Хайдеггер и русская философия (несколько наблюдений)

Профессор Н.К. Гаврюшин
Линии сопоставления мысли Мартина Хайдеггера и русского любомудрия проведены в статье профессора Минской и Московской духовных академий Николая Константиновича Гаврюшина, написанной к юбилею немецкого философа.

Насколько актуальными оказались идеи М. Хайдеггера для его русских современников? И в самом ли деле популярность этого имени в России вызвана живыми запросами ума, а не является обыкновенной данью интеллектуальной моде?

По первым же откликам можно сделать вывод, что восприятие Хайдеггера было неоднородным и не столь уж энтузиастическим.

Лев Шестов сочувственно цитировал одного из немецких издателей: «Исчерпывающее изложение философии Гейдеггера дало бы нам Киргегарда» («Киргегард и экзистенциальная философия»). Правда и сам он в этот момент с датским мыслителем едва успел познакомиться, а в России его почти никто тогда не читал…

С.Л. Франк первоначально отнесся к Хайдеггеру резко неприязненно, но после появления Holzwege изменил свою точку зрения…

Наиболее сочувственной была реакция Н.А. Бердяева в журнале «Путь»,[1] а, пожалуй, самой взвешенной и аргументированной — оценка Г.Д. Гурвича, посвятившего Хайдеггеру целую главу в своей франкоязычной книге «Актуальные тенденции современной немецкой философии» (1930).

Бердяев увидел у Хайдеггера «христианскую метафизику без Бога», и считал, что автора «Sein und Zeit» в этом плане можно сопоставить… лишь с Фейербахом! «Атеизм, тоскующий по умершем Боге»… Почему бы тогда не с Ницше?

Позднее Бердяев противопоставлял учению Хайдеггера о смерти — Н.Ф. Федорова («Царство духа и царство кесаря», 1949). «Православный технократизм», однако, — сомнительная альтернатива хайдеггеровскому антисциентизму…

Сути рассуждений Гурвича о Хайдеггере Бердяев коснулся мало, а они немаловажны и симптоматичны. Прекрасный знаток Фихте, Гурвич не меньше Б.П. Вышеславцева или С.Л. Франка может считаться выразителем характерных интуиций именно русской философии…

О Хайдеггере Гурвич высказывается достаточно сдержанно, но совершенно очевидно, что Э. Ласк и Н. Гартманн у него вызывают гораздо больше симпатий. В отношении последнего он, в частности, говорит, что «его теория иррационального является самой глубокой из всех, которые развивались в последнее время в Германии и, возможно, также и других местах».[2] И хотя Гартманн «не смог преодолеть опасностей шеллингизма, и в конечном счете философия тождества Шеллинга торжествует в его философии», он все-таки с особой ясностью показал, что «феноменология призвана стать онтологией, понятное дело, аналитической онтологией актов, а не онтологией вещей».

Гартманн и Ласк, как и Хайдеггер — антигегельянцы, но Ласк тяготеет более к Фихте, а Гарманн — к Шеллингу. По мнению Гурвича, именно их системы прокладывают путь новой эпохе немецкой философии, которая «должна произвести окончательный синтез между традициями Фихте и Шеллинга и феноменологией».[3]

Для Гурвича очевидно, что философия Хайдеггера этой задачи не выполняет. Она «не дотягивается» до тех глубоких прозрений, которых достиг Фихте в последний период своего творчества… Хайдеггеру недостает апофатического богословия…

Диалектика, — рассуждает Гурвич, — должна остановиться перед неразрешимым противостоянием Духа и Логоса, потоком творческой активности и устойчивым бытием… «Диалектика, которая не дегенерирует в эманентизм, должна разуметь себя как «негативная диалектика Абсолюта»».[4] Она нераздельна с переживанием иррационального разрыва, пропасти между крайними противоположностями и Абсолютом.

А хайдеггеровская попытка «привязывать мораль к онтологии существования»[5] представляется Гурвичу совершенно неудачной.

В целом философия Хайдеггера, с точки зрения Гурвича, подтверждает, что есть все основания рассматривать феноменологическое движение как «глубокую реакцию против гегелизма и что ориентация на синтез феноменологии и послекантовского идеализма осуществляется в направлении традиции позднего Фихте и Шеллинга».[vi]

Сколь актуален в таком случае Хайдеггер для русской философии? Ведь Гартманн и Ласк сделали в этом направлении более ясные шаги?

* * *

Десять лет спустя после выхода в свет судьбоносная «Der Ursprung des Kunstwerkes» попала ко мне в руки… Я ожидал другого… В памяти звенело «существование как оставленная возможность», подспудно «очень замечательное», по определению Бердяева, учение о das Man пугало наглядностью «духовной смерти», а французский «новый роман» (Натали Саррот), которым я тогда занимался, казался живой ему иллюстрацией…Разве «Золотые плоды» — не о das Man?

Но оказалось — этимология как путь к онтологии… Конечно, утонченно, со вкусом, но после Розанова и Флоренского на русской почве — не захватывает…

И к тому же уже появился «свой Хайдеггер» — Георгий Дмитриевич Гачев. В ноябре 1974 он с женой был у нас гостях… Скромнейший и обаятельнейший «жидоболгарин», по его собственному определению, любомудрствовал в русском языке не менее живо и оригинально, чем знаменитый немец. И онтология конкретизировалась в космологии, даже «национальной», «индивидуальной»… Вскоре мы с женой в машинописи читали «Космос Достоевского»… Увы, уже тогда Гачева «домашние его» тащили, вполне «по-бердяевски», в фёдоровскую бригаду «воскрешения мертвых»…

Когда «хайдеггерианцем» (или, скорее, «гейдеггерианцем») стал «на свой лад» В.Н. Топоров, не берусь сказать, но вряд ли раньше 70-х. Флоренский для него явно первичнее… И скорее именно он помог Топорову связать ностратику Иллича-Свитыча с «Гейдеггером»…

 * * *

Хайдеггера в последней четверти XX века у нас переводили и популяризировали главным образом филологи, воодушевленные задачами культуртрегерства. Мало кто из них имел реальный опыт переживания классической немецкой философии, того же Гегеля, которому противостоял Хайдеггер, или Фихте и Шеллинга, в направлении которых виделась эволюция немецкой философии Г.Д. Гурвичу…

Впрочем, что там у нас… В 1993 г. в Германии мне с изумлением пришлось услышать от своих старших немецких коллег, что Шеллинга здесь «почти никто не читает, разве что узкие специалисты»… А я-то думал (еще не открыв Гурвича), что вариации на тему Kirche als Handlung (из «Философии искусства») здесь будут восприняты более заинтересованно…

Впрочем, если даже Карл Барт считал, что без Фихте и Шеллинга вполне можно обойтись, излагая богословие XIX века,[vii] эти надежды были наивными. Такие мыслители как Эрнст Бенц — редчайшие одиночки…

Короче говоря, не только в России конца XX века, но и в самой Германии немногие видели Хайдеггера в его реальном мысленном диалоге с предшествующей традицией… А в таком случае — могли ли правильно понять?…

Тема «Хайдеггер и Бибихин», наверное, слишком большая, чтобы ее затрагивать в этих заметках. Но один вопрос все-таки хочется поставить. В самом ли деле, как это полагает Г. Ревзин,[viii] Бибихин пытался соединить несоединимое — хайдеггеровскую «метафизику без Бога» и русский религиозный ренессанс? Иначе говоря, окажется ли Хайдеггер более успешным катехизатором, чем Флоренский и Булгаков — или Владимир Вениаминович об этом даже и не помышлял?

Последнее мне кажется более вероятным…

 

P.S. Проходившая в самом конце сентября в Доме Лосева Международная конференция, посвященная Государственной академии художественных наук (ГАХН), всколыхнула ряд новых сюжетов.

Помимо того, что с разных сторон вбили ряд крепких гвоздей в крышку гроба структурализма (Н.С. Плотников, Райнер Грюбель) – для этого дом Лосева был самым подходящим местом ? там, в частности, шла речь и о «Диалектике мифа», и о Кассирере… И тут я подумал: до начала Первой мировой войны все писали о движении «от мифа к логосу», о «борьбе за логос», а в 20-е годы началось движение в обратном направлении – «от логоса к мифу»! И как замечательно вписывается в него М. Хайдеггер – творец мифа о «бездомном бытии», находящем пристанище в языке…

Но если вспомнить, что по Розанову живое переживание «умирает» в слове, а для Тютчева «мысль изреченная есть ложь», то как-то горько становится и за это «несчастное бытие», и «несчастное сознание», его породившее… Может быть, «благую часть» избрал профессор Р. Грюбель, уже двадцать лет как изучающий наследие автора «Опавших листьев»?..


[1] Бердяев Н. О новейших течениях в немецкой философии// Путь, № 24. 1930. С. 116-117.

[2] Gourvitch G. Les Tendances actuelles de la philosophie allemande. E.Husserl, M.Scheler, E.Lask, M.Heidegger. Pr?face de L.Bruschwicg. Paris, 1949 (r?imp. 1930), p. 205.

[3] Ibid., p. 206.

[4] Ibid., p. 234.

[5] Ibid., p. 233.

[vi] Ibid., p. 231.

[vii] См.: Benz E. Schelling. Werden und Wirken seines Denkens. Rhein-Verlag, Z?rich — Stuttgart, 1955. S. 65

[viii] http://www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=533056

Портал Богослов.Ru

Просмотрено: 102 раз.

Рекомендуем

Расписание вступительных экзаменов на Отделение церковных искусств Минской духовной семинарии

Вступительные испытания проводятся с 8 по 12 августа (заезд абитуриентов 8 августа до 17:00).

Расписание вступительных экзаменов на Богословско-пастырское и Богословско-педагогическое отделения Минской духовной семинарии

Вступительные испытания проводятся с 8 по 12 августа (заезд абитуриентов 8 августа до 17:00).