Мученичество и миссия

Вячеслав Черепко

«Никакая изысканная жестокость ваша не приносит вам успеха—она скорее располагает в нашу пользу. Чем более вы истребляете нас, тем более мы умножаемся; кровь мучеников есть семя христианства». Тертуллиан.

Истинность приведенных слов Тертуллиана засвидетельствована историей. Христиан ненавидели, уничтожали, презирали. У язычников «тот, кто ожидал от Бога истинного воскресения,… считался безумным»1. Но вера распространялась и, наконец, была признана на государственном уровне. Благодаря мученикам, своим безбоязненным «свидетелям» за имя Христово, Церковь укрепляется в мире2. Первый период жизни Церкви называют временем мучеников. Решался вопрос: быть или не быть христианству, и Церковь ответила на него «свидетелями» крови—мучениками. Мученики—это борцы веры, это герои—деятели.

Сам Господь наш Иисус Христос называл Себя «Свидетелем верным» (Откр. 3:14;1:5). Господь и на апостолов возлагал служение быть Его свидетелями: «И Он повелел нам проповедывать людям и свидетельствовать, что Он есть определенный от Бога Судия живых и мертвых» (Деян.10:42). Сами Апостолы называют свою миссию свидетельством Христа: «Апостолы же с великою силою свидетельствовали о воскресении Господа Иисуса Христа; и великая благодать была на всех их» (Деян.4:33). Итак, мученичество—есть продолжение апостольского служения в мире3, и продолжалось это служение всегда и везде4.

Апостольское служение мучеников

Задача апостольского служения мучеников—пробудить уснувшую и изжившуюся совесть окружавшего христиан язычества, заставить людей серьезнее взглянуть на свои религиозные обязанности, своим личным примером высокого самоотвержения показать окружающему их миру факт того, что религия есть дело самое важное, и в известных случаях приходится лучше пожертвовать самой жизнью, чем сберечь ее. Мученики, не прибегая ни к каким аргументам, предлагали свою кровь вместо доказательства той истины, в которой они были убеждены, которая для них, «свидетелей», имела очевидность факта5.

Формальная (психологическая) высокая серьезность такого убеждения мыслящих людей должна была ставить пред ними вопрос: это убеждение не должно ли признавать полновесною заменою недостающих логических аргументов? А раз мыслящий индифферентист крепко задумался над религиозными вопросами как над серьезными, он уже стал на пути к христианству.

Если же вместо холодной интеллигенции перед мучениками стояла толпа простолюдинов то воодушевление мучеников поражало ее более, чем представителей первой, и заставляло ее относится к совершившемуся факту с тем безмолвным благоговением, которое было уже половиною обращения6.

Самое яркое свидетельство истины—когда человек умирает за нее. Перед лицом смерти все становится на свое место, необычайно яркой становится истина. Ценности занимают свое место, и если человек, высшей целью ставивший удовольствия, ради них никогда не откажется от жизни, то становится ясно, что то, ради чего мученики умирают—выше всего, предмет их веры, желаний—высочайшая ценность из всего, что есть в этой жизни. Св. Иустин во 2-й Апологии так и говорит: «Итак, наше учение, очевидно, возвышеннее всякого человеческого учения»7.

Нравственность мучеников и миссия

Быть свидетелями мучений христиан привлекали язычников, кроме прочего, жажда зрелищ и любопытство. У мучеников «само упрямство,—пишет Тертуллиан,—за которое вы нас осуждаете, является наставником. Ибо кто, видя его, не захочет дознаться, в чем тут дело?» И это приносило огромную пользу: язычники, присматриваясь внимательно к христианам, ближе знакомясь с ними, убеждались не только в полной невинности христиан по отношению ко всем возводимым на них обвинениям, но и в высоких достоинствах христиан и добродетелях их жизни, начинали любить христиан и обращаться в христианскую Церковь8. Так, Иустин Философ, «когда еще услаждался учением Платона, слышал, как обносят христиан, но, видя, как они бесстрашно встречают смерть и все, что почитается страшным, почел невозможным, чтоб они были преданы пороку и распутству. Ибо какой распутный и невоздержный может охотно принять смерть, чтоб лишиться своих удовольствий»9. «Подвергавшиеся пыткам и мучениям,—пишет Ориген,—своим мученичеством блестящим образом доказали силу мужества»10. И вообще, по его же свидетельству, считалось справедливым, «чтобы не испытавшие мук и пыток над собой преимущество предоставили доказавшим свою твердость на пыточной скамье и в разных пытках и муках, и в огне»11. Даже в языческой среде, по свидетельству Тертуллиана, «эта отчаянность и эта погибель (мучеников) превозносятся… как признак славы и доблести»12. Все это еще больше убеждало присутствовавших при мучениях перейти в христианскую веру из язычества и способствовало миссии.

Мученичество—проповедь делом

Миссии способствовало и то, что мученики учили Вере делами. Многие Святые Отцы свидетельствуют, что это самый лучший способ благотворного влияния на окружающих. Тем более сильно влияние делом, если это дело связано со смертью учителя. По словам Святейшего Патриарха Алексия «их (мучеников) жизнь и смерть были убедительнейшей проповедью истинности и неразрушимости Христова дела»13. Через испытание смертью христиан у проповедуемых ими Истин открывалось непререкаемое достоинство.

Достоинство истин веры показывалось и тем, что мученики были как бы хозяевами своих страданий: от их воли зависело, будут ли они мучимы или нет. Тертуллиан, обращаясь к мучителю, пишет: «Ты тогда только можешь осуждать меня, когда я пожелаю быть осужденным»14.

Осознание мучениками своего миссионерского призвания

Мученики избирали страдания с осознанием, что приносят пользу ближним. «За нас Иисус жизнь Свою положил» (1 Ин. 3:6), поэтому и мы должны пожертвовать своей жизнью… за самих себя, а кроме того, полагаю, и за тех, для кого наше мученичество может быть назидательным»,—пишет Тертуллиан15. Св. Иустин пишет: «Мы не отрицаемся, потому что… мы хотим ныне и вас избавить от несправедливого предубеждения о нас»16. Идя на мучения, святые понимали, что становятся объектом внимания многих. Как писал Ориген, «собирается вокруг нас многочисленная толпа, она хочет быть свидетельницей нашего подвига… Весь мир, следовательно, услышит, когда мы возьмем борьбу за веру»17. Поэтому, по словам Оригена мученичеством приносится больше пользы окружающим, чем то, если бы святой остался среди них и не умер18, так как мученики порождают, по обетованию, сотни детей19. Ориген желает, чтобы «во время самого подвига не обнаружилось замешательство души и чуждыми (язычниками) не было замечено это»20. Если же не удастся постоянно поддерживать в себе неустрашимость, он советует с особенным усилием обратиться в молитве к Богу.

Промысел Божий в мученичестве и миссия

Вместе с тем «без Божественного провидения никто не может доведен быть до подвига мученичества»21. Св. Иустин утверждает, что гонений не было бы, если бы в замысел Бога о спасении людей не входило предначертание—вести своих последователей через испытания к добродетели и награде, через смерть—к воскресению и блаженству22. Полагаясь на Промысел Божий, мученики, желая пострадать за Христа, самовольно не ввергали себя на мучения, но вместе с тем всегда готовы были исповедать свою веру перед вопрошающими. Мученики твердо верили, что все, посылаемое для их испытания, Господь посылает им по мере их сил. Сильнейшим Он попускал больше страданий для большей славы, но всегда настолько, насколько мог перенести человек, всю надежду свою возложивший на Бога. Это было чудом, и чудо видели окружающие—и здесь можно видеть еще одно действие, способствовавшее миссии мучеников. Язычники, видя, как вера мучеников с помощью Божией не посрамляется, имели замечательную возможность убедиться в истинности христианства. Это было соприкосновение с высшей реальностью. Они видели победу христианства. «А победа наша,—пишет Тертуллиан,—в сохранении того, за что мы боремся. Эта победа имеет и славу—быть угодным Богу, и награду—жить вечно. Но нас ведут на смерть именно тогда, когда мы сохраняем то, за что боремся. Поэтому мы побеждаем, когда нас убивают»23. Эта победа веры была сильным убеждением в серьезности, важности происходящего, в правоте мучеников, сильно заставляла индифферентных язычников задуматься над необычным происходящим событием: ведь обычно все пытаются избежать мучений, смерти, по крайней мере считают позорную смерть горем, не желают ее, а тут—радость, желание умереть за Христа, за веру. Все это ставило предмет веры на очень высокое положение, невольно вызывало уважение и внимание, тем более что мученики проявляли благородство, любовь, терпение, мужество, честность и правдивость.

Предпосылки мученичества и миссия

Язычники естественно обращали внимание и на предпосылки мученичества. Они пытались найти причину непонятности действий. И мученики зачастую сами отвечали: «Если мы потеряем ее (душу) Христа ради и сложим ее к Его стопам, умерев ради Него, то доставим ей истинное спасение»24. «Быть может, никогда и никто не достигал столь чрезвычайной и большей полноты счастья, чем какое на твою долю выпадает, если ты пребудешь в борьбе несомневающимся»25. В чем же это счастье? «Соединяется теснейшим союзом с Богом и тот, кто публично Его исповедует—особенно во времена пыток и преследований за веру»26. Мученики «радовались, ликовали и торжествовали подобно тому, как апостолы радовались, что удостоились принять бесчестие за имя Господа Иисуса»27, «помня о богатой награде на небесах, сохраняемой для тех, кто за правду и ради Сына Человеческого… бывает и позорим»28. Из того, что ценой награды было самое великое на земле—жизнь, становилось очевидным необычайное достоинство награды. И здесь в действие вступает уже заложенное в нас Богом желание себе добра—и язычникам естественным, становится желать самого большого добра—Царства Небесного. Мученичество было общественным доказательством Царства Небесного, вещественной проповедью, проповедью делом. «Не всякий ли будет стремиться и словом, и делом заявить о своем христианстве, чтобы иметь Отца [Бога]?»— писал Ориген29. Естественно человеку, желающему себе добра, приобрести себе высочайшее благо—Царство Небесное, соединение с Богом через отпущение всех грехов в мученичестве.

Мученическое исповедание истины как основа миссии

Серьезность, ответственность в выборе пути—стать христианином или нет, быть мучеником или не быть—особенно сообщала резкая контрастность результата: рай или ад; жизнь или смерть; спасение или погибель, так как по словам Оригена, «кто от Бога отрекается, через это самое отречение себя как бы острым мечем отделяет от Того, от Кого отрекается, и таким образом порывает общение с Тем, Кого отвергся»30; «через отступничество отступник уподобляется диаволу»31; «как может быть он чистым, когда осквернил себя кровью и убийством—отвратительным преступлением отступничества,—и оказался столь злостным?»32. Св. Иустин пишет: «Кто отрицается от чего-нибудь, отрицается или потому, что осуждает это дело, или потому, что сознает себя недостаточным и чуждым того, а посему избегает признания; но ни то, ни другое условие не идет и истинному христианину»33; «когда же нас допрашивают—мы не отрицаемся, потому что не сознаем за собою ничего худого, но почитаем нечестием не быть во всем верным истине, которая, мы знаем, угодна Богу»34. Эта серьезная позиция мучеников удивляла язычников, пробуждала их уснувшую совесть, заставляла по-иному посмотреть на происходящее. Перед язычниками вставал трудный вопрос: либо вера мучеников—безумие, обман, ложь, либо религия язычников—вне истины. О примирении между позицией, Истиной христиан и ложными языческими взглядами не могло быть и речи—нельзя было быть и язычником, и христианином одновременно и полноценно. Истина могла быть лишь у одной стороны; но язычники уже давно не относились серьезно к своей религии, и столкновение с такой поразительной твердостью, убежденностью в правоте, безусловно, сильно действовало на них. К тому же само поведение христиан, их самоотвержение, добродетельность, незлобие, любовь, мужество доказывали, что они не могут лгать, доказывали их правоту, правильность их веры, их искренность. Язычники сталкивались с истиной—и неприятие ее могло быть лишь в случае внутреннего согласия с ложью, в случае внутренней испорченности, озлобленности. Поэтому люди искренние, правдивые, добродетельные, честные, ищущие истину, сразу же с решимостью принимали христианство, становились мучениками, шли за Истину на смерть. Такие люди были открыты для восприятия благодати Божьей, привлекающей их к познанию Истинного Бога. Этим, думаю, можно объяснить огромный успех мученичества в деле миссии.

Подвиг новомучеников и современная миссия Церкви

Религиозность и нравственность,ко времени гонений на Церковь в XX веке очень оскудели. Проявилось особое безразличие к вере, внешнее исполнение обряда без горения духа, без понимания серьезности, важности религиозных действий. В связи с этим мученичество имело то же положительное влияние на людей, как и в первые века христианства: мученики заставляли серьезно посмотреть на веру, на религиозные действия, задуматься. Вид страданий отрезвлял, но, опять же, в меньшей мере тех людей, которые были особенно озлоблены, находились во власти страстей и попирали правду.

Огромное положительное влияние на миссию мучеников оказывало то, что они выходили из среды, как казалось, обычных, заурядных людей, ничем особым не выделяющихся. Это доказывало, что мученический венец по силам получить любому человеку, ставшему на путь страданий исповедничества. Путь мучеников был на виду у всех—и это была живая проповедь Православия, проповедь делом. При этом проповедь проникала в самые низшие, падшие слои населения, так как мученики зачастую отбывали заключение среди уголовных преступников.

«Исповеднический подвиг российских новомучеников,—по словам Святейшего Патриарха Алексия ІІ,—является прямым продолжением подвига мученичества христиан первых веков. Наши доблестные воины Христовы, как и их далекие предшественники, проливали кровь и отдавали самое дорогое—жизнь—за Бога и ближних, а значит, и за нас с вами: именно благодаря их самоотверженному стоянию в вере даже до смерти мы пользуемся сегодня свободой вероисповедания”35. “Кровью мучеников созидалась Церковь Христова первых веков христианства. Кровью мучеников и исповедников созидается и наша Русская Православная Церковь, которая, выйдя из эпохи гонений и преследований, совершает духовное и нравственное обновление нашего народа”36. Плоды миссии мучеников, исходя из этого, действуют и сейчас. Как сказал Святейший Патриарх Алексей II, “в мужественном и бескомпромиссном подвиге этих страдальцев за Истину мы, современное поколение православных христиан, так же, как и наши предшественники, призваны черпать духовные силы, видеть вдохновляющий пример стойкого и бесстрашного служения Господу Иисусу Христу”37. Миссии способствует канонизация мучеников—свидетельство святости и мужества подвижников и призыв Церкви Христовой к подражанию им. В свое время и святитель Тихон, патриарх Московский призывал: «Если нужно будет и пострадать за дело Христово, зовем вас, возлюбленные чада Церкви, зовем вас на эти страдания вместе с собою»38. Святитель верил, что «не останется бесплодным подвиг…, подобно тому, как страдания мучеников христианских покорили мир учению Христову»39. И вера эта, как мы видим, не посрамлена.

Заключение

Итак, мученики «были служителями Животворящего Духа, явившими духовную силу Церкви в испытаниях»40, они явили «образ веры, пример жертвенной любви к Богу и ближним»41. Мученики дали миру наивысшее свидетельство веры и любви. «Их жизнь и смерть были убедительнейшей проповедью истинности и неразрушимости Христова дела»42.

Таким образом, миссия не отделима от мученичества. Все мученики волей-неволей являлись и миссионерами. Мученичество—самый эффективный способ миссии, и это подтверждается всей историей Церкви.

источники и литература

  • 1. Болотов В.В. Сборник церковно-исторических трудов. — Т. 3. — М., 2001.
  • 2. Дамаскин (Орловский), игумен. Мученики, исповедники и подвижники РПЦ XX столетия. Кн. 2. — Тверь, 2001.
  • 3. Дамаскин (Орловский), игумен. Мученики, исповедники и подвижники РПЦ XX столетия. Кн. 3. — Тверь, 2001.
  • 4. Отцы и учители Церкви ІІІ века. — Т. 1. — М., 1996.
  • 5. Отцы и учители Церкви ІІІ века. — Т. 2. — М., 1996.
  • 6. Поснов М.Э. История Христианской Церкви. — Брюссель, 1994.
  • 7. Ранние Отцы Церкви. — Брюссель, 1988.
  • 8. Сборник документов и материалов Юбилейного Архиерейского Собора РПЦ. — Н. Новгород, 2000.

Вячеслав Черепко,
студент 3 курса Семинарии,
2005/2006 учебный год

Просмотрено: 332 раз.

Рекомендуем

Минская духовная семинария объявляет набор абитуриентов на 2020/2021 учебный год [ОБНОВЛЯЕТСЯ]

Желающие поступить в Минскую духовную семинарию, должны подать документы до 7 августа 2020 года.

В Минской духовной семинарии состоялась презентация сборника публикаций известного белорусского деятеля В. В. Богдановича (1878–1939)

В ходе мероприятия перед слушателями выступил составитель сборника, доцент кафедры истории Беларуси, археологии и специальных исторических дисциплин ГрГУ А.С. Горный.