Как живет православная община Эстонии

29 апреля 2012 Версия для печати

2.jpgПравославная община Эстонии немногочисленна (да и страна-то маленькая), но имеет особое значение в новейшей истории Русской православной церкви: именно отсюда родом и именно здесь начал служение патриарх Алексий II. Олег Кашин пообщался с владыкой Корнилием, занимающим ныне пост эстонского митрополита, с которого для Алексия начался путь к патриаршеству.

Когда договаривались о встрече, помощник митрополита назвал улицу, номер дома и номер квартиры; я уточнил — мы идем к владыке домой? Оказалось, нет, не домой, просто резиденция таллинского митрополита находится в квартире жилого дома в старом городе. В этой квартире до Корнилия было рабочее место будущего патриарха Алексия, но его портрет висит у Корнилия в приемной, а в рабочем кабинете — большая картина, на которой изображен молодой незнакомый священник, и я не знаю, обиделся митрополит Корнилий или обрадовался, когда я спросил его: «Это вы?» Нет, это не он, это святой Платон Эстонский, первый хозяин этого кабинета, в котором ему, впрочем, даже побывать не удалось ни разу.

— Чтобы вы понимали, откуда мы здесь взялись, — митрополит надевает свои, может быть, слишком по-молодежному выглядящие очки Ray Ban и открывает книгу про святого Платона. — Православие в Эстонии появилось во времена Российской империи, когда церковь пыталась массово обращать эстонских лютеран в православие. К сожалению, эти попытки были в основном неудачными, православие здесь не утвердилось, а началось эстонское православие в Риге.

В Ригу эстонские крестьяне в XIX веке ездили на заработки, и местный православный епископ Иринарх, как рассказывает Корнилий, «ласково их встречал и помогал переносить трудности», — Рига стала первым центром эстонского православия, а вторым стал Петербург по той же причине: эстонцы туда массово ездили зарабатывать, а чужбина располагает к смене веры.

31 декабря 1894 года в Петербурге открылся первый эстонский православный приход. Службы шли в подвале Малоколоменской Воскресенской церкви. Настоятелю прихода, будущему епископу Платону Синод разрешил вести службы на эстонском языке, и когда теперь митрополит Корнилий во время служб чередует русские и эстонские духовные тексты, он продолжает традицию, заложенную Платоном в Петербурге.

Почему Платон святой — в общем, и спрашивать необязательно. Русский священник в начале XX века мог стать святым единственным и общеизвестным способом, и единственное, что хочется уточнить у митрополита: где именно большевики расстреляли Платона, в Петрограде?

— Нет, здесь, в Эстонии. Патриарх Тихон отправил его в Ревель епископом — это был декабрь 1917 года, хиротония была 31 декабря здесь, в Александро-Невском соборе, но эта резиденция тогда еще не была готова, и он большую часть времени проводил в Тарту.

Эстляндская трудовая коммуна — первое советское государство на эстонской земле, — просуществовала несколько недель, но этих недель хватило, чтобы занять в декабре 1918 года Тарту и устроить в этом городе полноценный красный террор. В здании местного банка организовали тюрьму, в которую вместе с несколькими сотнями арестованных поместили и епископа Платона.

— Даже не было формального повода — просто ни за что, шел по улице, забрали. У эстонских красных к православию какое-то особое чувство было даже по сравнению с Россией. Даже митинги устраивали в храмах — назло.

Через три недели, когда эстонская армия отбила Тарту, тело епископа Платона было обнаружено в общей могиле, и в книге митрополита Корнилия «Святые земли Эстонской» написано, что опознать его смогли только по спрятанной на груди панагии — семь штыковых ран и четыре огнестрельные, в том числе одна от выстрела в правый глаз, затылок пробит прикладом винтовки.

— Я родился через пять лет, здесь, в Таллине, — говорит митрополит дальше, видимо, чтобы я, глядя на его возраст, не спросил, почему его не расстреляли вместе с Платоном. Митрополит Корнилий — старейший действующий архиерей Русской православной церкви.

По паспорту он — Вячеслав Васильевич Якобс. Фамилия шведская, но сам говорит, что он русский, хоть и в пятом поколении житель Таллина. Прапрадед приехал в Ревель сразу после Северной войны в начале XVIII века, и его огороды были, как говорит митрополит, сразу за стеной Старого города, на месте нынешней гостиницы «Виру». Прадед жил уже по внутреннюю сторону крепостной стены и даже основал музыкальное общество «Гусли» для развития музыкальной культуры у эстонских крестьян.

Но это — материнская линия, а отец у митрополита не местный. В звании полковника вместе с армией Юденича воевал за Эстонию против красных, остался жить в Таллине, где его и расстреляли уже в 1940 году, после присоединения Эстонии к СССР. Будущему митрополиту было тогда 16, но в статусе сына врага народа он прожил меньше года — потом пришли немцы.

На вопрос, считал ли он их освободителями, митрополит не ответил — вспомнил вместо этого, как его чуть не призвали в эстонский легион СС, но он взял справку в храме, в котором был псаломщиком, и его оставили в покое: лица духовного звания призыву не подлежали.

— Но у нас и в церкви эта линия фронта была. В 1925 году Эстонская церковь перешла в подчинение Константинопольскому патриарху, а в 1940-м наш епископ Александр принял советскую власть и ездил в Москву каяться к Сергию (будущему патриарху). Сергий образовал для нас с Латвией общий экзархат, поставил митрополитом Сергия Воскресенского. А потом пришли немцы, и Александр опять откололся, объявил свою епархию. Немцы признавали обе и одинаково относились к обеим. Но я бы не стал называть экзархат Сергия советской церковью — когда Красная армия отступала, Сергию предложили эвакуироваться, он отказался, остался здесь, причем как остался — спрятался в соборе и никуда не поехал. Псковскую духовную миссию — ее ведь он и создал. Я не знаю, как сложилась бы его судьба после войны. Может, и расстреляли бы. А может, его и расстреляли — никто не знает, кто его убил. В 1945 году ехал из Вильнюса в Каунас и не доехал. Вроде бы напали люди в немецкой форме, но в то время это мог быть кто угодно. В общем, убили Сергия. А Александр за границу уехал.

Корнилию после войны тоже пришлось уехать из Эстонии — говорит, «были причины», не уточняя, какие. С 1951 года служил настоятелем храма в Вологде. В 1957 году, во время хрущевской антицерковной кампании, получил десять лет лагерей за антисоветскую агитацию. «Мордовских лагерей», — уточняет митрополит, улыбаясь. Отпустят его условно-досрочно через три с половиной года, реабилитируют только при Горбачеве.

— После лагеря вернулся в Эстонию. Тогда в очередной раз хотели закрыть наш собор, но патриарх Алексий отстоял, и я понял — если собор не закрыли, худшее уже осталось позади.

Александро-Невский собор 1912 года постройки в таллинском Вышгороде, прямо напротив эстонского парламента, — храм, которому несколько раз повезло. Сначала — в 20-е годы, когда власти независимой Эстонии всерьез хотели его снести как символ имперского прошлого, но не нашли на снос денег, потом хотели устроить в храме планетарий, но в республике не оказалось специалистов, способных его организовать. Уже после войны, в 1952 году, как рассказывает митрополит, на колокольне собора ударили в колокол ровно в ту минуту, когда в здании напротив какой-то важный чиновник разговаривал по телефону с Молотовым, и разговор пришлось прервать — тогда храм тоже хотели закрыть, но тоже передумали, ограничившись опечатыванием колокольни.

Разговоры о том, что собор стоило бы закрыть, ведутся в Эстонии до сих пор — огромный чужой храм прямо у крыльца парламента действительно выглядит достаточно странно, но вряд ли кто-то всерьез захочет за это браться. Все-таки храм — это не «Бронзовый солдат». Единственное, что трудно понять — как собор не отобрали у Русской церкви в девяностые, когда единственной официально зарегистрированной православной церковью Эстонии была апостольская, подчиненная Константинополю. «Мы тогда жили с документами некоммерческой организации, церковью нас официально здесь не считали, — вспоминает митрополит. — Только десять лет назад нас зарегистрировали как церковь, а почему собор не отобрали — ну как-то с самого начала была договоренность, что кто в каком храме служит, тот им и владеет. В этом соборе служим мы».

Став в Эстонии главой легальной церкви, митрополит Корнилий стал посещать официальные мероприятия, на которые его раньше не звали: приемы у президента, торжества в парламенте и так далее. Когда мы с ним разговаривали, он собирался ехать в тюрьму под Нарвой освящать иконостас — после регистрации церковь получила возможность проводить службы в тюрьмах и открывать тюремные церкви. «В армии мы тоже можем держать соих капелланов, но пока этой возможностью не пользуемся, — говорит митрополит. — Там эстонский язык надо знать по первой категории, а у нас таких священников почти нет». В тюрьмах эстонский язык не обязателен.

Автор — специальный корреспондент ИД «Коммерсантъ». 

 

Рекомендуем

Вышел первый номер научного журнала "Белорусский церковно-исторический вестник"

Издание ориентировано на публикацию научных исследований в области церковной истории. Авторами статей являются преимущественно участники Чтений памяти митрополита Иосифа (Семашко), ежегодно организуемых Минской духовной семинарией.

Принимаются статьи во второй номер научного журнала "Труды Минской духовной семинарии"

Целью издания журнала «Труды Минской духовной семинарии» является презентация и апробация результатов научной работы преподавателей и студентов Минской духовной семинарии.