Учение Оптинских и Глинских старцев о смирении

Гуров А.Ю.

Апробационная статья студента III курса Минской духовной академии Антона Гурова.

Глубоко и  неразрывно связано с покаянием и верой смирение. Смирение – это то, необходимое качество, благодаря которому мы достигаем единения с Богом, благодаря которому вся наша духовная жизнь и добрые дела приносят свои плоды. Смирение это заповедь Божия, заповедь, которая ведёт нас к богоподобию. «Возмите иго моё на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем» (Мф. 11, 29), – говорит Христос. Смирение настолько привлекает на нас благодать Божию, что ещё в Ветхом Завете, пророк Давид в своих псалмах сказал, что «близок Господь к сокрушенным сердцем и смиренных духом спасет (Пс. 33. 19)[i]

Смирению, как добродетели уделяли самое большое внимание все святые отцы. Можно сказать, что все святые подвижники ценили смирение выше всех дарований. Каждое святоотеческое творение пропитано учением о смирении. В частности, первостепенное значение смирению уделяет в своём духовном делании преподобный Паисий (Величковский). «Смирение сердечное без труда спасает человека старого, больного, убогого, нищего и необразованного; ради него прощаются все согрешения; оно от самой бездны греховной возводит человека. Чрез смиренномудрие все вражеские сети и замыслы разрушаются, и оно укореняет жизнь духовную и соблюдает от падения»[ii], – говорит старец. По мысли преподобного Паисия в нашем духовном делании мы должны всегда помнить: «Награда подаётся не столько за труды, сколько ради смирения. Лучше быть согрешающим и кающимся, чем исправляющимся и возносящимся»[iii]. Старец советовал своим ученикам «во всем избирать себе худшее»[iv], для того чтобы страсти душевные умолкли, ведь «смирение никогда не падает, ибо ниже всех лежит»[v]. «Навыкни говорить о каждом человеке добро, а себя уничижай, – говорит преподобный.  – В этом – великое смирение, возводящее душу из ада, отсечение страстей и великая победа и оружие против диавола»[vi].

Смирение «есть риза Божества, в которую облеклось вочеловечившееся Слово и через него приобщилось нам в теле нашем»[vii], – говорил известный подвижник седьмого века преподобный Исаак Сирин. Благодаря этим словам преподобного мы можем более ясно для себя понять и уяснить святоотеческое учение о смирении, в данном случае  учение преподобных Оптинских и Глинских старцев. Ведь для преподобного Исаака говорить о смирении – это говорить о Боге, потому что Бог в его восприятии Тот, Кто в наивысшей степени, «кроток и смирен сердцем» (Мф. 11, 29). Поэтому и смиренный человек – это тот, кто уподобляется Самому Богу. А «усыновление Богу и уподобление Ему происходят, – согласно Исааку, – не столько через различные аскетические делания, сколько через приобретение смирения. Делание без смирения не приносит никакой пользы, а смирения и без дел достаточно для усыновления Богу»[viii]. Слова преподобного Исаака Сирина часто цитировал преподобный Амвросий Оптинский. Старец также утверждал, что смиренный человек – это человек, становящийся на путь совершенства христианского, а совершенство «в глубине смирения»[ix]. Об этом совершенстве писали и другие Оптинские и Глинские старцы в точности цитирующие этого святого отца. Вообще духовные писания преподобного Исаака Сирина очень высоко ценились Оптинскими и Глинскими старцами. Старцы знали их можно сказать наизусть. Большинство их мыслей повторяют мысли этого святого подвижника. Как писалось ранее, в Оптиной даже был осуществлён перевод его творений на русский язык. Преподобный Исаак Сирин, замечательно знавший духовную психологию человека, учил, что бывает и притворное смирение самообмана. «Не всякий, кто от природы робок и спокоен, целомудрен и мирен, стяжал настоящее смирение. Смиренный человек скрывает все те свои свойства, которые могут дать повод к превознашению. Он не надмевается. Он не видит никаких своих заслуг в том, что получил что-то в дар. Тот, кто сокрушает своё сердце воспоминанием о былых прегрешениях, – ещё только на пути к смирению. Для смиренного естественное состояние – видеть в себе жалкого грешника, которого все должны презирать… Ты желаешь узнать, искренне ли твоё смиренномудрие? Задумайся над тем, как ты сносишь обиды. Не смущает ли тебя какое-то услышанное тобой укоризненное слово?»[x]. Преподобный Исаак Сирин настолько глубоко и чётко дал определение этой дорогой добродетели, что в последующем многие святые подвижники пользовались его мыслями. Ставя смирение из всех дарований самым близким Богу, он решительно считал, что оно делает нас подобными Самому Богу. Человек, который стяжал смирение, в его понимании получил в дар всё небесное наследие. Сохранились замечательные слова преодобного Исаака обращённые ко всем нам: «Будь проще – и узришь славу Божию в самом себе. Пусть лучше другие презирают твоё величие, чем тебе возвеличивать собственное ничтожество. Не ищи уважения от людей: вспомни, что изнутри ты весь покрыт греховными язвами. Зри в себе грешника и неси на себе осуждение за всю прошедшую жизнь. Будь невеждой и простецом в своей премудрости, а не мудрецом в своём невежестве»[xi].

Рассматривая учение Оптинских и Глинских старцев о смирении замечаешь,  что оно пропитано святоотеческим духом. Оптинские и Глинские старцы рассуждали и мыслили в одном направлении с преподобным Исааком, преподобным Иоанном Лествичником и преподобным аввой Дорофеем. О чём свидетельствует многократное и точное цитирование старцами этих святых отцов. Но особенно видно, что учение Оптинских и Глинских старцев о смирение является глубокой и важной основой их духовного делания. И тут становится заметным влияние преподобного Паисия (Величковского). Их учение о смирении становится  самым затрагиваемым вопросом в их эпистолярном наследии. Смирение, по учению старцев, есть главный фундамент, «основание всей нашей духовной жизни»[xii], начало пути к духовному совершенствованию и спасению христианина. Смирение, как неотъемлемое качество Оптинского и Глинского старчества было характерной чертой каждого старца и поэтому каждое слово их духовного назидания непосредственно имело цену для них, они на собственном опыте знали и чувствовали всю великую силу и ценность смирения. Для них смирение было: «Великим сокровищем»[xiii], «матерью дарований»[xiv], «основанием всех добродетелей»[xv], «драгоценным бриллиантом»[xvi],  «небесным благоуханием»[xvii], «азбукой»[xviii] и «алфавитом»[xix] христианской жизни.

Воистину, ничто так не действует благотворно на душу человека как личный добрый пример.  Рассматривая жизнеописания Оптинских и Глинских старцев, мы видим, что они все обладали этим самым ценным и самым тяжёлым даром, даром глубокого и полного смирения. Их личный облик и пример особенно предавал цены и авторитет их словам. Например, согласно жизнеописанию старца Макария Оптинского, его очевидной добродетелью  было глубокое смирение. «Смирение старца выражалось во всяком движении и слове и в виде его. Это же глубокое смирение давало ему и мирность духа»[xx]. «Изумительно было спокойствие преподобного Макария в минуты его наставнической деятельности. Он с одинаковым терпением выслушивал нелепое суеверие и безумное вольнодумие, бессмысленную жалобу крестьянской женщины и замысловатую пытливость учёного человека. Ничто не могло возмутить его христианского терпения, его полного христианского спокойствия, всё было покорено им в себе глубочайшему смирению»[xxi].  Как пишет  в своём очерке В. Н. Лосский: «Великое смирение старца Макария было источником той сверхъестественной власти, которую этот немощный старец имел над душами: его всегда тихая речь склоняла горделивых, возвращала надежду отчаявшимся, вновь приводила к вере разуверившихся. Даже дерзания бесов не могли сопротивляться этой силе» [xxii].  Жизнеописание старца рассказывает особый случай. Однажды один человек каждый раз, как находился в присутствии чего-либо священного, подвергался приступам сумасшествия. Все врачебные средства, которыми как в России, так и заграницей его лечили, были бессильны перед его духовной болезнью. В конце концов, больного привезли в Оптину. Пока ходили за старцем, его оставили в монастырской гостинице. Больной, прежде никогда раньше об отце Макарии не слышавший, стал кричать: «Макарий идёт, Макарий идёт!». В то время, когда старец входил в комнату, бесноватый, ринувшись ему навстречу, сильно ударил его по щеке. Макарий тут же подставил ему другую. Этого бес выдержать не смог: Больной, как подкошенный, упал к ногам старца и долго лежал в обмороке, а потом поднялся  здоровым[xxiii]. Этот случай из жизни старца, свидетельствует какую силу имеет смирение в борьбе с злыми духами. По мысли Глинского старца, схиархимандрита Иоанна (Маслова): «Единственными средствами освобождения от тиранства диавола и распознания его злого умысла являются смирение, то есть осознание своего ничтожества и молитва. Это  –  два крыла, могущие вознести на небо каждого христианина»[xxiv].

О ценности и силе смирения свидетельствует так же случай из жизнеописания Глинского старца Евгения, который сам был исполнен глубокого смирения: На старца обрушился со всей злобой один крестьянин и хотел было ударить его в лицо. Но старец смиренно поклонился ругателю и, не будучи виновен, попросил прощения. Крестьянин был поражён таким поступком и сам со слезами пал на колени. Отец Евгений великодушно простил его и сказал ему несколько добрых, полезных для душевного спасения слов. «С тех пор, несколько лет, до самой смерти отца Евгения, этот крестьянин приходил за советом к молодому монаху»[xxv].

Отличительной чертой старца Оптинского преподобного Антония так же, было  его сердечная чистота и глубокое смирение. Он никогда никого не осуждал и не порицал, ничем не соблазнялся, ни о ком не изменял благой мысли. Смирение преподобного Антония проявлялось во всём.  Например, как повествует жизнеописание: «После избрания  настоятелем молодого иеромонаха отца  Исаакия, старец смирялся перед ним как простой послушник.  А отец Исаакий, благоговевший перед ним, приветствовал его земным поклоном, в ответ на что и преподобный, несмотря на боль в ногах, совершал земное поклонение»[xxvi].

Главным отличием старца Исаакия (Антимонова) Оптинского , тоже  была искренняя простота и смирение. Имея желанную цель – спасение души, «он всеми силами старался избегать славы мира сего, уклоняясь даже от принятия священства, и только по убеждению своего духовного отца, преподобного Макария, со слезами согласился на посвящение»[xxvii]. Простота обращения его с братьями была поразительна. «Вне начальственных отношений он считал всех как бы равными себе; не стеснялся сажать своих монахов рядом с собою пить чай или беседовать»[xxviii].  

Глинский патерик, повествуя о старце Архипе, называет смирение его второй природой. При малейшем недовольстве брата он тут же просил прощения: «Он выше (достойнее) меня»[xxix], – говорил старец. Преподобный тридцать три года пробыл на послушании в пекарне. Ему несколько раз предлагали быть старшим, но любитель смирения предпочитал лучше подчиниться, чем повелевать: «Я ничего не смыслю, простите меня, неразумного, – говорил он, падая в ноги, – назначьте другого»[xxx]. Десятки лет спустя поступившие при нём рясофорные послушники были старшими, а он, мантийный монах, повиновался им, оставаясь младшим.

О глубоком смирении преподобного Иосифа Оптинского нам также повествует его жизнеописание: «Отличительной чертой его характера была необыкновенная скромность, деликатность, уступчивость, со временем эти качества глубоко проникли во всё его существо и претворились в великие добродетели смирения, любви и ангельской кротости. Смиренная поступь, опущенные глаза, краткий ответ с поклоном и всегда неизменно скромная, приветливая улыбка… в нём чувствовалось что-то особенное»[xxxi]. Он был человек «глубокого внутреннего мира, хранивший сердечное безмолвие и непрестанную молитву»[xxxii].

Глинский старец преподобный Андроник (Лукаш), даже походкой своей обнаруживал царившее в его душе смирение. «Он ходил всегда смиренно согнувшись»[xxxiii].  Однажды его шутя спросили: «Как же вы стояли в строю в армии?» Он в ответ широко расправил грудь и поднял голову, затем снова принял свой обычный смиренный вид[xxxiv]. Старец обладал явными благодатными дарами, был прозорливцем и чудотворцем, но всегда видел в себе свои немощи, боялся кончины и Суда Божия. Свой трудовой образ жизни он всегда считал отдыхом. В одном из писем духовному чаду он пишет: «Я очень благодарю за ваши заботы обо мне грешном паче всех человек»[xxxv]. В письме духовным чадам священникам, находящихся в Троице-Сергиевой Лавре, он благодарит за посылки и жалуется: «Одного – смирения и терпения нет. Помолитесь, чтобы быть мне истинным монахом и служителем Божиим, днём и ночью иметь память смертную и истинное смирение, его же сатана трепещет, и послушания. Я проверяю свою совесть и нахожу, что я это всё потерял и живу в рассеянности и небрежении о своём спасении; всё стараюсь положить начало и не кладу, а смерть уже очень близко, так и паки я вас всех молю: сотворите обо мне грешном молитву у Преподобного»[xxxvi].

В надгробном слове, посвящённом памяти почившего Оптинского старца Варсонофия, митрополит Трифон (Туркестанов), его духовный сын,  говорил: «Ты умел только любить, только творить добро… Ты всё принимал с покорностью, как многострадальный Иов. Я свидетель, что ни одного слова осуждения кому бы то ни было я не слыхал от тебя. Я как пастырь знаю, что в наше время значат такие старцы. Его наставления тем более ценны, что с образованием он соединил высоту монашеской жизни…»[xxxvii]

Говоря о духовном облике преподобного Нектария Оптинского, Иван Михайлович Концевич, замечал: «Невозможно передать его дивные качества воплощённого смирения, необычайной кротости и скромности, любви и всего непередаваемого обаяния его благодатной личности»[xxxviii].

Преподобный Илиодор (Голованицкий), будучи «глубоко смиренен сердцем всю свою жизнь не позволял снять с себя портрет»[xxxix]. А преподобный старец Серафим (Романцев), когда приезжал в Москву по делам Глинской обители и намеревался посетить знакомых,  никогда не выражал желания вызвать такси или отвезти его на машине. Спокойно пользовался городским транспортом[xl].

Смирение было для них тем важным материалом, который крепко связывает наше духовное устроение, и если нет его, то наше строение рассыпается. Преподобный Макарий Оптинский с особой важностью советует «при исполнении добродетелей – скреплять каждую смирением»[xli], потому что именно «во смирении состоит успех в духовной жизни»[xlii], и если «всех наших зол причина – гордость, то всех благ ходатай – смирение»[xliii], ведь только по мере «смирения нашего мы получаем помощь Божию»[xliv].

Оптинские и Глинские старцы единодушно ставят смирение на первое место нашего духовного возрастания, именно в смирении должен быть начинаться путь нашего совершенствования, путь ко спасению. «Самое главное для спасения – смирение»[xlv], – говорил Глинский старец преподобный Илиодор (Голованицкий). «Без смирения, основания всех добродетелей, никто не может наследовать Царствие Небесное, ибо Господь взирает токмо на кроткого и смиренного и трепещущего словес Его (Ис. 66, 2)»[xlvi], – писал Глинский старец преподобный Макарий (Шаров). По мысли Глинского подвижника: «Вся наша правда и добродетели, если не растворит Господь Своим милосердием, обрящутся пред Ним аки рубище, в срамоте поверженное; посему нам необходимо всегда смирять себя, а не возноситься»[xlvii]. Если «есть смирение – всё есть, а нет смирения – ничего нет», – говорил преподобный Варсонофий Оптинский, считающий, что «без смирения добродетель ничто»[xlviii]. «Без смирения человек беден и никогда не может быть покоен в духе, без смирения вся великодаровитость человека есть навозная куча»[xlix], – смело замечал преподобный Глинский старец Серафим (Романцев). Потому что, по словам преподобного Никона Оптинского: «Какое бы здание добродетели мы не возвели, оно рухнет без смирения»[l]. По объяснению преподобного Иоанна Лествичника, – которого дословно цитирует преподобный Макарий, – «если любовь возвышает, смирение не даёт пасть»[li]. Преподобный Анатолий (Зерцалов) замечал, «дарования даются не трудам а смирению»[lii]. Следовательно, труд духовного возрастания напрямую зависит от нашего смирения. Как учил Глинский старец Пахомий (†1821): «Христианское совершенство состоит в глубине смирения. Все труды и подвиги наши только тогда будут иметь ценность в очах Божиих, когда будут основаны на смирении»[liii]. «Во всяком месте всеми силами мы должны стараться соблюдать всё то, без чего мы жить и спасаться не можем, именно: иметь глубочайшее смирение, то есть думать о себе и считать себя всегда наигрешнейшими и худшими всех живущих»[liv], – писал преподобный Глинский старец Пётр (Лешенко). Глинский старец Серафим (Романцев) даёт следующую характеристику смиренному человеку: «Истинно смиренный всех, как себя, любит, никого даже и мысленно не осудит, всех сожалеет, всем желает спастись, видит свою греховную нечистоту и со страхом помышляет, как будет отвечать на суде Божием, но не предаётся отчаянию или унынию, а твёрдо уповает на Бога. Истинно смиренный, тщательно скрывает свои добродетели, ибо похвала людская, как моль или ржа, всё изъедает»[lv].

Все письма, все советы Оптинских и Глинских старцев содержат в себе особый дух смирения, который каждый из них старается передать в душу своего духовного чада. И это не удивительно, как  писалось выше, старцы сами обладали этим драгоценным даром. Именно смирение для них есть то средство, «которое восполняет недостающее»[lvi], – говорит преподобный Иосиф Оптинский. Глинский старец схиархимандрит Иоанн (Маслов) учил, что если в основании греха прародителей лежала гнусная и мерзкая гордость и неотделимое от неё своеволие, то в основании новой благодатной жизни во Христе должно лежать диаметрально противоположное начало – смирение. Следовательно, от стремления человека к смирению или гордости зависит его близость к Богу или удаление от Него[lvii]. Так же, по словам старца, смирение служит наилучшим путём к стяжанию благодати Божией[lviii]. Отец Иоанн даёт оригинальное определение смирению: «Смирение – это способность видеть истину»[lix]. Потому что, «при искреннем смирении рождается правильный образ мыслей»[lx]. Именно поэтому смирение, в понимании Оптинских  и Глинских старцев, становится тем начальным путём к Богу, с которого христианин начинает свой путь к нравственному совершенствованию и спасению. «Каким путём идти к Богу? Идите путём смирения! – говорит преподобный Нектарий Оптинский, – смиренным несением трудных обстоятельств жизни, смиренным терпением посылаемых Господом болезней, смиренной надеждой, что не будете оставлены Господом»[lxi]. «Этот путь, то есть смирения, – говорит преподобный Анатолий (Зерцалов), – есть путь самый надёжный и, как говорят отцы, «непадательный». Ибо куда может упасть смиренный, когда он считает себя хуже всех? Да и как не смиряться, когда Иисус, Бог богов и Господь господей, «смирил Себе даже до смерти, смерти же крестныя?» (Флп. 2, 8)»[lxii]. Этот путь очень тяжёл, ибо, как говорит преподобный Антоний Оптинский: «Смирению от одних слов научиться нельзя, потребна практика, чтобы кто трепал нас и мял, и выколачивал кострику (жёсткая кора растений), без чего и в Царствие Божие попасть нелегко, которое многими скорбьми приобретается»[lxiii]. «Скорбные обстоятельства, воспринимаемые с терпением и самоукорением, – говорит схиархимандрит Иоанн (Маслов), – помогают формированию в христианине богоподобных свойств, из которых наиболее ценными являются упование на Бога, смирение, сопровождаемое преданностью воле Божией и послушание»[lxiv]. Можно сказать, что без испытаний, скорбей и не смиришься. Например, преподобный Анатолий (Зерцалов) считал, что «самое лучшее средство обрести смирение, потерпеть всякую боль, которая колет гордое сердце. И ждать день и ночь милости от Всемилостивого Спаса. Кто так ждёт, непременно получит. Эта-то боль, это-то самое горькое острое жало, укалывающее чувствительность сердца, и есть настоящий источник милостей Божиих и смирения. В них-то сокровенна есть милость Божия. Отыми от тебя болезни эти, томноту твою, оскорбления, укоры, недостатки, и ты останешься совсем нагая!»[lxv]. Также и преподобный Амвросий говорит: «Болезни и скорби ведут к смирению»[lxvi]. Поэтому смирение, можно сказать, даром не даётся. «Господь готов помогать человеку в приобретении смирения, как и во всём добром, – говорит преподобный Амвросий, – но нужно, чтобы и сам человек заботился о себе. Сказано у святых отцов: «Дай кровь и прими дух». Это значит: «Потрудись до пролития крови, и получишь духовное дарование»[lxvii]. Преподобный Илиодор (Голованицкий) учил: «Глубокое смирение приобретается лишь подъятием на себя спасительного ига Креста Господня и несения оного»[lxviii]. Старец Иоанн (Маслов) особо подчёркивает: «Смирение как благодатный дар Божий должен испрашиваться молитвой. Смирение рождается от познания своих недостатков и самоукорения»[lxix]. Преподобный Варсонофий Оптинский говорил своим духовным чадам: «Приобрести смирение очень трудно, легче иметь сто тысяч, чем смирение. Но если у нас будет хоть на копеечку, всё-таки не будем унывать, может быть, потом будет и на две, а Господь и за малое смирение не отвергнет нас»[lxx].

Рассмотрев учение Оптинских и Глинских старцев о смирении, можно сделать вывод, что их учение о смирении является драгоценным опытом их святой жизни. Духовный облик старцев хранил в себе это великое качество души, смирение. Благодаря глубокому святоотеческому знанию и духовному опыту, их советы и наставления имеют необычайную силу воздействия на душу человека. В учении старцев о смирении мы в  первую очередь замечаем святоотеческий дух, духовное делание, которое передавалось на протяжении тысячелетий от старца своему ученику. В их учении мы видим отражение духовного опыта преподобного Паисия (Величковского), который был их наставником. Насаждение в душе смирения, Оптинские и Глинские старцы считали найпервейшим духовным деланием. Без смирения в их понимании не возможно приблизится к Богу. Невозможно стяжать благодать Божию. Потому что, смирение как основное Божие свойство приближает нас к Нему. То есть, если христианин достигает смирения, он в наивысшей степени достигает богоподобия. Смирение, как первое противоядие гордости, от которой происходят все страсти, является самым важным средством духовного возрастания. Если гордость может погубить и самых добродетельных, то есть может в миг разрушить всё здание наших добрых дел, то смирение может сохранить от гордости и привести к спасению.


[i] Псалтирь в святоотеческом изъяснении. Пс 33.19. – Свято-Успенская Почаевская Лавра. – С. 125.

[ii]Преподобный Паисий (Величковский). Крины сельные или цветы прекрасные собранные вкратце от Божественного писания. Слово 12.  – Одесса:1910. – С. 16.

[iii] Там же. Слово 15.– С.  17.

[iv] Там же. Слово 19. –  С. 21.

[v] Там же. – С. 21.

[vi] Там же. Слово 33. – С.  50.

[vii] Преподобный Исаак Сирин. Слова подвижнические. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2008. – С. 233.

[viii] Илларион (Алфеев), епископ. Духовный мир преподобного Исаака Сирина. – СПб.:2008. – С. 185.

[ix] Преподобный Амвросий Оптинский. Полное собрание писем в трёх частях. – Успенско-Казанский монастырь, 2009.  – С. 447.

[x] Никита (Вутирас), архимандрит. Жизнь во Христе согласно опыту святых отцов. Гл. 2. Наш путь к обожению. Смиренномудрие согласно преподобному Исааку Сирину. / перевод с новогреческого Александра Маркова. – М.: Сретенский монастырь, 2008. – С. 55. (Серия православное Богословие)

[xi] Там же. –  С. 56 с.

[xii] Преподобный Иосиф Оптинский. Собрание писем. – Оптина Пустынь, 2005. – С. 324.

[xiii] Преподобный Макарий Оптинский. Слово на пользу вашу. – М.: 2006. – С. 33.

[xiv] Преподобный Амвросий Оптинский. Полное собрание писем в трёх частях. – Успенско-Казанский монастырь, 2009. – С. 389.

[xv]Преподобный Иосиф Оптинский. Собрание писем. – Оптина Пустынь, 2005. – С. 238.

[xvi] Серафим (Романцев), схиархимандрит. Духовные письма. – Нежин, 2009. – С.  60.

[xvii] Иоанн (Маслов), схиархимандрит. Избранные письма и проповеди. – М.: 2004. – 167 с.

[xviii] Иоанн (Маслов), схиархим. Свт. Тихон Задонский и его учение о спасении. – М.:2003. – С. 247.

[xix] Иоанн (Маслов), схиархим. Симфония по творениям свт. Тихона Задонского. – М.: 2003. – С. 944.

[xx] Иоанн (Маслов), схиархимандрит. Лекции по Пастырскому Богословию. – М.: Самшит, 2001. – С. 287.

[xxi]Там же. –  С. 288.

[xxii] Лосский В. Н. На страже истины / Сост. М. В. Осипова. – М.: Сретенский монастырь, 2007. – С. 60.

[xxiii] Там же. – С. 60.

[xxiv] Маслов Н.В.Православное учение о спасении по трудам Глинских старцев. – М.: 2005. – С. 259.

[xxv]Иоанн (Маслов), схиархимандрит. Глинский Патерик. М.: Самшит-издат, 1997. – С.  415.

[xxvi] Преподобный Антоний старец Оптинский. – Свято-Введенская Оптина Пустынь, 2003. – С. 236.

[xxvii]Житие схиархимандрита Исаакия I. – М.: Свято-Введенская Оптина Пустынь, 1995. – С.36 .

[xxviii]Жития Преподобных Старцев Оптиной Пустыни. – Минск: Лучи Софии, 2007.  – С. 280.

[xxix] Иоанн (Маслов), схиархим. Глинский Патерик. М.: Самшит-издат, 1997. – С. 442.

[xxx] Жизнеописание Глинского подвижника старца Архиппа. – Одесса, 1902. –  С 5.

[xxxi]Жития Преподобных Старцев Оптиной Пустыни. – Минск: Лучи Софии, 2007. –  С. 291.

[xxxii] Преподобные Старцы Оптинские. Жития и наставления. – Оптина Пустынь: 2006.  –  С. 319.

[xxxiii] Иоанн (Маслов), схиархимандрит. Глинский Патерик. М.: Самшит-издат, 1997. –  С. 868.

[xxxiv] Цит по: Чесноков Александр, иерей. Глинская пустынь и пастырское служение её иноков. Приложение № 2. Воспоминание прот. Георгия (Пильгуева) : дис… канд. богословия.Загорск, 1990. – Л. 65.

[xxxv] Лизгунов Павел. Жизнеописание подвижника Глинской Пустыни схиархимандрита Андроника (Лукаша). – Глинская пустынь, 2010. – С. 94.

[xxxvi] Там же. – С. 95.

[xxxvii] Трифон (Туркестанов), митрополит. Любовь не умирает. Духовное наследие. Слово при отпевании старца Оптиной пустыни схиархимандрита Варсонофия ( Старо-Голутвин монастырь, 6 апреля 1913 года, в пересказе автора статьи «Кончина старца Варсонофия»). –  М.: РПЦ, 2007. –  С. 308.

[xxxviii] Концевич И. М. Оптина пустынь и её время. – Свято-Введенский ставропигиальный мужской монастырь Оптина Пустынь, 2008. –  С. 472.

[xxxix] Маслов Н.В.Православное учение о спасении по трудам Глинских старцев. – М.: 2005. – С. 95.

[xl] Серафим (Романцев), схиархимандрит. Духовные письма. – Нежин, 2009. – С. 7.

[xli] Преподобный Макарий Оптинский. Слово на пользу вашу. М.: 2006. –  С. 82.

[xlii] Там же. – С. 70.

[xliii] Там же. – С. 85.

[xliv] Там же. – С. 28.

[xlv] Маслов Н.В.Православное учение о спасении по трудам Глинских старцев. – М.:2005. – С. 257.

[xlvi] Иоанн (Маслов), схиархим. Глинский Патерик. М.: Самшит-издат, 1997. – С. 418.

[xlvii] Иоанн (Маслов), схиархим. Глинский Патерик. М.: Самшит-издат, 1997. – С. 255.

[xlviii] Душеполезные поучения преподобных Оптинских старцев. Т 2. – М.: 2006.  – С. 326.

[xlix] Серафим (Романцев), схиархим. Духовные письма. – Нежин, 2009. – С. 80.

[l] Душеполезные поучения преподобных Оптинских старцев. Т 2. –  М.: 2006. – С. 342.

[li]Преподобный Макарий Оптинский. Слово на пользу вашу. – М.:  2006. – С. 276.

[lii] Преподобный Анатолий (Зерцалов)Собрание писем  – Оптина Пустынь: 1998. –  С. 201.

[liii] Иоанн (Маслов), схиархимандрит. Глинский Патерик. М.: 1997. –  С. 107.

[liv] Письма Глинских Старцев. – М.:2005. – С. 38.

[lv] Иоанн (Маслов), схиархимандрит. Глинский Патерик. М.: Самшит-издат, 1997. – С. 680.

[lvi] Собрание писем Оптинского старца Иосифа. –Оптина Пустынь: 2005. –  С.  276.

[lvii] Маслов Н.В.Православное учение о спасении по трудам Глинских старцев. – М.:2005. – С. 258.

[lviii] Маслов Н.В.Православное учение о спасении по трудам Глинских старцев. – М.:2005. – С. 260.

[lix] Иоанн (Маслов), схиархимандрит. Лекции по Пастырскому Богословию. – М.: 2001. – С. 445.

[lx] Маслов Н.В. Духовные рассуждения и нравственные уроки схиархимандрита Иоанна Маслова. – М.: Самшит, 2011. – С. 657.

[lxi] Житие иеромонаха Нектария. – М.: Свято-Введенская Оптина Пустынь, 1996. – С. 179.

[lxii] Житие и поучения иеросхимонаха Анатолия (Зерцалова). – М.: 1994. – С. 61.

[lxiii] Преподобный Антоний Оптинский. Наука о преданности воле Божией. – М.: Сретенский монастырь, 2009. – С.  249.  (Серия письма о духовной жизни).

[lxiv] Маслов Н.В. Духовные рассуждения и нравственные уроки схиархимандрита Иоанна Маслова. – М.: Самшит, 2011. – С. 635.

[lxv] Житие и поучения иеросхимонаха Анатолия (Зерцалова). – М.: Свято-Введенская Оптина Пустынь, 1994. – С. 125.

[lxvi] Преподобный Амвросий Оптинский. Полное собрание писем в трёх частях. –  Успенско-Казанский монастырь, 2009. – С.  637.

[lxvii] Симфония по творением преподобного Амвросия, старца Оптинского. – М.: Дар 2006. –  С. 280.

[lxviii] Маслов Н.В.Православное учение о спасении по трудам Глинских старцев. – М.: 2005. – С. 261.

[lxix] Иоанн (Маслов), схиархим. Преподобный Амвросий Оптинский и его эпистолярное наследие. – М.: Академ. Печатн. Дом, 2000. –  С. 102.

[lxx] Преподобный Варсонофий Оптинский. Беседы. Келейные записки. Духовные стихотворения. Воспоминания. Письма. «Венок на могилу Батюшки». – Свято-Введенский ставропигиальный мужской монастырь Оптина Пустынь, 2009. –  С. 300.

Рекомендуем

Вышел первый номер научного журнала "Белорусский церковно-исторический вестник"

Издание ориентировано на публикацию научных исследований в области церковной истории. Авторами статей являются преимущественно участники Чтений памяти митрополита Иосифа (Семашко), ежегодно организуемых Минской духовной семинарией.

Принимаются статьи во второй номер научного журнала "Труды Минской духовной семинарии"

Целью издания журнала «Труды Минской духовной семинарии» является презентация и апробация результатов научной работы преподавателей и студентов Минской духовной семинарии.