Отношение к крови в иудаизме и христианстве

Диакон Лященко Иван, студент I курса МинДА

 Жертвоприношение установлено Богом со времени падения и в Ветхозаветной Церкви состояло главным образом в крови, коей сила зависела не от ее вещества, а от особенного отношения к Господу Иисусу Христу, имевшему пролить кровь Свою за живот мира; ибо сие есть единая равночестная Богу жертва.

 (Святитель Феофан Затворник Вышенский)

Всякий поступок, выходящий за рамки Божественного Закона, уже является сам по себе и преступлением, и наказанием одновременно. Проблема этой ситуации состоит в том, что человек отворачивается от Истинного Источника Жизни (Откр.21:6) и ищет замену Ему среди низкопробных суррогатов, заглушая естественную духовную жажду из своеобразной «мутной лужицы» собственных чувственных желаний, раз за разом отравляя всё свое существование грехом. Образно говоря, грешник «поедает» саму жизнь, поглощает то, что принадлежит только Господу. Поэтому тот, кто согрешил против Бога и ближнего, должен расплатиться за это своей жизнью: «Кто делает все такие мерзости, тот непременно умрет, кровь его будет на нем» (Иез.18:13). Как следствие Божественной святости и справедливости, такое наказание должно постигнуть каждого человека. Изначально, люди задумывались Создателем как потенциально-несмертные душевно-телесные существа. Слепое потакание пустым сиюминутным желаниям, предложенным дьяволом для нашего искушения, не только лишило нас «райской сладости» и привело к духовной погибели от греха, но и стало причиной логически оправданного (из-за вышеозначенной двухсоставности природы человека) появления физической смерти, «разрушающей естественный союз души и тела и возвращающей в землю всё взятое от земли» (по святителю Григорию Нисскому) . От грехопадения до самого Второго и Славного пришествия Господа Иисуса Христа практически все сыны и дщери Адама вынуждены приобщаться к таинству смерти – этому болезненному разлучению души от тела. «Когда первый человек разорвал свой союз с Богом и перешел на сторону врага своего – диaвoлa, правда Божия изрекала над ним свой приговор: «ты должен умереть (Быт. 2: 27); ибо ты получил жизнь не по заслугам своим, а по одной милости Божией; лишив же себя преступно этой милости, ты вместе с тем лишил себя и права на жизнь»» .

Именно в смерти, как следствии греха, необходимо искать причину появления ветхозаветных кровавых жертвоприношений. «Если же удовлетворение правде Божией не последовало в тот самый день, когда человек отпал от Бога, и если оно было отодвинуто на довольно отдаленное время и даже перенесено с греховного человечества на безгрешного обетованного Искупителя, то причина этого заключалась единственно в том, что беспредельная милость Божия предварила Божественное правосудие. Тем не менее, и приговор правды Божией никогда не мог утратить своей силы. Человечество усвоило верование, что без пролития крови не может быть достигнуто прощение (Евр. 9:22), – и это-то верование нашло для себя выражение в дохристианских кровавых жертвоприношениях». Уже Авель (в отличие от Каина) осознает себя причастным к болезненному изменению внутренней человеческой природы, которое произошло от преступления его родителей. Это выразилось в кровавом приношении «от первородных», чем он засвидетельствовал всецелое упование на Творца (Быт.4:4).

Необходимо отметить, что в святоотеческой традиции нет общего мнения относительно того, каков субстрат кровавых жертвоприношений – божественный или человеческий. Некоторые из Святых Отцов считают, что изначально Господь не давал повеления приносить Ему жертвы. Так, по словам святителя Иоанна Златоуста, Авель приносит свой дар Творцу не по чьему-либо наставлению, но быв научен самим собой (т.е. голосом совести); а Ной, Авраам и их потомки, как отмечается в «Постановлениях Апостольских», «не по повелению Божию, но по возбуждению естественного Закона приносили Богу жертвы от благодарной мысли». С точки зрения других авторов (Евсевия Кесарийского, святителя Афанасия Великого), после грехопадения непосредственно Сам Господь даёт прародителям особое наставление о жертвах, хотя Священное Писание об этом умалчивает.

Все ритуалы с участием крови символизировали закрепление «кровного» единения, жизненной связи их совершителей. Животное было лишь заместительной жертвой, на которую, по воле Яхве, переносились беззакония жертвователя для того, чтобы последний мог иметь возможность искренне примириться с Богом, стать ближе к Творцу. Идею движения навстречу Господу для достижения максимальновозможной тесноты богообщения можно проследить уже в самой этимологии слова «жертва». Это понятие в древнееврейском языке обозначалось словом  «карбан» – «дар», которое, в свою очередь, является производным от глагола «карав» – «приближать».

Во время своего пленения израильтяне унаследовали от египтян привычку приносить жертвы идолам. Сила привычки заключалась в психологическом воздействии торжественного церемониала на эмоциональное состояние его участников: жертвы и их кровь радовали иудеев (Исх. 32:5,6).

Отстраняя Свой народ от идолослужения, Яхве не лишает его «средства» радости: «Как увидел Он, что евреи беснуются, скучают, хотят жертв, готовы, если им не позволят этого, обратиться к идолам, или даже не только готовы обратиться, но уже и обратились, то позволил им жертвы» (по святителю Иоанну Златоусту). Практика кровавых жертвоприношений включается в священный культ Закона, но в несколько измененном виде: приемы колдовства, заклинания и всякие ошибочные представления, основанные на предрассудках, теперь полностью исключаются из понятия жертвы как дара, приносимого Всевышнему. Этому дару возвращается прежний смысл: он становится внешним средством великого «внутреннего» сближения между приносящим его и Богом. Как об этом свидетельствует святитель Григорий Богослов в своём знаменитом 45 слове на Пасху: «И в начале позволяет он (Закон – И.Л.) иное маловажное, чтобы приобресть важнейшее. Дозволяет пока жертвы, чтобы возстановить в нас ведение о Боге». Поистине благое желание радоваться под сенью Закона сочетается с единственным достойным объектом радости – Самим Яхве. Таким удивительным образом идея жертвы очищается от «налета» идолопоклонства.

Во время заклания, грешник, приведший к священнику жертвенное животное, должен был держать свою руку на голове жертвы, тем самым демонстрируя, что он осознаёт, что в действительности должен был погибнуть он, но вместо него умирает животное (Лев.1:4). Блаженный Феодорит Кирский говорит: «Приносящий возлагает на жертву руки, как бы те дела свои (потому что руки означают дела), о которых приносит жертву» . Затем сам жертвователь, с последним словом своего изустного исповедания прегрешений, перерезал горло животному – этим он как бы говорил сам себе, что только его личные беззакония стали причиной страданий и смерти другого живого существа. В этот момент жертва становится символическим «Я» приносящего, но не более, поскольку не имеет одинаковой природы с человеком, чтобы полноценно заменить его. По этой причине само по себе заклание не заглаживало преступления. «Как мои денежные долги могут быть погашены не тем, что другой только ещё приобретает необходимую для этого сумму, а тем, что он уже приобретённые деньги вносит в уплату моего долга, так и грехи жертвователя не тогда очищаются, когда жертва за него только страдает, а когда эти страдания вменяются в собственные его страдания или в собственную его заслугу». Непосредственное отождествление и вменение страданий животного человеку происходило через обетованное средство – обряд кропления священником крови на жертвенник: «Я назначил её (кровь – И.Л.) вам для жертвенника, чтобы очищать души ваши, ибо кровь сия душу очищает (Лев.17:11). Последнее обстоятельство существенно отличало кровавые жертвы от бескровных приношений, которые полагались лишь за малозначительные проступки.

При заклании жертвенного животного старались собрать как можно больше крови. «Священник принимал кровь в серебрянную (или медную – И.Л.) чашу, которая, по традиции, была книзу заострена, чтобы он не имел возможности где-либо её поставить. При этом священник слегка повёртывал чашу, чтобы не дать крови сгуститься». В зависимости от вида жертвоприношения кровь кропилась несколькими способами: «Иногда священник окроплял только бока жертвенника, а иногда намазывал кровь и на рога его. Иногда он даже вносил кровь во Святое и кропил ею на алтарь кадильный или пред завесою во Святое Святых и окроплял ею там» (Исх.29:12; Лев.4:17,18; 16:14,15).

При жертве за грех, когда момент примирения с Богом был наиболее первостепенным, кровь употреблялась на места более священные, чем жертвенник всесожжения. В этих случаях она «налагалась пальцем [по иудейской традиции священник обмакивал указательный палец правой руки в кровь, приложив к нему большой палец, а затем он сбрасывал её ногтем на известное священное место. Приставшая к пальцу кровь всякий раз обтиралась о край сосуда, поскольку для каждого нового кропления необходимо было обмакивать палец снова] на роги жертвенника благовонных курений или кропилась перед завесою, отделявшею Святилище от Святого Святых, иногда же вносилась во самое Святое Святых и кропилась на крышку Ковчега Завета. Оставшаяся кровь выливалась к основанию жертвенника всесожжения (Лев. 4:7; 18:25) за медную сеткообразную решётку, спускавшуюся от ступеней жертвенника до земли». По преданию, жертвенник до половины заполнялся землей, чтобы она впитывала кровь заколаемых жертв. Последнее символизировало возвращение Богу Им созданной жизни.

Только кровь (искупающий элемент) жертв за грех от всего народа вносилась священником внутрь Святилища. Это говорило о том, что дух общины всегда сохраняет единение с Богом, никогда не отторгается от него, даже если община грешит. В отличие от этого, частное лицо, которе приносит жертву за грех, видит, что кровь его жертвы внутрь Храма не вносится, поскольку ею кропится только внешний жертвенник. Из чего приносящий делал вывод: «для меня возможен грех, при котором, кровь моей жертвы не пускают внутрь, в Храм, а разрешают находиться лишь во внешнем храмовом дворе. Так и я могу быть отторгнут от Источника святости». И человек раскаивался. Древний израильтянин искренне верил, что через кровавое окропление жертвенника его грехи прощены, и угроза проклятия не уже смущала его совести; мир и спокойствие, как результат удовлетворения религиозного чувства, наполняли его душу.Такое психологическое состояние жертвователя разрешалось следовавшим за кроплением крови сожжением целой жертвы или её частей на жертвеннике.

Кровь жертвенных животных, попадая на стоящий у входа в Скинию жертвенник, совершенно реально освящалась таинственным присутствием Невидимого [«кровь была образом умилостивительной крови Христа, Который Сам изображался и завесой, и очистилищем, и алтарями». ]; а затем эта освящённая кровь освящала и человека, котрый вкушал после окропления жертвенное мясо. Также она применялась при ритуальном очищении исцелившегося от проказы человека и избавленного от «язвы» жилого помещения (Лев. 14:2–32, 48–53). Впрочем, ветхозаветная жертва обретала действенность только благодаря Новозаветной Жертве, на которую она указывала.

Человек Ветхого Завета не мог получить аннулирование греха как духовной болезни. Посредством крови животного иудею даровалось лишь покрытие преступления (отсрочка до полного прощения) – вплоть до Воплощения Христа, Который Своей Кровью устранил все грехи, совершённые в Ветхом Завете. «Кровь (Христова — И.Л.), — говорит святитель Иоанн Златоуст, — древле была прообразована на жертвенниках, в закланиях, определённых законом».

Сакральный характер крови не допускает ее употребления в пищу, что зафиксировано обрядовым иудейским законом. Этот запрещение распространялось даже на тех животных, мясо которых человек мог вкушать [«только плоти с душею ее, с кровью ее, не ешьте» (Быт.9:4) ]. «Кровь есть основной элемент животной природы, носитель жизни животного. Поэтому кровь животного, как самая существенная часть его, — составляет собственно и сущность животной жертвы, приносимой Богу и ««Аз дах ю (кровь) у алтаря умоляти о душахъ вашихъ, кровь бо вместо души умолитъ» (Лев.17:11); поэтому кровь жертвенных животных и имеет такое большое значение в иудаистской религии. Таким образом, кровь была священным предметом для иудея, к которому он относился с величайшим благоговением и ни в коем случае не мог употреблять её в пищу, — того, что собственно приносилось Богу, еврей не смел есть». По Закону Моисея нарушившие это постановление подвергались смерти [«а кто будет есть какую-нибудь кровь, истребится душа та из народа своего» (Лев.7:27)]; причем необходимо заметить, что паралельные этому отрывку места в 17 и 18 главах Левитской книги, обращенны не только к иудеям, но и к «пришельцам» (неизраильтянам): «если кто из дома Израилева и из пришельцев, которые живут между вами, будет есть какую-нибудь кровь, то обращу лице Мое на душу того, кто будет есть кровь, и истреблю ее из народа ее» (Лев. 17:10). Существует разница между вкушением крови, «с которой выходит душа» (согласно Галахе — карет ), и крови, содержащейся в селезенке, печени и других внутренних органах животного, что карается лишь телесным наказанием (Кр. 1:1; 5:1; 22а; Майм. Яд., Хилхот маахалот асурот 6:3–4). Священная История знает случай, когда это предписание было нарушено войском Саула [«И кинулся народ на добычу, и брали овец, волов и телят, и заколали на земле, и ел народ с кровью» (1 Цар.14:32)]. Профессор Николай Никонорович Глубоковский, замечает, что в позднейшие времена эта заповедь преступалась евреями неоднократно.

Апостольский собор 49 (51) года сохранил ветхозаветную традицию для обращающихся из язычников и предписал воздерживаться от употребления крови (Деян.15:29). Примечательно, что апостолы называют это «необходимым бременем» (Деян.15:28), указывая на непреложность представления о крови, как о носителе жизни, принадлежащей только Богу и Ему одному посвящаемой. Защищая христиан, Тертуллиан свидетельствует в своей Апологии, что они не только не пьют (как их в том обвиняли) человеческой крови, но и «не вкушают крови даже животных,[…] воздерживаются от всякой удавленины и мертвечины из опасения, как бы не оскверниться скрывающеюся внутри кровью». Этот запрет соблюдался настолько строго, что, по мысли Тертуллиана, для христианина являются тождественно невозможными действиями как приношение жертвы идолам, так и употребление крови (последнее даже употреблялось как мучение): «Наконец между употребляемыми вами пытками христиан находятся и ботулы, наполненные кровью. Вы прекрасно знаете, что христианам не дозволено то, чрез что вы хотите отклонить их от христианства». В своде церковных законов апостольское предписание позднее закрепилось рядом канонических правил, которые разрешают вкушать мясо, но не удавленину и кровь: 63-им Святых Апостол, 2-ым Гангрского поместного собора (340г.), а также 67-ым Трулльского (691г.): «Божественное писание заповедало нам воздержаться от крови и удавленины и блуда (Деян. 15:29). Посему, ради лакомствующого чрева, кровь какого бы то ни было животного, каким-либо искуствомъ приуготовляющихъ въ снедь, и тако оную ядущихъ, благоразсмотрительно епитимии подвергаемъ. Если убо кто отныне ясти будетъ кровь животного каким-либо образомъ: то клирикъ да будетъ изверженъ, а мирянинъ да будетъ отлученъ».

Следует отметить, что среди современных православных богословов существует ряд противоречивых воззрений на то, по какой причине это ветхозаветное постановление было закреплено в Христианской Церкви. Например, протоиерей Валентин Асмус считает, что на момент Апостольского собора этот запрет был введен, исходя лишь из мотива религиозно-обрядового компромисса между христианами из иудеев и из язычников: «Братское общение выражалось, в частности, в общих трапезах, которые сопровождали богослужение, и, конечно же, объединяли всех, кто принадлежал к общине. Если бы на таких братских трапезах начались разговоры о том, что «это блюдо мне подходит, а это мне не подходит, потому что я соблюдаю такие-то предписания ветхозаветного Закона; тебе не обязательно их соблюдать, ты не еврей, а я уж буду их соблюдать», это, конечно, привело бы к разделениям в каждой общине, к обособлению двух ее частей, что было бы нежелательно. Поэтому, чтобы не было такого бытового разобщения, Собор апостольский предписал воздержание также и от удавленины».

Противоположное и наиболее догматически оправданное мнение о крови, как жизни принадлежащей и посвящаемой только Богу, приводит протоиерей Александр Мень в книге «Первые апостолы»: «О запрете на кровь и удавленину апостол (Павел – И.Л.) не писал, но этот обычай был очень древним; кровь означала жизнь, а жизнь принадлежит только Богу. В общинах Павла правило не употреблять кровь, вероятно, соблюдалось. Во всяком случае, оно удерживалось в церквах вплоть до III века. Его отмирание было связано с тем, что древневосточный взгляд на кровь как носитель жизни постепенно исчез». В Западной Церкви очень рано отошли от апостольского постановления воздерживаться от крови. Уже блаженный Августин в сочинении «Против Фавста» пишет, что это постановление пришло в забвение, и лишь немногие соблюдают его. Накануне раскола 1054 года, в послании константинопольского патриарха Михаила Керулария несоблюдение этого предписания предъявляется в качестве одного из обвинений Западной Церкви. Как замечает в своих лекциях протоиерей Валентин Асмус, на Востоке эта традиция сохранялась так ревностно, что даже «через тысячу лет после апостольского Собора один из византийских императоров издал очень строгий закон против тех, кто употребляет кровь в пищу».

Существует и третье, рациональное (протестантское) объяснение тому, почему в Священном Писании запрещено употреблять в пищу кровь. Венозная кровь — это самый грязный элемент в человеческом теле: кровь несет в себе все яды и шлаки, переносит их в печень и там очищает. Донести это знание человеку библейских времён можно было только запретом без объяснения. Это не лишено смысла, но после приведённых мест из Священного Писания Ветхого и Нового Завета и «Апологии» Тертуллиана, становиться ясно, что человеческая жизнь не может быть ценой за нарушение простого санитарного предписания. Об этом пишет святитель Иоанн Златоуст: «Иные, […] говорят, что кровь животных тяжела, земляниста и вредна для здоровья; но мы должны воздерживаться от нея не по этому умствованию, но ради заповеди Господней». Как уже неоднакратно выше говорилось, жизнь-кровь посвящается только Богу и не может быть употреблена в пищу. Святитель Крымский Лука (Войно – Ясенецкий) в своей книге «Дух, душа и тело» замечает: «кровь жертвенных животных свята и освящает, потому что в ней душа животного, дыхание Духа Святого. Поэтому запрещено употреблять ее в пищу».

Второй причиной, аскетической, по которой нельзя вкушать кровь, является то, что каждый вид пищи (в силу психофизиологического единства человеческой природы) имеет своё особое влияние на душу человека. Конечно, «пища не приближает нас к Богу: ибо, едим ли мы, ничего не приобретаем; не едим ли, ничего не теряем»(1Кор.8:8), но, безусловно, режим питания отражается на нашей психике: «Благоразумная умеренность в пище, уменьшая жар крови, очень содействует вниманию к себе, а разгорячение крови, как-то: от излишнего употребления пищи (особенно мясной – И.Л.), от усиленного телодвижения, от воспаления гневом, от упоения тщеславием и от других причин, рождает множество помыслов и мечтаний, иначе, рассеянность. Святые Отцы предписывают желающему внимать себе, […] умеренное, равномерное, постоянное, воздержание в пище». Если тяжёлая мясная пища стимулирует чувственность (подверженную греху неразумную часть души, «кровяное движение») через избыток потребляемой энергии, то животная кровь чрезвычайно усиливает этот эффект: сознание человека находится в изменённом состоянии (внешне проявляется как неконтролируемая агрессия). Преосвященный Никодим (Милаш), толкуя 63-е правило Святых Апостол, замечает: «употребление крови в пищу обнаруживало бы крайне грубую и жестокую чувственность и, как то показывает опыт, имело бы пагубное влияние на духовные свойства человека». Бесспорный факт влияния вкушения крови на нравственную деградацию личности до уровня «бессловесного животного» (Иуд.1:10) иллюстрируют последствия магических обрядов с её использованием (оккультные и языческие практики) – они приводят к бессознательному порабощению демоническими силами «Я» человека.

Кровь традиционно использовалась в различных культах, оккультных действах, в магии благодаря вере в то, что кровь и душа тесно связаны. В язычестве кровавые жертвоприношения являлись служением низшим вещественным началам (природе) и жестоким «духам злобы поднебесным» (Еф.6:12). Святитель Григорий Богослов замечает, что люди «в начале пали и через грех и сластолюбие вовлечены в идолопоклонничество и беззаконное кровопролитие». Кровожадность и развращенность грехом человеческой натуры воплотились в принесении в жертву людей, в оргиях, а также других ужасных, потрясающих своей безнравственностью ритуалах, ставших элементами культов поклонения идолам. Основной мотив этих культов – задобрить «божество» и склонить его на свою сторону для того, чтобы использовать в своих целях. И до сих пор в народном сознании живёт и действует вера в магическую силу крови, с помощью которой можно управлять как духами, так и другими людьми. Кровь употребляется как клятва-«братание», а также (по наблюдению священника Андрея Лоргуса) «устойчиво практикуется подливание менструальной крови мужчинам как средство их «приворота» к женщине, чья кровь взята для этого». Примечательно, что в отличие от верований, распространенных в примитивных культурах, ряд санитарных запретительных предписаний Священного Писания по отношению к женщинам в период менструации (Лев. 15:19–28), не диктуется страхом перед злым духом или какими-либо магическими ассоциациями. Истечение крови (равно как и любые другие телесные выделения) связывается непосредственно с последствиями грехопадения и является внешним проявлением смертности человека, его духовной ущербности, что становится причиной ветхозаветных ограничений. Воплотившийся Господь Своей Пречистой Кровью преображает тварный мир и понятие «плотской скверны» отходит на второй план, поскольку по Его Воскресении физическая смерть уже не имеет над человеком прежней безраздельной власти страха.

Итак, в Ветхом Завете Сам Господь через пророка Моисея повелевает израильтянам употреблять кровь заместительной жертвы для алтаря, чтобы очищать души их, «ибо кровь сия душу очищает» (Лев. 17:11). Одновременно это ритуальное действо обозначало закрепление Завета между Богом и человеком. Кровь животных являлась святыней, поскольку мистически прообразовала Пречистую Кровь Божественного Агнца Христа, пролитую Им на кресте за спасение мира (Евр. 10:4; 1 Иоан. 1:7). Это представление стало обрядовой причиной запрещения вкушать кровь. Кроме того, существовало и по сей день актуальное «естественное» обоснование не употреблять крови в пищу, поскольку «душа тела в крови» (Лев. 17:11), т.е. «кровь является некоторым образом как бы вместилищем души, ближайшим орудием ее деятельности, главной действующей силой жизни у животных». Есть и нравственно-педагогическая причина запрета, в виду того, что съеденная кровь, физически отравляя организм, вызывает негативные изменения в психике и поведении человека, делает его уязвимым для влияний демонических сил.

Источники:

1. Святитель Феофан Затворник. Краткое учение о Богопочитании. [Электронный ресурс]. – 2010. – Режим доступа: http://feoz.narod.ru/ku.html – Дата доступа: 18.03.2010.

2. Несмелов В. Догматическая система святого Григория Нисского. — СПб.: Центр изучения, охраны и реставрации наследия священника Павла Флоренского. – С.585.

3. Буткевич Т. И., протоиерей. О смысле и значении кровавых жертвоприношений в дохристианском мире и о так называемых «ритуальных убийствах». [Электронный ресурс]. – 2010. – Режим доступа: http://www. krotov.info/lib_sec/02_b/but/kevich.htm – Дата доступа: 19.02.2010.

4. Цит. по: Добросмыслов Д. Мнения отцев и учителей Церкви о Ветхозаветном обрядовом Законе Моисея // Православный собеседник. – 1892. – Сентябрь. – С. 139.

5. Цит. по: Буткевич Т. И., протоиерей. О смысле и значении кровавых жертвоприношений в дохристианском мире и о так называемых «ритуальных убийствах». [Электронный ресурс]. – 2010. – Режим доступа: http://www. krotov.info/lib_sec/02_b/but/kevich.htm – Дата доступа: 19.02.2010.

6. Святитель Григорий Богослов. Слово 45, на Святую Пасху // Святоотеческие тексты догматического содержания. Хрестоматия к спецкурсу по Догматическому Богословию / Сост. и комент.- Новиков Д.В., вступ. ст.- диакон Михаил Асмус. М.:Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет, 2007. – С.24.

7. Блаженный Феодорит Кирский. Изъяснение трудных мест Божественного Писания. Т.I. М., 2003.– С.69.

8. Гедеон (Покровский), иеромонах. Археология и символика ветхозаветных жертв. Казань, 1888. – С.55.

9. Терновский С.А. Библейская старина. Т.VII. О жертвах. СПб., 1900. – С.5.

10. Гедеон (Покровский), иеромонах. Археология и символика ветхозаветных жертв. Казань, 1888. – С.57-58.

11. Цит. по: Добросмыслов Д. Мнения отцев и учителей Церкви о Ветхозаветном обрядовом Законе Моисея // Православный собеседник. – 1892. – Сентябрь. – С.145.

12. Добросмыслов Д. Мнения отцев и учителей Церкви о Ветхозаветном обрядовом Законе Моисея // Православный собеседник. – 1892. – Сентябрь. – С.151.

13. Антропологические предпосылки в учении о спасении святителя Иоанна Златоуста. [Электронный ресурс]. – 2010. – Режим доступа: http://korolev.msk.ru/books/14/doc/dogmatika19.txt – Дата доступа: 17.02.2010.

14. Комаров Н. Публичные рассуждения и постановления Собора.// Барсов М. Сборник статей по истолковательному и назидательному чтению Деяний Святых Апостолов. СПб., 1994. — С.504-505.

15. Кровь — носитель души. [Электронный ресурс]. – 2010. – Режим доступа: http://oficery.ru/2007/10/23/ krov. html – Дата доступа: 23.01.2010.

16. Глубоковский Н.Н. Библейский словарь. Сергиев Посад – Джорданвилль, 2007. – С.422.

17. Тертуллиан. Апология. [Электронный ресурс]. – 2010. – Режим доступа: http://www.biblestudy.ru/ pub/ apologia_tertullian.shtml – Дата доступа: 15.01.2010.

18. Правила Православной Церкви с толкованиями Никодима (Милаша), епископа Далматинско-Истрийского: Т.1. / Отв. ред. и перевод с сербского – священник Максим Козлов, вступ. ст. – протоиерей Владислав Цыпин.– М.: Отчий дом, 2001. — С. 556.

19. Валентин Асмус, протоиерей. Лекции по Истории Церкви. Лекция 1. Часть 2. [Электронный ресурс]. – 2010. – Режим доступа: http://lib.eparhia-saratov.ru/books/01a/asmus/historylectures/2.html – Дата доступа: 22.03.2010.

20. Мень А., протоиерей. Первые апостолы. [Электронный ресурс]. – 2010. – Режим доступа: http://inmercy.org /0/ 3/3/ b0s3c0c2c28c538c34.html – Дата доступа: 23.01.2010.

21. Цит. по: Запрет на употребление крови, удавленины. [Электронный ресурс]. – 2010. – Режим доступа: http://forum.catholiconline.ru/index.php?showtopic=3593 – Дата доступа: 01.04.2010.

22. Валентин Асмус, протоиерей. Лекции по Истории Церкви. Лекция 1. Часть 2. [Электронный ресурс]. – 2010. – Режим доступа: http://lib.eparhia-saratov.ru/books/01a/asmus/historylectures/ 2.html – Дата доступа: 22.03.2010.

23. Цит. по: Кровь в Библии и лечение пиявками. [Электронный ресурс]. – 2010. – Режим доступа: http:// www. adventist.kz/bible-answers/3674.html?PHPSESSID=ff4aff52b365ced69f0efcfba ee3e35c – Дата доступа: 23.01.2010.

24. Цит. по: Евангельские чтения на каждый день года. [Электронный ресурс]. – 2010. – Режим доступа: http:// www.cirota.ru/forum/view.php?subj=6041&order=desc&pg=21 – Дата доступа: 20.02. 2010.

25. Святитель Лука (Войно – Ясенецкий). Дух, душа и тело. [Электронный ресурс]. – 2010. – Режим доступа: http://anthropology.rchgi.spb.ru/dok31.htm – Дата доступа: 21.02. 2010.

26. Святитель Игнатий Брянчанинов. Книга первая. Аскетические опыты. Глава: Чин внимания себе для живущего посреди мира. Молящийся ум взыскует соединения с сердцем. [Электронный ресурс]. – 2010. – Режим доступа: http://www.klikovo.ru/db/book/msg/1424 – Дата доступа: 23.01.2010.

27. Правила Православной Церкви с толкованиями Никодима (Милаша), епископа Далматинско-Истрийского: Т.1. / Отв. ред. и перевод с сербского – священник Максим Козлов, вступ. ст. – протоиерей Владислав Цыпин.– М.: Отчий дом, 2001. — С. 140.

28. Святитель Григорий Богослов. Слово 45, на Святую Пасху // Святоотеческие тексты догматического содержания. Хрестоматия к спецкурсу по Догматическому Богословию / Сост. и комент.- Новиков Д.В., вступ. ст.- диакон Михаил Асмус. М.:Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет, 2007. – С.24.

29. Цит. по: Андрей Лоргус, священник. Православная антропология. Курс лекций 1996-2000 года. М.: Российский Православный Университет имени апостола Иоанна Богослова, 2001.-С.98.

30. Цит. по: Правила Православной Церкви с толкованиями Никодима (Милаша), епископа Далматинско-Истрийского: Т.1. / Отв. ред. и перевод с сербского – священник Максим Козлов, вступ. ст. – протоиерей Владислав Цыпин.– М.: Отчий дом, 2001. — С. 140.

Просмотрено: 616 раз.

Рекомендуем

Минская духовная семинария объявляет набор абитуриентов на 2020/2021 учебный год

Желающие поступить в Минскую духовную семинарию, должны подать документы до 7 августа 2020 года.

В Минской духовной семинарии состоялась презентация сборника публикаций известного белорусского деятеля В. В. Богдановича (1878–1939)

В ходе мероприятия перед слушателями выступил составитель сборника, доцент кафедры истории Беларуси, археологии и специальных исторических дисциплин ГрГУ А.С. Горный.