К вопросу о методах толкования книги Откровения святого Иоанна Богослова

Диакон Святослав Рогальский

Публичная лекция преподавателя МинДАиС диакона Святослава Рогальского, прочитанная 9 октября 2012 г.

Книга Откровения, или Апокалипсис святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова во все времена являлась предметом особого интереса  как у ученых библеистов, так и у простых верующих. Правильное понимание и толкование Апокалипсиса всегда являлось необходимым для церковного сознания, поскольку, как в наше время, так и в минувшие эпохи, эта книга была предметом споров, разногласий и недоумений, причиной которых являлись как содержание книги, так и способы его толкования.

Само слово ?????????? переводится с греческого как «откровение», «явление», т.е. открытие того, что ранее было сокрыто и известно только Богу, о чем можно утверждать на основании значения однокоренного слову ?????????? глагола ??????????– открывать, раскрывать, делать явным. Выдающийся ученый библеист профессор Глубоковский Н. Н. свидетельствует: «По убеждению и предназначению писателя, она [книга] служит откровением во взятой области, раскрытием и приведением в ясность того, что было прежде темным, а теперь обрисовывается…».[1]

Книга Апокалипсис начинается словами: Откровение Иисуса Христа, которое дал ему Бог (Откр. 1:1). В связи с этим, само название книги «Откровение святого Иоанна Богослова», следует понимать ни как откровение самого Иоанна, а как откровение Господа Иисуса Христа, которое было получено от Бога и передано Христом Иоанну. Следует заметить, что апокалиптическая литература не исчерпывается одним «Откровением Иоанна». В истории существовали и другие Апокалипсисы, которые хотя и не вошли в канон Нового Завета, однако также представляют собой предмет исследования ученых библеистов. Таковы, например, апокрифические «Откровение Петра» (II в.), «Откровение Павла» (кон. IV в.), «Откровение Ездры» (не позднее IX в.) и другие, характерной чертой которых является эсхатологическое повествование об окончательной судьбе тварного мира.[2]

При попытках истолкования текста книги Апокалипсис многие исследователи, как в первые века христианства, так и в наше время, сталкивались с различными трудностями, которые приходилось разрешать, чтобы уяснить смысл этой уникальной книги. Данные трудности были обусловлены спорами об авторстве и каноничности книги, ее структуре и композиции, происхождении образов и собственно адресатов пророчеств, изложенных в ней.

В отношении авторства сама книга Откровения в начале и в конце говорит нам, что она является пророчеством «Иоанна» (Откр. 1:1; 1:4; 1:9, 22:8). Хотя в истории толкования книги встречались разные мнения относительно того, кем был автор Откровения, церковная традиция с ранних веков отождествляла его с любимым учеником  Господа Иисуса Христа – Иоанном Зеведеевым, (Иоанном Богословом), и приписывала ему авторство четвертого Евангелия и трех Соборных посланий. Уже в середине второго века св. Иустин, философ и мученик (+165), в «Диалоге с Трифоном иудеем» говорит об «Иоанне, одном из апостолов Христа, который пророчествовал согласно явленному ему откровению»[3]. Это является первым упоминанием книги Откровения в раннехристианских сочинениях. Несколько позднее свщмч. Ириней Лионский[4] (+202), Ипполит Римский[5] (+235) Тертуллиан[6] (+240) и Ориген[7] (+254) высказывались в пользу авторства Иоанна Богослова.

Однако, наряду с этим, следует упомянуть и о сомнениях, которые возникали по поводу подлинности Апокалипсиса. Епифаний Кипрский (+403) в своем «Панарионе» говорит об антимонтанистских группах («алогах»), которые, видя в Евангелии от Иоанна и Апокалипсисе основание идей монтанистов об Утешителе, стремились отвергнуть обе эти книги, считая их творением гностика Керинфа[8]. Евсевий Кесарийский в «Церковной истории» упоминает о Дионисии Александрийском (+265), который высказывался против аутентичности Откровения, поскольку выступал против идей хилиазма, которые базируются на содержании двадцатой главы Апокалипсиса[9].

Данные сомнения были, скорее всего, причиной того, что Восточная Церковь долгое время относилась к Откровению весьма сдержанно. Если на Западе списки с текстом книги широко распространялись и комментировались, о чем свидетельствуют первые толкования на Апокалипсис Викотрина, епископа Петавского (Верхняя Панония) (+304), Тихония Африканского (+309), а также включение Откровения в список канонических книг на Третьем Карфагенском соборе в 397 году, то на Востоке в это же время она встречает противоречивый прием. Как заключает в своем обзоре комментариев на Апокалипсис исследователь Вильям Вайнрих, отцы четвертого века (Кирилл Иерусалимский, Григорий Богослов, Иоанн Златоуст, Феодорит Киррский) воздерживаются от цитирования и толкования Апокалипсиса и включения его  в списки канонических книг. Тем не менее, наряду с этим, Епифаний Кипрский, Афанасий Александрийский, Василий Великий и Кирилл Александрийский используют Откровение в своих произведениях. Окончательно на Востоке Апокалипсис признан лишь на Пято-Шестом Соборе в 692 году, и к этому же времени относятся его восточные комментарии Экумения (6 в.), Андрея Кесарийского (+614) и позднее, Арефы (+932). Как известно, книга Апокалипсис не входит на Востоке в число книг, употребляемых за богослужением[10].

Однако, в Православном Типиконе мы можем встретить указание на чтение Апокалипсиса: Типикон предписывает чтение Деяний, Посланий апостольских и Апокалипсиса на так называемом Великом чтении за Всенощным бдением между вечерней и утреней (2 глава Типикона, 2-е «зри»). Для каждого чтения полагалось 4-5 глав. Начиная с Деяний в пятидесятницу, с недели Всех святых читаются апостольские послания, завершаясь в Великий пост Апокалипсисом[11].

Структура и композиция книги также представляют собой проблемный участок для экзегета. При простом, линейном прочтении книги, читателю может показаться, что она составлена хаотично, в ней много повторов и непоследовательностей. Однако при более внимательном прочтении и анализе, мы видим в ней четкую структуру, в соответствии с которой скомпонована книга.

Одной из таких особенностей является так называемая «седмеричность» структуры книги. Число 7 – наиболее часто встречаемое в тексте Апокалипсиса, оно употребляется в тексте 54 раза.[12] Число 7 символизирует полноту и является поводом для многочисленных исследований образов и ассоциаций, стоящих за этим числом. Учитывая седмеричную структуру Откровения, она, по словам исследователя Майкла Уилкока, подразделяется на восемь эпизодов, каждый из которых представлен семью видениями (септетами): Семь продиктованных посланий (1:9 – 3:22), Семь печатей (4:1 – 8:1), Семь труб (8:2 – 11:18), Семь видений космического конфликта (11:19 – 15:4), Семь чаш гнева Божия (15:5 – 16:21), Семь слов справедливого суда (17:1 – 19:10), Семь видений «нового неба и новой земли»  (19:11 – 21:8), Семь завершающих откровений: (21:9 – 21:19)[13].

Помимо этого, в Апокалипсисе присутствуют элементы античной хиастической структуры – системы параллелей и анти-параллелей, которые имеют свое средоточие в центре повествования (11 главе) и, таким образом, связывают воедино начало и окончание книги.

Структура Откровения напрямую связана с символикой и жанровыми особенностями повествования книги. Апокалипсис был написан в годы начинающихся гонений на христиан, и поэтому его содержание должно было быть понятным в первую очередь членам Церкви и сокрыто от посторонних. К концу первого века христианская церковь состояла как из иудеохристиан, так и христиан из язычников. В связи с этим апостол и евангелист Иоанн Богослов последовательно использует в своей книге образы из Ветхого Завета и античной мифологии для того, чтобы ее содержание было понятно и тем, и другим. Сегодня во многом наше непонимание отдельных мест Откровения обусловлено неглубоким знанием в первую очередь Ветхого Завета, и в частности, его пророческих книг.

Помимо этого, при прочтении книги Апокалипсис следует учитывать и тот факт, что состояние, в котором пребывал апостол Иоанн Богослов и в котором он воспринимал Божественное откровение, было очень трудно передать  обычным разговорным языком, и поэтому апостол всячески пытался использовать возможные литературные приемы и образные способы передачи того, что ему открывалось и что он  переживал. Вполне естественным в данном случае является достаточно непростое изложение текста и появление в истории множества толкований его образов.

Методы толкования, возникавшие на протяжении всего периода развития библеистики, весьма различны. Причем, каждый из них в какой-то степени является аргументированным и научно обоснованным.

История развития библейской науки показывает, что не только методы толкования Откровения, но и классификация этих подходов была неодинакова. Современный российский исследователь А. С. Небольсин выделяет пять главных школ-направлений: претеристическую, футуристическую, идеалистическую, историцистскую и непрерывно-историческую[14].

Школа претеристов придерживается мнения о том, что предсказания Откровения уже исполнились, как пророчества об уже совершившихся событиях раннехристианской истории.  Данный подход был систематизирован католическим богословом Луисом Алькасаром (1554-1613) и позднее Гуго Гроцием (1583-1645). Приверженцы данной теории считают более вероятной раннюю датировку Апокалипсиса – до 70 г. в отличие от восходящей к свщмч. Иринею Лионскому и широко поддерживаемой ныне версии о более поздней дате – последней декаде первого века (времени правления императора Домициана). Сильной стороной данной теории можно считать признание значимости пророчеств книги для ее первых читателей и восприятие Откровения как послания конкретным людям в конкретную эпоху. Недостатком данного направления являются явно натянутые толкования отдельных мест Апокалипсиса и умаление эсхатологического значения книги для будущих поколений христиан[15].

Школа футуристов относит пророчества книги к исключительно будущим событиям. Этот подход был представлен у святых отцов, а также у средневекового толкователя Франциска Риберы (1537-1591). Значение данного подхода состоит в справедливом акцентировании внимания на пророческо-эсхатологическом характере книги, а недостатком – отсутствие связи с настоящим временем, в котором находятся христиане[16].

Идеалистический подход отличает истолкование Апокалипсиса исключительно в символической форме – борьбы между народом Божиим и силами зла. Он просматривается в широком спектре толкований – от  святоотеческих до современных западных исследований. Акцент ставится на богословском, а не на историческом содержании книги и раскрытии ее образов, что зачастую не исключает крайностей аллегорического толкования[17].

Историцистский подход связывает события Апокалипсиса с конкретными историческими периодами в мировой истории. Пророчества Апокалипсиса воспринимаются как  пророчества о смене эпох в ходе истории. Этот подход, сформировавшийся средние века, сочетает в себе мировую историю и символизм образов Откровения. Присутствие в тексте уже упомянутых нами септетов (седмеричностей) посланий, печатей, труб, чаш трактуется символически как определенные периоды, которые повторяются в истории. Как отмечает итальянский исследователь Эдмондо Лупиери, родоначальником этого подхода можно считать Иоахима Флорского (1132-1202), который, в соответствии с повествованием Апокалипсиса, разделил всю историю на 3 периода по 42 поколения или по 1260 лет. Первый период – эра Бога-Отца, закончилась с Ветхим Заветом, второй период – эра Бога-Сына – простирается до времени Иоахима, третья эра – Бога — Духа Святого– начнется в 1261 году. В это время Христос будет сам править на земле, вместе с орденом девственников, которые будут Его сподвижниками. Этот орден был исторической проекцией монастыря св. Иоанна, основанного Иоахимом. Продолжатели этого направления зачастую связывают фигуру Антихриста с конкретными историческими личностями (как, например,  Петр Оливи отождествлял его с папой Бонифацием VIII) или отождествляют их с различными историческими мировыми катаклизмами[18].

Школа непрерывно-исторических толкователей, смысл книги для которых заключается в описании исторического очерка всей истории христианства со времени св. Иоанна Богослова до завершения мировой истории. Данный подход представляется наиболее обоснованным с точки зрения общего содержания книги Откровения, поскольку рассматривает Апокалипсис как книгу, описывающую как эсхатологическую реальность, в контексте общей истории христианства. Как отмечает В. Вайнрих, этот подход, восходящий к Папию Иерапольскому, св. Иустину Мученику, св. Иринею Лионскому, св. Ипполиту Римскому и Тихонию Африканскому, был систематизирован блаженным Августином и отверг хилиастическую трактовку двадцатой главы Апокалипсиса: тысячелетнее царство Христа трактуется как время бытия Церкви с момента ее основания и до Второго пришествия[19].

Можно сказать, что в современной библейской науке за последние 40 лет было создано больше экзегетических теорий, чем в течение последних 400 лет. К ним можно применить экзегетическую теорию рекапитуляции – когда в каждую историческую эпоху возникает толкование, которое в той или иной перспективе повторяет уже существующее.

Как отмечает авторитетный российский экзегет архимандрит Ианнуарий (Ивлиев), «содержание открываемой нам тайны (Апокалипсиса – прим. С. Р.) можно предельно кратко охарактеризовать как ответ на прошение молитвы Господней: «Да святится Имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя яко на небеси и на земли». На небе Имя Божие святится, воля Божия исполняется, там – Царствие Божие. О том, к?к осуществится то, о чем мы просим в молитве Отче наш, и о том, какое участие в осуществлении этого мы сами можем и должны принять, — об этом и повествует нам книга Откровения св. Иоанна Богослова»[20].

Апокалипсис является последней книгой Священного Писания. Интересен тот факт, что последние главы книги перекликаются с первыми главами книги Бытия: они тождественны в описании рая, Царства Божия. В этом мы видим все домостроительство человеческого спасения, изложенного в Библии: от рая, потерянного человеком до рая, обретенного для него Христом[21]. К сожалению, современное общественное сознание склонно зачастую видеть в Апокалипсисе прежде всего образ грядущего антихриста и связанных с ним бедствий, а не образ Христа и возвращенного Им рая. Для первых христиан Апокалипсис был в первую очередь книгой радости, потому что он говорил о желанной всеми встрече с Господом, по сравнению с которой все перечисляемые в Откровении бедствия являлись глубоко второстепенными. Поэтому наиболее богословски оправданным пониманием книги Откровения святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова будет ее восприятие как моста, соединяющего временное и вечное и ведущего нас из земного мира в Божественный свет.


[1] Глубоковский Н.Н. Благовестие христианской славы в Апокалипсисе святого Иоанна Богослова. Jordanville, 1966. С. 3.

[2] Витковский В., Витковская М. Апокрифические апокалипсисы. СПб.: «Алетейя», 2003. с. 185, 215, 200.

[3] Иустин Мученик. Беседа с Трифоном иудеем 81.

[4] Ириней Лионский. Против ересей 4. 20. 11.

[5] Ипполит Римский. Об антихристе 36.

[6] Тертуллиан. Против Маркиона 3.24.

[7] Ориген. Комментарии на Евангелие от Иоанна 2. 45.

[8] Епифаний Кипрский. Панарион 51.3

[9] Евсевий Кесарийский. Церковная история 3. 28. 2.

[10] Вайнрих В. Введение к комментариям на Книгу Откровения Иоанна Богослова. Библейские комментарии отцов Церкви и других авторов I-VIII веков. Новый Завет. Том 12: Книга Откровения Иоанна Богосло­ва I Пер. с англ., греч., лат., сир. яз. Под ред. Вильяма С. Вайнриха. Русское издание под редакцией Д. А. Федчука. Тверь: «Герменевти­ка», 2009. С. 14.

[11] Скабалланович М. Толковый типикон.- М., 2004. -с 608-609.

[12] Баркли У. Толкование Откровения Иоанна. Scottdale, USA: «ВСБ», 1987. С. 34.

[13] Уилкок М. Откровение Иоанна Богослова. СПб.: «Мирт», 2000. С. 15-18.

[14] Небольсин А. С. Методы интерпретации, эсхатология и структура Откровения Иоанна Богослова. // Вестник ПСТГУ I: Богословие. Философия 2010. Выпуск 3 (31) 2010. – с. 55-74.

[15] Там же, — С. 57.

[16] Там же, — С. 59.

[17] Там же, — С. 58.

[18] Lupieri E. A Commentary on the Apocalypse of John. Cambridge, 2006, — p. 4-6.

[19] Вайнрих В. Введение к комментариям на Книгу Откровения Иоанна Богослова. Библейские комментарии отцов Церкви и других авторов I-VIII веков. Новый Завет. Том 12: Книга Откровения Иоанна Богосло­ва I Пер. с англ., греч., лат., сир. яз. Под ред. Вильяма С. Вайнриха. Русское издание под редакцией Д. А. Федчука. Тверь: «Герменевти­ка», 2009. – с. 19-20.

[20] Ианнуарий (Ивлиев), архимандрит. Апокалип­сис. Беседы на радио «Град Петров» /. Машинопись. СПб, 2008.- С. 4.

[21]Макдауэлл, Д. Неоспоримые свидетельства. История свиде­тельства, факты, документы христианства / Д. Макдауэлл. М.: СП «Соваминко», 1992. С. 9.

Просмотрено: 684 раз.

Рекомендуем

В церковно-археологический музей Минской духовной семинарии переданы новые экспонаты

Благодаря щедрому пожертвованию протоиерея Георгия Латушко и протоиерея Вадима Петлицкого семинарская музейная коллекция обогатилась дарохранительницей, литыми иконами, подсвечниками и коллекцией металлопластики XIX ст.

Архиепископ Новогрудский Гурий завершил свои труды на посту ректора Минской духовной семинарии

Исполняющим обязанности ректора Минской духовной семинарии назначен Александр Валерьевич Слесарев, проректор по научной работе Минских духовных академии и семинарии.