Открывая старца Софрония

автор Андрей Руденок

В нынешнем году исполнилось 125 лет со дня рождения архимандрита Софрония (Сахарова) – ученика и жизнеописателя преподобного Силуана Афонского. Автор делится своим опытом воплощения в жизнь советов преподобного Силуана и архимандрита Софрония.

Было уже начало восьмого утра, когда он, поддерживаемый под руки двумя монахами,  преодолевая усталость и болезнь, вышел на амвон, чтобы преподать прощальное благословение. Восемь часов службы – в этом скиту дело обычное. Выйдя за врата, оглядываюсь назад. На белокаменные крепостные стены, на два лика, встречающие и провожающие у скитских врат – преподобных Серафима Саровского и Силуана  Афонского, и на теплый, лучезарный взгляд того, кого называю духовным отцом – начальника скита Всех святых Валаамского монастыря схиигумена Серафима. 

Каждый уходящий отсюда уносил с собой частичку чего-то необычайно светлого и доброго, и лесная дорога долгой северной ночью уже не казалась такой неприветливой. Скорее, наоборот – её сумрак тактично не отвлекал от мыслей о  том, что в мирской суете неуловимо ускользало за шелухой чего-то сиюминутного, казавшегося более важным и неотложным.  

С чего же всё началось? Может, с книжки, которую мне второпях сунули  перед отъездом: «Почитаешь на Валааме». Глянул: «Старец Силуан». Что-то где-то слышал. Даже без автора на обложке. Ладно, почитаю… А может, началось с того памятного вечера, когда я в своей келье взял эту книгу, да так и не смог выпустить из рук?  

«Кто познал любовь Божию, тот любит весь мир».

«Сначала принудь сердце свое любить врагов, и Господь, видя доброе желание твое, поможет тебе во всем, и Сам опыт покажет тебе. А кто помышляет злое о врагах, в том нет любви Божией, и не познал он Бога».

Дальше читать уже не мог. Крепко задумался… Может, для святого Силуана любовь не только к врагам, но и ко всему миру – состояние выстраданное и естественное. Может быть, и для простого человека оно возможно. Но это выше моей меры. Я, пожалуй, на такое не способен.  

И в этот момент что-то произошло… Я вдруг необычайно остро и пронзительно ощутил жгучую, абсолютную, всеобъемлющую любовь ко всем людям земли, без всякого исключения. И одновременно с этим возникло острое чувство непередаваемого, переполняющего душу счастья от того, что я люблю всех этих людей… Эти два удивительных чувства длились какое-то время, потом постепенно стали таять, оставив недоумение: что же это было?

Я получил ответ на свой вопрос. Но об этом позже… А пока – ночная дорога, тяжесть ног и лёгкость мыслей, обгоняющих и расталкивающих друг друга… И образ того, кого в скиту называли просто cтарец. Его портреты висели на стенах, к его суждениям обращался и отец Серафим в своих беседах и проповедях. Я тогда впервые услышал его имя. Имя духовного отца самого игумена Серафима, который 10 лет был его келейником. Имя человека, явившего миру житие и сокрытые до поры духовные подвиги преподобного Силуана Афонского. И не только явившего, но сумевшего не затеряться в тени своего учителя. Ученый, богослов, духовник и подвижник.  Архимандрит Софроний (Сахаров). 

Открывая для себя книги старца Софрония, поражаешься редкому соединению духовного озарения и интеллектуальной мощи, глубины в исследовании богословских вопросов. Удивительное чувство, когда читаешь одновременно разумом и сердцем. 

«Жизнь во Христе для человека — вышеестественная и есть дар Божественной благодати… Величие  в смирении, сила в немощи, в кротости, мудрость в безумии, свобода в произвольном самопорабощении, богатство в нищете и так далее. Губя душу свою, спасаем её.

Всё как бы наоборот по сравнению с обычными человеческими понятиями. Радость в скорбях, милость и благодеяния — врагам, уплата добром за зло, сознание своего невежества при богатстве ведения.

И это воистину так бывает, потому что чем глубже старается человек проникнуть, тем больше, яснее познаёт свою удалённость от цели». 

Что же с моим странным происшествием? Воспоминания о нём не оставляли, и вдруг в одной из книг отца Софрония читаю: «Человек в состоянии благодати поставляется превыше закона справедливости, научается любить и молиться с ненасытным плачем не только за друзей, но и за врагов и исполняется милости и сострадания ко всякой твари. В молитве за ближних своих человек тогда доходит до готовности душу свою погубить не только во времени, но и в вечности, лишь бы и они познали истинного Бога, испили от чаши любви Его. Дух тогда свидетельствует об истине с несомненностью. Сердце, уязвленное любовью Божественною, иногда болит так, как бы его пронзил кто раскаленным мечом, но болезнь эта сладкая непередаваемо. От сладости любви Божией человек может забывать весь мир». Что ж, будем считать случившееся со мной неким авансом на будущее, данным не по заслугам, а исключительно по милости Божьей и по молитвам тех, кто сподобился пережить и больше сего.

А молитва для старца была больше, чем просто беседа с Богом. Как вспоминал схиигумен Серафим, «вся жизнь его была наполнена молитвой, болезненным исканием пути к нашему Творцу. При беседе со старцем часто возникало ощущение того, что он и слушает тебя, и одновременно предстоит духом пред Богом, и прислушивается к сердцу, что откроет ему Святой Дух.  В его молитвах поразительным является свободное, дерзновенное, но никогда не бывающее дерзким, обращение к Спасителю. 

В молитве, приносимой в подобающем духе, старец видел акт вечной ценности, ведь ни один молитвенный вздох не пропадает пред Богом. Так он видел, например, во всемирном и любовном почитании в наши дни преподобного Серафима Саровского плод его покаянного подвига на камне, доселе тайно действующего в мире. Он часто указывал на непрекращающееся действие Гефсиманского моления Господа нашего Иисуса Христа, на Его живое и животворящее присутствие в бытии мира с тех пор, как оно было принесено и, как Свет Любви Божественной, стало содержанием славословия небесных сил и неотъемлемым и спасительным достоянием всех сынов Адама. Старец познал и открыл нам, что путь к истинному Бытию лежит через молитву, подобную Гефсиманской, в которой жертва любви приносится до конца. Лишь тогда человек во Христе и чрез Христа может сказать: «Ныне и аз есмь». 

Как писал отец Софроний, «молитва есть внутренний акт нашего духа. Выражаться он может в самых различных формах. Нередко и даже, может быть, особенно часто в молчании нашем пред Богом. Молчим, потому что Бог ведает всю глубину нашей мысли, все чаяния нашего сердца, а выражать их словами мы не всегда способны. Бог же разумеет тайные движения сердца нашего и отвечает на них».

Может, поэтому всю дорогу от скита идем в полном молчании. Чтобы не расплескать сокровенную внутреннюю молитву, то чувство соприкосновения с Вечным, которое посетило во время удивительно проникновенной литургии.  И снова вспоминается отец Софроний: «Литургическая молитва с частым причащением – полнота. Правда, для этого необходимо ее жить и разуметь. Тогда откроется, что литургия объемлет собою всю жизнь нашу; в ней заключены все планы нашего бытия в его обращенности к Богу. Литургия, если только она живется всем нашим существом, дает нам жить ее как воистину Божественный Акт, вмещающий не только весь этот видимый мир, но и выходящий безмерно за его пределы».

Как-то отец Софроний посетовал преподобному Силуану, что из-за болезни не может посвятить достаточно времени богословию. Силуан спросил: «И вы считаете это великим?» Потом, помолчав, промолвил: «Единство и спасение приходят только через любовь». 

Как часто в жизни нам не хватает понимания этой простой истины! В погоне за ускользающими ценностями мира сего не замечаем произошедшей подмены понятий. Для современного homo urbanus духовность воспринимается как вовлеченность в броуновское движение современной цивилизации. Прочел нашумевший роман, посетил  вернисаж, попал на громкую премьеру – какая насыщенная духовная жизнь! А завтра ещё визит к психоаналитику, тренинг по лидерству и лекция о внеземных мирах. 

В одной из книг архимандрит Софроний разделяет мысль, что наука и вся современная культура должны занимать в жизни человека второстепенное, служебно-подчиненное место.  «Не в количестве познаний сила спасения, а в образе жизни: не гностический, а этический аспект жизни нашей – вот что спасает. Спасает та любовь, которую заповедал нам Господь, когда на Тайной Вечере Он сказал: «любите друг друга» (Ин. 15:17) . Это совсем не значит, что мы против каких бы то ни было познаний. Наоборот, заповедь Божия понуждает нас «искать» (Мф. 7:7) и овладеть полнотою знания, – той полнотою, которою Сам Господь является (Ин. 17:3). Однако хотя бы и абсолютным было наше знание, и все-таки спасение не в этом, а спасение – в образе жизни». 

«В чем вред современной науки для жизни вечной? – В том, что ученые отвергают Откровение. А оно необходимо нам, потому что из нашего опыта мы не можем решить вопросы о Боге: Бог должен открыться нам». 

Вспоминаю апостола Павла: « мы ходим верою, а не ви́дением (2 Кор. 5:7)».

Ещё раз оглядываюсь назад. Очертания скита уже не угадываются. Но в предрассветном сумраке ярко светятся несколько разноцветных огоньков – лампад на могилах подвижников  у скитских стен. «Вот достойный удел, – подумалось вдруг, – даже после смерти указывать людям дорогу к храму». 

«Что же делать нам в этом состоянии, в котором мы пребываем? – читаем у отца Софрония. – Продолжать терпеливо учиться жизни Христа в Его истощании. И тогда придет ответ, не словесный, а бытийный, потому что человек должен прийти во Христе в состояние, когда сам он говорит: «Ныне в Тебе и Тобою аз есмь». И тогда исполняется в нас превечный замысел: мы становимся подобными Тому, Кто сказал «АЗ ЕСМЬ СЫЙ». «Аз есмь», – говорит и человек».

Рекомендуем

Вышел первый номер научного журнала "Белорусский церковно-исторический вестник"

Издание ориентировано на публикацию научных исследований в области церковной истории. Авторами статей являются преимущественно участники Чтений памяти митрополита Иосифа (Семашко), ежегодно организуемых Минской духовной семинарией.

Принимаются статьи во второй номер научного журнала "Труды Минской духовной семинарии"

Целью издания журнала «Труды Минской духовной семинарии» является презентация и апробация результатов научной работы преподавателей и студентов Минской духовной семинарии.