, молятся о даровании побед и т. п. Но не потому ли христианская церковь подобным образом относится к участию её членов в войнах, что руководствуется в данном случае мотивами не особенно высокими и ею самою измышленными, или, может быть, она имеет для своих действий более высокое оправдание?

Да следует утверждать именно последнее. Это оправдание дается ей Словом Божиим. Воинам, спрашивавшим Иоанна Крестителя, а что нам делать, он не воспретил оставаться в их звании, а сказал только: «Никого не обижайте, не клевещите и довольствуйтесь своим жалованием» (Лк. 3, 14). Сам Господь не повелел капернаумскому сотнику оставить службу, равно как не говорил ничего подобного и апостол Петр сотнику Корнилию и т. д…

Если бы нам непозволительно было участвовать в войнах, то, разумеется, мы прочитали бы в Слове Божием совсем другое…Нет ничего преступного в чьем – либо желании при помощи войн отстаивать свои блага, защищать свою родину,…свои религиозные убеждения, кем – либо оскорбляемые…, коль скоро иного средства в руках не оказывается, и коль скоро, не прибегая к последнему, человек будет виновен в происхождении еще больших бедствий…» (Бронзов А. Война // Православная богословская энциклопедия. Издание под редакцией проф. А. П. Лопухина. Т. 3. Петроград, 1902. С. 696, 699, 700, 701).

Иначе и не может быть, поскольку глубинная причина войн — в глубоком растлении человеческого духа:

«Войны и революции наших дней, — отмечает русский философ И. А. Ильин (1954), — свидетельствуют с очевидностью о том, что духовная жизнь современного человечества слагалась неверно, что все её стороны находятся в состоянии глубокого и тяжелого кризиса. Человечество заблудилось в своих духовных путях; оно утратило живое, цельное и искреннее отношение к высшим предметам и целям жизни; оно религиозно оскудело и растерялось.

И вследствие этого в нем расшатались воспитывавшиеся в нем веками глубокие основы миросозерцания и характера. Жизнь личная и общественная замутилась потому, что глубокие страстные силы человека отвратились от подлинных духовных предметов и прилепились к таким предметам и целям, служение которым расшатывает всё строение духа и ослабляет его зиждущую силу» (Ильин И. А. Проблема современного правосознания. Публичная речь, произнесенная на открытии Русского Научного Института в Берлине 17 февраля 1923 г. Берлин, б. г. С. 6-7).

6. «Итак, — спрашивает известный религиозный философ Лев Карсавин (+1952), — неизбежны ли в государстве насилие, кары, войны? – Эмпирически, в меру греховности людей и государств, неизбежны и необходимы. Оправданы ли они нравственно и религиозно этою необходимостию? – Нет, не оправданны, но всегда и при всяких условиях остаются грехом. Есть ли эта необходимость греха абсолютная и никак непреодолимая необходимость? – Нет, она является только греховною необходимостию и преодолима в меру преодоления греха и для индивидуума, и для государства, т. е. преодолима истинною верою во Иисуса Христа и действительным свободным соединением с Ним. Следует ли отсюда, что война есть всегда не должное и никогда не бывает неизбежною? Поскольку мы понимаем войну со стороны совершаемых на ней насилий и убийств, следует, что она есть не должное, т. е. грех.

Что же до неизбежности войны, то она может быть неизбежною в порядке греховно эмпирическом и никогда не бывает неизбежною в порядке абсолютном, ибо во Христе всякое зло всегда преодолимо. Однако преодоление зла является истинным и действительным самоусовершенствованием личности (и притом не в меньшей, а в несравнимо большей степени) того же добра, которое совершено было бы во зле. В войне же, например, совершается и такое великое добро, как жертва своею жизнью за других.

Поэтому, если государство отказывается от войны во имя правды так, что оно отказывается от защиты и осуществления своей правды, оно лжет и отказывается во имя бездействия, т. е. совершает грех не меньший, чем война, …и совершает…тяжкое преступление, подвергая опасности благо и жизнь подданных и их потомство» (Карсавин Л. Греховная необходимость // Христолюбивое воинство. М., 1997. С. 89-90).

7. «Движимый чувством любви к войску и желанием найти верный источник храбрости солдат, Никифор пришел к весьма странной мысли, почти невероятной по своей парадоксальности.

Он вздумал было составить определение, в котором имел в виду раскрыть мысль, что между всеми подвигами христианскими смерть на войне наиболее всего ведет к спасению души – и провозгласить всех воинов на брани убиенных действительными мучениками, святыми мучениками. Так как в исполнении этого плана он не мог обойтись без содействия церкви – дело касалось вопроса о канонизации – то он обратился за содействием к представителям церкви.

Но патриарх и епископы решительно воспротивились воле императора, указывая на то, что по правилам святого Василия Великого воины, обагрившие свои руки кровью врага, подлежат трехлетней епитимии. На этот раз затея Никифора кончилась ничем. Великий муж св. Василий, при жизни смирявший арианствующего царя Валента, по смерти то же совершил с Никифором» (Лебедев А. П. Очерки внутренней истории Византийско-Восточной Церкви в IX, X и XI веках. М.: Репринт, 1902. С. 278).

Святые воины – мученики – одни из самых ранних и чтимых святых. Однако символика их иконописных образов развивается постепенно:

«Отказываясь приносить жертвы богам, воины, уверовавшие во Христа, при императоре Диоклетиане обрекали себя на мученическую смерть. Наряду с этими мучениками, преимущественно в Египте, почитались и собирательные образы воинов – всадников, которые слыли победителями зла и демонов (драконов и змей). Вскоре изображение святых воинов как всадников становится обычным.

Сначала они имели на себе облачения придворных (ср. например, икону Девы Марии из Синайского монастыря 6-го века, где святые Георгий и Феодор вписаны в композицию тронной церемонии), часто со знаками воинских званий и отличий.

Незадолго до начала иконоборческого движения, обязательным элементом иконы святого воина становится оружие – копье и щит (Синай, икона святого Феодора Тирона). Со временем изображение святых воинов в полном снаряжении встречается всё чаще.

Популярными становятся иконы, на которых они представлены парами или группами (40 Севастийских мучеников).

В храмах Византийской традиции они, как свидетели Божества Христа, помещаются вместе с пророками, апостолами, отцами и учителями Церкви, причем как в монументальной живописи (алтарные стены), так и в небольших художественных формах (триптихах)…

На Западе, однако, повсеместно утвердился лишь образ святого Георгия в виде всадника» (Restle M. Kriegerheilige. Lexikon fuer Mittelalter. Band 5. Stuttgart – Weimar, 1999. S. 1528).

8. Цит по: Дьяченко Григорий, протоиерей. Уроки и примеры христианской любви. М., 1998. С. 492.

Уверенность в том, что на войне воины исполняют свой христианский долг, была характерна для русского воинства:

«Благочестивый дух наших предков обнаруживался и по случаю военных событий, которые были тогда так часты. Отправляясь на брань, князья и их воины призывали на помощь Бога и иногда приобщались святых Христовых таин; впродолжение брани при войсках носимы были святые иконы и кресты; по окончании битв, победители приносили Богу торжественные благодарения.

Так, князья киевские Вячеслав и Изяслав с Ростиславом смоленским, выступая из Киева (1151г.) против Юрия Долгорукого, предварительно «поклонились святой Богородице Десятинной и святой Софии». О одержав над ним победу, «восхваляли Бога и Его Пречистую Матерь и силу животворящего креста», и торжественно встреченные в Киеве самим митрополитом Климентом и другими святителями со множеством духовенства, снова здесь «поклонились св. Софии и св. Богородице Десятинной».

Великий князь Андрей Боголюбский, приготовляясь к борьбе (1164г.) с волжскими болгарами, велел священникам обносить перед войсками (такого обычая он держался всегда) чудотворную икону Владимирской Богоматери, икону Всемилостивого Спаса и честные кресты, сам князь, а за ним и воины приобщились святых таин. Когда после этого Господь благословил Боголюбского знаменитою победою ад неверными, то прежде всего он поспешил со всею дружиною к иконе Богоматери и все «ударили челом пред св. Богородицею с радостию великою и со слезами воздавая ей хвалы и песни».

В 1170 году князья русские, выступая соединенными силами против половцев, положились «на помощь Божию, на силу честнаго креста и на молитву св. Богородицы», и после весьма удачного похода в землю половецкую, истребив множество неприятелей, освободив многих русских пленников и стяжав огромные добычи «похвалили Всемилостивого Спаса и силу честнаго креста с радостию великою» (Макарий, митрополит Московский. История Русской Церкви. Т. 3. СПб.: Репринт, 1888. С. 265-266).

9. Святитель Феофан Затворник. Собрание писем. Письмо 202. Выпуск первый. Свято-Успенский Псково-Печерский монастырь, 1994. С. 256).

В своих письмах к военной теме святитель возвращается не раз:

«Сын под Плевной! Да будет над ним покров Божий. Будьте благодушны. Воины за дело Божие воюющие идут мученическою дорогою. Наша же война воистину идет за дело Божие» (Святитель Феофан Затворник. Собрание писем. Письмо 783. Выпуск пятый. Т. 2. М., 2000. С. 44).

«Милость Божия буди с вами, И. И.!

Вы – будущий воин! Война дело – бодро стоять и всегда быть готову вступить в схватку с врагом, себя не жалея и врагу не поблажая. Теперь, по очищении совести – причащении Св. Христовых Таин – к обычному состоянию должно придти воодушевление. У воина воодушевление делает его потоком сильным и быстрым и всё сокрушающим на пути…»

Таким следует отходить от причащения всякому христианину» (Святитель Феофан Затворник. Собрание писем. Письмо 834. Выпуск пятый. Т. 2. М., 2000. С. 118).

«Какие это глупые студенты, что верят Л. Толстому, который ни во что не верит. У него нет ни Бога, ни души, и ничего святого. Он пишет глупости только для того, чтобы смутить верующих, и всё криво толкует.

На воинах и на войнах часто видимое Бог являл благословение, и в Ветхом и в Новом Завете. А у нас сколько князей прославлены мощами?…кои однакож воевали. В Киевопечерской Лавре в пещерах есть мощи воинов. Воюют по любви к своим, чтоб они не подверглись плену и насилиям вражеским. Что делали французы в России?…И как было не воевать с ними…» (Святитель Феофан Затворник. Собрание писем. Письмо 924. Выпуск пятый. Т. 2. М., 2000. С. 207-208).

«На то и жизнь земная назначена, чтобы в ней скорбное отрывало от привязанностей неуместных, а утешительное питало надежду на чаемое лучшее. Вот они и чередуются почти каждодневно.

Хорошо, что сын ваш ополченец. Солдатская жизнь выправку дает, с нуждою знакомит и терпению научает. Но, конечно, всё зависит от самого солдатствующего» (Святитель Феофан Затворник. Собрание писем. Письмо 1255. Выпуск восьмой. Т. 2. М., 2000. С. 28).

«Вот и слава Богу! Два воина из одного дома.

По-моему военная карьера – есть самая лучшая. Наука наша – почти сплошь и рядом вся перелгалась. Судьи – в том только и упражняются, чтобы покривлять весы правды. Остается жить частно помещиком, делая вокруг посильное добро, или идти в военную…

Блажь заходит и к военным; но там пушки всё выбивают из головы, и там всякий невольно вспоминает Бога и крестится.

Что младший так молод и уж поехал учиться драться, — это тем лучше. Пусть покрепче засучает кулаки. Надо нам поколотить англичан и…Не ныне, так завтра сему неизбежно быть…Дай Бог воротиться ему в добром здоровье.» (Святитель Феофан Затворник. Собрание писем. Письмо 1256. Выпуск восьмой. Т. 2. М., 2000. С. 28).

«…Детей ваших – воина настоящего и будущего благослови Господи. Военный путь самый хороший – чистый, честный, самоотверженный» (Святитель Феофан Затворник. Собрание писем. Письмо 1340. Выпуск восьмой. Т. 2. М., 2000. С. 95).

10. Выдержать такую страшную войну было невозможно без любви к своему Отечеству и веры в Божий замысел, положенный в основание русской истории, о чем прекрасно сказал уже упомянутый нами философ И. А. Ильин:

«Быть русским значит не только говорить по-русски. Но значит – воспринимать Россию сердцем, видеть любовью её драгоценную самобытность и её во всей вселенской истории неповторимое своеобразие, понимать, что это своеобразие есть Дар Божий, данный самим русским людям, и в то же время – указание Божие, имеющее оградить Россию от посягательства других народов и требовать для этого дара — свободы и самостоятельности на земле.

Быть русским, значит верить в Россию так, как верили в неё все русские великие люди, все её гении и устроители. Только на этой вере мы сможем утвердить борьбу за неё и нашу победу. Может быть, и не прав Тютчев, что «в Россию можно только верить», ибо, ведь, и разуму можно многое сказать о России, сила воображения должна увидеть её земное величие и её духовную красоту, и воле надлежит совершить у утвердить в России многое. Но и вера необходима: без веры в Россию нам и самим не прожить, и её не возродить…

Мы должны видеть наш народ не только в его мятущейся страстности, но и в его смиренной молитве; не только в его грехах и падениях, но и в его доброте, в его доблести, в его подвигах; не только в его войнах, но и в сокровенном смысле этих войн. И особенно – в том скрытом от постороннего глаза направления его сердца и воли, которым проникнута вся его история, весь его омолитвованный быт.

Мы должны научиться видеть Россию в Боге – её сердце, её государственность, её историю. Мы должны по-новому – духовно и религиозно осмыслить всю историю русской культуры…» (Ильин И. А. Почему мы верим в Россию // Наши задачи. Волгоград, 1994. С. 6-7).

«Русскому народу пришлось воевать без конца: уже с 1055-го по 1462-й год историки насчитывают 245 известий о нашествиях на Русь и внешних столкновениях. С 1240-го по 1462-й почти ни единого года не обходилось без войны. Из 537 лет, прошедших со времени Куликовской битвы до момента окончания Первой мировой войны, Россия провела в боях 334 года.

За это время ей пришлось 134 года воевать против различных антирусских союзов и коалиций, причем одну войну она вела с девятью врагами сразу, две – с пятью, двадцать пять раз пришлось воевать против трех и тридцать семь – против двух противников…

И всё же, несмотря на беспрерывные набеги и страшное военное напряжение, в котором из века в век находился русский народ, Русь росла и крепла. В 1480 году европейская Россия имела население в два миллиона человек (в девять раз меньше тогдашней Франции). В 1648-м году, когда русские первопроходцы открыли водный путь из Северного Ледовитого океана в Тихий, до предела раздвинув восточные границы России, её население насчитывало 12 миллионов жителей (против 19 миллионов во Франции). В 1880-м году число подданных Российской империи превысило 84 миллиона, в два с половиной раза превзойдя ту же Францию.

Накануне Первой мировой войны Россия имела 190 миллионов, и не будь социальных катастроф, непрестанно сотрясавших её в последующие десятилетия, уже в 1950-м году, по подсчетам демографов, население России перевалило бы за триста миллионов» (Иоанн, митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский. Битва за Россию // Православие и современность. СПб., 1993. С. 44-45).

Тезис о том, что только сильный духом народ мог вынести такое историческое бремя, какое выпало на долю Российского государства, хорошо иллюстрируют сопоставления России и США известного публициста Ивана Солоневича (+1954):

«…Когда будет существовать Организация Объединенных Наций, способная решать дела «по-божески», тогда эти вопросы (межгосударственных конфликтов –В. Б) будут решаться большинством голосов, или чем-то в этом роде. Пока этого нет – они решаются силой.

Нам пришлось решать силой и татарское иго, и семисотлетние польские интервенции и 140- летнюю блокаду России со стороны Польши, Швеции и Ливонского ордена (1551 – 1703) – блокаду сознательную, планомерную, …отрезывавшую Россию от всякого соприкосновения с Западом. Пришлось силой ликвидировать блокаду России на берегах Черного моря, …длившуюся триста лет (1475 – 1812) и дополненную работорговыми налетами крымчаков на русскую землю.

Нам пришлось той же силой решать и вопрос об обоих германских нашествиях…

В последнее столетие существования Московского Царства, Россия, при среднем населении в пять миллионов человек, держала в среднем в мирное время под оружием армию в двести тысяч бойцов, т. е. около 4 % населения страны, около 8 % всего мужского населения страны т. е. около четверти всего взрослого мужского населения страны.

Переведем этот процент на язык современности. Для США это означало бы постоянную кадровую армию в составе около шести миллионов. Это – в мирное время, а мирные времена были для Москвы и Петербурга только исключениями…Что осталось бы от американских свобод и американского богатства?

Если перевести исторические данные русские условия на язык американской современности, то они означали бы вот что:

В целях сохранения не только «национальной независимости», но и личного бытия каждого человека, — в борьбе против работорговых нашествий Батыя в 13-м веке и Гитлера в 20-м, страна вынуждена держать под ружьем в среднем десять миллионов человек. Этих людей нужно вооружать, одевать и кормить. Для этого нужен аппарат, который реализовал бы воинскую повинность в любом её варианте и собирал налоги – тоже в любом варианте. Эта власть еще более необходима для ведения войны вообще, а в войнах не на жизнь, а на смерть – отсутствие этой власти означало бы гибель. Помимо всяких иных соображений (есть и иные соображения) весь ход истории России вел страну к созданию той формы власти, которая на русском языке называется «самодержавием» и для которой адекватного иностранного термина нет…» (Солоневич И. Народная монархия. Сан Франциско, 1978. С. 70-71).

Просмотрено: 23 раз.

Рекомендуем

В Минской духовной семинарии состоялась презентация сборника публикаций известного белорусского деятеля В. В. Богдановича (1878–1939)

В ходе мероприятия перед слушателями выступил составитель сборника, доцент кафедры истории Беларуси, археологии и специальных исторических дисциплин ГрГУ А.С. Горный.

В издательстве Минской духовной семинарии вышел сборник материалов XVII Семинара студентов ВУЗов Беларуси

В состав сборника включены 85 докладов участников форума, выступавших в рамках пленарного заседания, шести тематических секций, а также представивших свои сообщения в секции заочного участия.