Как священник с помощью "Фейсбука" восстанавливает заброшенные храмы

03 февраля 2012 Версия для печати

2.jpgК отцу Георгию нас сопровождает Стас — человек, ушедший из шоу-бизнеса. Работал с Параджановым, знает Михалкова, вместе со Стасом Наминым выпускал журнал, зарабатывал «бешенные бабки». Однажды понял, что все — не то. Бросил работу, с верой в Бога ушел ни с чем, в никуда. Теперь снимает свадьбы и документальное кино. Один из его фильмов будет об отце Георгии.

По пути к храму Стас бесконечно философствует о причинах падения морали в современном обществе. Убежден, что во время СССР с нею дела обстояли лучше.

— Тогда душа человека была заполнена. Ее грамотно заполнили идеологией, а сейчас? — рассуждает Стас. — Она начинает заполняться самой собой и получается хаос. А все потому, что все резко захотели денег.

Пока свадебный оператор объяснял причины деморализации общества, мы добрались до села Кутуково, где живет и служит отец Георгий.

На улице ни души. На вершине холма — храм. У ворот — священник. Он очень серьезен, но в бороде тщательно прячется улыбка.

У входа в храм крупными буквами маячит объявление: «Все таинства совершаются бесплатно. Все записки подаются бесплатно».

Храм святителя Николая отцу Георгию передали 10 лет назад. Ему удалось вернуть измученной церкви прежний облик. Правда, привести в порядок удалось лишь одну половину. Другую еще предстоит отремонтировать.

— Вот здесь, — отец Георгий показывает на сохранившиеся перегородки, — были кабинеты, а там, где алтарная часть, — указывает он на подгнивший пол, — туалет. В 95-м году у меня было рукоположение, тогда же меня десантировали сюда, без копейки в кармане. Этот храм был заперт, а недалеко стояла старая столовая, мне велели сделать из нее храм. У меня даже эскиз остался — где расположить алтарную часть, как купол сделать.

Чтобы восстановить один из залов храма, отцу Георгию пришлось научиться выкладывать плитку. Распиливая собственноручно керамическую плитку, он надышался вредной пыли и заработал силикоз легких. Профессиональную болезнь шахтеров. Как нормальный земной человек я не совсем понимаю, как можно было заполучить тяжелую болезнь, совершая столь Богоугодное дело?

Но потом было исцеление. Отец Георгий показывает на иконы святых Георгия Победоносца и царя-мученика Николая II и говорит, что они появились в храме благодаря болезни.

— Написал как раз в период обострения, когда Господь меня поставил между небом и землей. Чем ближе к смерти, тем ближе к Богу. И жизнь другая, и молитва другая, и состояние. Я понимаю, что сейчас так никогда не напишу.

А тогда кисть сама писала. Бывает такое прекрасное чувство, у поэтов и художников, когда их посещает Господь. А вообще была интересная история, как я стал священником, — озорным взглядом смотрит на меня отец Георгий. — Представь, я — художник. Сижу у печки, курю «Приму», впереди вся жизнь. Одна женщина здесь была, может, блаженная, — в общем, приходит она ко мне и говорит: «Юра, ты должен ехать в епархию». Я, естественно: какая епархия?! Долго сопротивлялся… Но у нее какой-то конфликт получился с киноархивом, и она решила, что я — единственный человек, который может поехать к владыке и сказать, чтобы архив отсюда съезжал — церковь должна быть церковью. И вот я с «Примой» в зубах и нулевым знанием о вере, приезжаю в епархию. «Ну что», — спрашивает меня басом владыка. «Да вот, говорю, женщина тут одна ненормальная отправила меня к вам зачем-то, а мне на этюды надо, и козы у меня, сено…». «Ну что ты, Георгий, — говорит он, — какие козы, тебе в семинарию надо». Я говорю, у меня денег нет даже на автобус, чтобы к вам приезжать. Одежда у меня была — телогрейка и кирзовые сапоги с портянкам, богемный художник. У меня была другая задача в жизни: в первую очередь — искусство, я им жил с детских лет. Помню, мне лет 5, мы с мамой во Владимирском универмаге, я выпрашиваю у нее тюбик фиолетовой краски. Не знаю зачем, но очень хочется. Тюбик был куплен, я вымазал им деревянную линейку и наслаждался запахом краски, как женщина духами.

— Вообще я тебе как священник и как человек, который много чего пережил, так скажу: самое прекрасное — это почувствовать любовь Бога к себе. И попробовать передать ее другим. Больше в жизни вообще ничего не нужно. …Я плохо видел оттенки цветов, нюансы. Всегда по-хорошему завидовал своим друзьям-художникам: они там где я лишь небо голубое видел, высматривали желтые, фиолетовые, зеленые оттенки! Один раз сижу, пишу этюд, козочки пасутся, девочка, домики. Вижу, что все гармонично, но увидеть нюансов не могу. А как только смирился с этим, мне как будто пелену с глаз убрали — увидел все. Даже рот раскрыл — и быстрее за кисточку схватился. Крыша — рубероид черный, — а там и фиолетовый, и блики от неба идут! Картины, что у меня дома, около 70 работ, были написаны буквально за год, а случилось это так. Я ехал из владимирской тюрьмы от зеков. «Батюшка, — говорят они мне, — мы храм построили, а ты нам, типа, в натуре, красочки не привезешь?». «Базара нет, — говорю, — привезу».

И поехал покупать браткам краски. Только что-то у меня внутри шевельнулось, и я понял, что попал. В общем, взял краски им и себе, и начал писать. И за год написал все эти картины. Когда Господь дает, все получается.

— Потом уже, правда, обратный эффект получился, — признается священник, — когда Господь мне это открыл, я понял, что рисовать бесполезно. То, что видит глаз, — невозможно передать кистью. Но поскольку я без этого уже не могу, как курильщик без сигареты, я все равно беру кисточку. Мне так спокойнее становится, а если не рисую, у меня как в песне у Ваенги «внутри все бродит-ходит и места не находит».

— Царские врата, — показывает священник храм села Подберезье, который он тоже восстанавливает, — подарок тех самых владимирских зеков, которые у меня красочки просили. Еще интересная история, до нас тут решетки с окон начали растаскивать. Так мои помощники табличку сделали: «Того, кто возьмет что-нибудь из храма, настигнет кара Божья». На следующий день сломанная решетка стояла у ворот.

Чтобы возродить храм, построенный потомственными дворянами из рода генерала Орлова, священнику пришлось зарегистрироваться на «Фейсбуке».

Божией помощью и с помощью Фейсбук нам удалось за сезон собрать 1 миллион 300 тысяч рублей, — говорит он. — Там оказалось очень много отзывчивых людей, которые по копейкам собрали эту сумму. И я понял, возродить храм можно без богатых спонсоров, была бы добрая воля простых людей.

В пустом амбаре копошатся два мужичка. С горем пополам выясняю, что в селе 86 домов, совхоз развалился, работы нет, в храм ходить некогда.

-Чем же все заняты? — не отстаю от мужиков.

— Пьют, — с вызовом бросают они. — С горя. Работать местные ездят во Владимир. Полчаса на автобусе в один конец — 41 рубль. Чтобы пачку сигарет в день купить, зарплата должна быть не меньше 15 тысяч.

И взявшись за дрель дают понять, что разговор окончен.

Через дорогу — местный магазинчик. Две дамы разговаривают через прилавок.

— Храм у вас красивый, — начинаю разговор, — бывали там?

Дама-продавец, глядя на меня с подозрением, выдавливает «нет». «А когда ходить-то?» — искренне удивляется покупательница.

Как же так — столько сил вложено в восстановление, а люди даже не желают знать, что там, за стенами. Кроме того, регулярно сочиняют доносы на «попа».

— Сейчас происходит окончательный выбор: нужен человеку Бог или нет. В 90-е годы в храме с семи утра до четырех вечера было не протолкнуться. Желающих было столько, что не успевали исповедовать. Сейчас же вокруг восхваляется комфорт — «мы достойны этого шампуня», «ты достоин этой машины». Люди, вероятно, не того искали в вере. На исповеди каются в грехах «Кусок селедки съела!». А с бабушками у меня тут такая борьба была! У меня аж сердце болело после этих разборок. Но теперь любой может войти, и никто к нему не придерется. На службе — тишина. А то, как в пчелином улье «у-у-у-у-у-у», ничего не разобрать. И давно перестал венчать и крестить без приготовления. Пока не увижу, что человек готов, крестить не буду.

— Как же вы поймете, что он готов?

— По глазам увижу. По человеку видно, искренне он хочет или для галочки. Я спрашиваю у своих прихожан: зачем ребеночка крестить, а мне отвечают: «ну чтоб не болел, не плакал». Это все язычество наше виновато. Бог, он все дает, только мы не видим и не понимаем. Нужно бы пойти за Богом, а мы говорим, не-ет, мы будем на диване лежать, но чтобы у нас все было. А надо жертвовать. Чем? Привычками, страстями. Бог среди нас, ты к нему только руку протяни, он к тебе две руки тянет. Бог говорит просто: дай мне свое сердце и все. Ему не нужны ни свет, ни золотые купола, ни красивые тексты — только сердце.

Рекомендуем

Вышел первый номер научного журнала "Белорусский церковно-исторический вестник"

Издание ориентировано на публикацию научных исследований в области церковной истории. Авторами статей являются преимущественно участники Чтений памяти митрополита Иосифа (Семашко), ежегодно организуемых Минской духовной семинарией.

Принимаются статьи во второй номер научного журнала "Труды Минской духовной семинарии"

Целью издания журнала «Труды Минской духовной семинарии» является презентация и апробация результатов научной работы преподавателей и студентов Минской духовной семинарии.