Безвидный свет

Преподаватель Минской духовной семинарии священник Александр Полховский уже длительное время переводит с сирийского языка труды древних христианских авторов. О том, как это получилось, отец Александр рассказал редакции.

– Мое знакомство с сирийским языком началось в 2015 году. 

Здесь стоит оговориться, что это знакомство, как ни странно звучит, было в некоторой степени неожиданным и для меня самого. В какой-то момент пришла мысль попытаться изучить грамматику этого языка с целью возможности чтения сочинений тех христианских авторов, которые писали на сирийском языке. Надо сказать, что к этому времени у меня уже был некоторый опыт в изучении древних языков, в частности, весьма любимого мной древнегреческого языка, что позволило, разумеется, не без усилий, освоить сирийский язык. К тому же, примерно в это время я познакомился с замечательным человеком – Максимом Калининым – филологом и переводчиком, прекрасным знатоком сирийского языка, который приложил и прилагает много усилий для поиска и издания текстов так называемых восточносирийских мистиков. Максим Глебович является шеф-редактором медийных проектов благотворительного фонда «Познание», научным сотрудником Общецерковной аспирантуры и докторантуры, старшим преподавателем кафедры библеистики Московской духовной академии. Для меня большая честь называть этого человека своим учителем в освоении сирийского языка. Именно Максим Глебович снабдил меня всей необходимой для этого литературой, и впоследствии предложил сделать перевод прекрасного по своему стилю и содержанию 10-го Слова (из Третьего собрания) выдающегося сирийского христианского автора – преподобного Исаака Сирина. Еще один человек, которому я глубоко благодарен за поддержку и помощь, – это сиролог с мировым именем Григорий Михайлович Кессель, осуществляющий свою научную деятельность в Австрийской академии наук. Григорий Михайлович выступает за популяризацию изучения сирийского языка и увеличение числа переводов на русский язык литературного наследия сирийских христианских писателей. Именно он подвигнул меня и поддержал мои начинания в работе над переводом некоторых сочинений преподобного Ефрема Сирина, автора IV века, и произведений Афраата Персидского, старшего современника святого Ефрема.

– А откуда вообще произошел сирийский язык?

– В своей прекрасной обзорной статье «Классический сирийский язык» известный российский лингвист Сергей Лёзов называет этот язык литературным языком арамеев-христиан Сирии и Меспопотамии в I тысячелетии нашей эры. Вообще, сирийский – это один из диалектов арамейского языка, и он весьма близок к палестинскому арамейскому, на котором, как считается, разговаривал и проповедовал Спаситель. Кроме того, сирийский язык является близким к еврейскому и арабскому языкам. Важно отметить, что изначально на сирийском языке говорили и писали христиане небольшого царства Осроэна со столицей под названием Эдесса. Это древний город (ныне на территории Юго-Восточной Турции), построенный еще во второй половине IV века до Рождества Христова. К началу III века Осроэна станет одной из провинций Римской империи, сопротивляясь при этом эллинизму, в том  числе и с помощью сохранения своего аутентичного языка. Существует предположение, что именно Осроэна оказалась первым в мире государством, принявшим христианство. Например, из «Эдесской хроники», дошедшей до нас в единственной рукописи VII века  и хранящейся теперь в библиотеке Ватикана, мы знаем, что в 201 году в Эдессе в результате случившегося наводнения был поврежден христианский храм. 

В дальнейшем, когда закончилась эпоха гонений на христиан, а само христианство получило статус государственной религии Римской империи, сирийский язык стал общим литературным языком арамеев-христиан Сирии и Месопотамии (например, сирийцами была переведена Библия, именуемая «Пешиттой», а в последующие века был осуществлен перевод с греческого целого ряда богословских и философских произведений, равно как и греческих научных трактатов по медицине и астрономии. В этом смысле сирийцы стали своего рода связующей нитью между греческой и арабской культурами, да и не только между ними). Так продолжалось вплоть до середины VII века, однако в результате арабского завоевания значительная часть населения указанных регионов подверглась арабизации, итогом которой стало довольно быстрое вытеснение сирийского языка. Но даже при этих сложных обстоятельствах еще несколько столетий, вплоть до XIII века, на классическом сирийском языке будут создаваться важные литературные произведения, в том числе и переводные, среди которых и сочинения выдающихся представителей сирийской мистической традиции. В целом, вслед за историком Алексеем Муравьевым, можно сказать, что сирийцы – это народ рассеяния, который пережил за свою долгую историю существования несколько волн притеснений и насилия. К одной из последних относится геноцид сирийцев, имевший место во второй половине  XIX-го столетия в Османской империи, в результате которого их было убито несколько десятков тысяч. 

Что касается вопроса, можно ли утверждать, что ныне сирийский язык является «мертвым», то ответ будет не столь однозначным. С научной точки зрения да, этот язык «мертвый», тем не менее, в качестве литургического и даже разговорного он до настоящего времени употребляется сирийскими христианами, диаспоры которых находятся в разных странах мира. Помню, как меня приятно удивил тот факт, что в социальной сети Фейсбук представители этих диаспор ведут общение и переписку на сирийском языке, а также что издаются переводы тех или иных всемирно известных литературных произведений на сирийском языке. Например, «Маленький Принц» Антуана де Сент-Экзюпери.

Современные сирийцы проживают в селе Маалюля в Сирии, чьим разговорным языком до сих пор является маалюльское наречие западного новоарамейского языка, близкого к языку Христа, на территории восточной Турции, в Тур-Абдине, являющемся древним центром монашества,  а также на территории Армении, Грузии, Азейбарджана и Ирана. Значительное число сирийцев проживает в США и Канаде.

– Насколько сейчас велик интерес к сирийской христианской литературе у нас?

– Конечно, с одной стороны  показателем этого самого интереса могло бы служить количество и, главное, качество публикуемых книг и статей, напрямую или косвенно связанных с сирийским христианским литературным наследием. Можно констатировать, что число монографий и переводов по-прежнему не столь велико, как хотелось бы. С другой стороны, само возможное увеличение этого числа не всегда и не обязательно должно означать, что интерес растет. Вероятно, здесь показателем может служить последующая за публикацией заинтересованность читателей. Но ясно, что если не будет собственно самих изданий сирийской литературы, в первую очередь, переводов, то исчезает и сама возможность знакомства с ней. Здесь примером может послужить впервые вышедшая в 1998 году в Москве и затем многократно переиздававшаяся книга «Преподобный Исаак Сирин. О божественных тайнах и о духовной жизни. Новооткрытые тексты»,  автором которой является митрополит Иларион (Алфеев), в те годы – иеромонах. Она представляет собой перевод с сирийского «Слов» святого Исаака Сирина из так называемого «Второго собрания», в которых преподобный Исаак затрагивает важнейшие аспекты подлинно христианской жизни: что такое  молитва и безмолвие, каким бывает созерцание и мистическое озарение, что есть любовь Божия к человеку, в чем состоит почитание Креста, каковы таинственные судьбы божественного Промысла и другие темы. Интерес к этому изданию не утратился у читателей до сих пор, и можно с уверенностью говорить, что эта книга будет переиздаваться и дальше. Между тем, и это издание – лишь часть (причем меньшая) из числа сочинений преподобного Исаака, которые до сей поры остаются не переведенными, а некоторые – не изданными.

Тем не менее, благодаря усилиям упоминавшихся выше тружеников науки Григория Кесселя, Максима Калинина, Александра Преображенского – который, к слову сказать, является прекрасным знатоком сирийских рукописей, что является крайне важным при издании тех или иных текстов – число публикаций и монографий, посвященных сирийским авторам и их сочинениям, стало возрастать. В частности, стараниями Максима Калинина и Александра Преображенского была основана целая серия под названием «OPERA MYSTICA SYRIACA», насчитывающая на данном этапе VIII томов, работа над которыми либо уже завершена, либо ведется. 

Следует также упомянуть издаваемый с недавнего времени в Московской духовной академии замечательный научный журнал «Библия и христианская древность» (главный редактор – диакон Сергий Кожухов), который ориентирован на публикацию переводов сочинений отцов Церкви и христианских писателей, в том числе и сирийских.

– А что понимается под словами «сирийская мистическая традиция»?

– Эти слова подразумевают под собой то, что в определенное время и на определенной территории сформировалась традиция, в основе которой лежал мистический опыт богообщения, нашедший  свое отражение не только в том, что он передавался от одного подвижника другому, но и в текстах, вышедших из-под пера этих мистиков. И это огромное счастье, что их сочинения сохранились до нашего времени! Что же это за время и место? Главным образом речь идет о VII–VIII веках. Регион – Месопотамия. Сегодня это территория Юго-Восточной Турции, Ирака, Юго-Западного Ирана и Катара (например, на территории современного Катара родился и вырос святой Исаак Сирин). 

Иными словами, читая эти тексты, мы прикасаемся душой и умом – видимо, каждый в своей степени – к тому самому опытному познанию Бога, приобретенному названными аскетами и выраженному в их прекрасных текстах посредством хрупкого человеческого слова.

– Какие темы являются одними из самых главных у сирийских мистических авторов?

– Прежде всего, это свет и красота Бога. Мы привыкли думать, что если Бог дарует какому-то подвижнику видение, то сам процесс созерцания осуществляется с помощью той зрительной способности, которая есть у каждого зрячего человека.

Однако все сирийские авторы настаивают на том, что видение (если его источником является Бог) всегда предстает «взору» ума или души (вообще, ум рассматривается сирийскими мистиками только как высшая способность самой души). Иными словами, подлинное видение – как бы это необычно ни звучало для нас – бывает внутри самой души, а не вне ее. И саму божественную Красоту подвижник зрит внутри собственной души как безвидный Свет (то есть Свет, не имеющий ничего общего с тем светом, который человек видел или видит в нашем мире), равно как и красоту своей души.

С последней темой – видением красоты естества собственной души – в тесной связи находится учение мистиков о любви к людям и о смирении. На определенном этапе жизни аскета, в меру чистоты его сердца, Бог дает увидеть первозданную красоту не только своей души, но и красоту душ других людей. Помимо того, что подвижник приходит в состояние изумления и оцепенения от этой созерцаемой красоты, он приобретает глубокую и непоколебимую любовь к людям, плодом которой становится то, что мистик перестает «делить» людей на хороших и злых: он видит их исключительно в первозданной красоте. Удивительно здесь также то, что с точки зрения мистиков, во-первых, подлинная любовь к ближнему является даром Божиим, а во-вторых, получение этого дара становится возможным по мере очищения себя от греха и страстей. Подлинная любовь к ближнему возможна только при условии, что человек прежде приобрел любовь к Богу.  Отсюда становится ясен парадоксальный призыв святого Исаака Сирина (но мы должны помнить, что его нижеследующее суждение является суждением человека, прожившего отшельническую жизнь): «Хочешь ли, по евангельской заповеди, приобрести в душе твоей любовь к ближнему? Удались от него, и тогда возгорится в тебе пламя любви к нему, и радоваться будешь при лицезрении его, как при видении светлого ангела. Хочешь ли также, чтобы жаждали твоего лицезрения любящие тебя? Имей свидание с ними только в определенные дни».  

Что касается учения о смирении, то мы можем встретить у наших подвижников совершенно поразительные по своей глубине высказывания. Например, тот же преподобный Исаак пишет следующее: «Поистине, смирен тот, кто, имея сокровенно у себя нечто достойное гордости, не гордится этим, но в помыслах своих думает о себе, что он— прах»; и: «Человек, достигший совершенного смирения, есть тот, который не имеет нужды находить в разуме своем причину для того, чтобы смиряться». Последние слова особенно важны. Становится ясно, что речь идет как раз о втором виде смирения, когда подвижнику не нужно, как это часто делаем мы, постоянно твердить себе «я ничто и никто, я червь, а не человек», хотя на самом деле мы не очень-то соглашаемся с таким мнением о себе самих. Вследствие опытного соприкосновения с Богом мистик, предстоя перед величием Бога и Его изумительной красотой, начинает действительно видеть собственную малость, немощь и греховность. На самое удивительное, что это познание своей немощи и делает человека в подлинном смысле великим: отныне Бог наделяет его дарами, а он становится их носителем и раздаятелем другим людям.

В учении сирийских мистиков присутствуют и другие темы: созерцания и молитвы, сердца и духовного ума, любви и рачения, божественного огня, бесконечного преуспеяния в видении Бога, а также целый ряд других, крайне важных тем. Поэтому я приглашаю всех наших читателей прикоснуться к этим драгоценным жемчужинами, хранящимся в текстах представителей сирийской мистической традиции.

– Спасибо Вам за беседу! Желаем помощи Божией в Ваших трудах!

 

Рекомендуем

Вышел первый номер научного журнала "Белорусский церковно-исторический вестник"

Издание ориентировано на публикацию научных исследований в области церковной истории. Авторами статей являются преимущественно участники Чтений памяти митрополита Иосифа (Семашко), ежегодно организуемых Минской духовной семинарией.

Принимаются статьи во второй номер научного журнала "Труды Минской духовной семинарии"

Целью издания журнала «Труды Минской духовной семинарии» является презентация и апробация результатов научной работы преподавателей и студентов Минской духовной семинарии.