«Обретенное сказание» Дж. Р. Р. Толкиена

1 (1)В очередном выпуске литературной рубрики мы обращаемся к теме, традиционной для литературы всех времен: поиску правды, осмыслению моральных ценностей. Как говорил Свт. Василий Великий: «Если между учениями есть какое-либо взаимное сродство, то познание их будет нам кстати». В наше время для православного христианина особенно важна правильная оценка творчества современных писателей—выразителей идей культуры XX века. С этого номера мы начинаем публикацию ряда материалов, посвященных произведениям наиболее известных писателей минувшего столетия.

Возникшее в XX веке явление «контркультуры» поставило человека на абсолютно новые позиции восприятия общественных ценностей. Ортодоксализм христианской традиции оказался противопоставлен традиции «потерянного поколения», культурной агрессии и культурному революционизму, вылившемуся в такие явления, как постмодерн и «нью эйдж». Для современного христианина очень важна правильная их оценка. Как совместить с ними ценности христианской нравственности? Возможно ли взаимодействие подобных традиций? Каково в реальности должно быть отношение христианина к проявлениям антиортодоксализма? Ответ на эти вопросы достаточно сложен. Неслучайно в пестрой картине современных сект, культурных и общественных движений практически невозможно четко провести границу, отделяющую их этические нормы от общепринятых. К примеру, движение «Нью эйдж», рассматриваемое культурологами как направление постмодернизма в музыке и литературе, является, по мнению многих православных исследователей, в частности А. Дворкина, идеологическим стержнем большого числа тоталитарных сект. Такая оценка не случайна, ведь постмодернизм, рассматриваемый как искусство самоцитаты, то есть лишенности конечных, абсолютных ценностей, наполняясь религиозным контекстом, превращается в аналог неоязычества. Разделяя язычество и мифологизм, как одну из основ культуры, отметим особую важность явлений, возникших как реакция на изменение культурного сознания. Об одном из них пойдет речь ниже.

Творческое кредо профессора Толкиена, одного из самых знаменитых писателей XX века, зародилось на стыке старого и нового культурного сознания, в период между двумя мировыми войнами. Время, ставшее для многих временем разочарования в ценностях христианства и гуманизма, ознаменовалось поиском новых форм духовного самоопределения. Повышается интерес к фольклорной традиции, традиции ритуальной (впоследствии это привело к распространению джаза и идей растаманства, а еще позже—к возникновению рок-музыки и движений хиппи и панков). В общественных кругах США уже зреет сила, которая станет через полтора десятилетия двигателем движения битников, перевернувшего представление о морали. Все это видел и понимал Толкиен.

Родившийся в 1892 г. Джон Роналд Руэл Толкиен являлся представителем поколения, описанного Ремарком и названного «потерянным». Стипендиат Оксфордского университета, прошедший окопы Первой мировой войны, Толкиен, также как тысячи его соотечественников, искал свое место в обществе в очень сложное время. Но, в отличие от многих сверстников, действительно «потерявшихся», Толкиен нашел себя в деле, которому посвятил целую жизнь. Талантливый ученый-филолог, знаток языков (он знал латынь, греческий, французский, немецкий, готский, древнеанглийский, древнеисландский, финский и др.), оксфордский профессор, он одним из первых начинает изучать вопрос соотношения традиции и мифа. «Мифология—необходимое условие и первичный материал для всякого искусства. Из мифа возникли в процессе развития абсолютно все фольклорные формы». Разделяя это мнение Ф. Шеллинга, Толкиен называл предмет своего профессионального интереса—древние северные европейские языки—«связанными с атмосферой легенд и мифов, рассказывающихся на этих языках, а мифы, в свою очередь, с самой древностью». В блестящем эссе «О волшебных историях» Толкиен, анализируя значение мифа для человеческой культуры, пишет: «Взгляд на мифологию как на болезнь языка следует без сожаления отбросить. Сама по себе мифология не болезнь—но она может быть больной, как может быть больным все, что порождено человеком. С таким же успехом можно было бы утверждать, что мысль—болезнь разума. Лучше сказать: языки, особенно современные европейские языки—болезнь мифологии. Однако же мы не можем отринуть Язык. И язык—воплощение разума, и сказка—современники в нашем мире». По мнению Толкиена, фантазия является совершенно естественной для человека деятельностью, не искажающей интерес человека к науке, искусству. Невозможно существование живой веры, опыта, питающего фольклор, вне области логики. И в этом—несогласие Толкиена с нонконформистским взглядом на творчество. Можно ли назвать такой взгляд христианским? Думается, что да. Не случайна близость Толкиена с Клайвом Льюисом, христианским писателем и мыслителем, с которым его связывала многолетняя дружба. В творческом наследии писателей немало точек соприкосновения. К. С. Льюис, вложивший в сказку «Хроники Нарнии» глубоко христианский смысл, оказал большое влияние на толкиеновскую концепцию «Fairy Stories» («Волшебных историй»). «Фантазия остается правом человека: мы творим так, как можем, ибо сами также сотворены—но не просто сотворены, а сотворены по образу и подобию Творца»,—говорит Толкиен в своем эссе. Такие слова не могут принадлежать неверующему человеку. По воспоминаниям ближних, Джон Толкиен всю жизнь твердо придерживался католического вероисповедания, сохраняя глубокую веру в Бога.

Как утверждает сам Толкиен, книгу, принесшую ему всемирную славу, он написал случайно. В семье профессора подрастали трое сыновей и дочь. Для них он и сочинил историю про хоббита Бильбо. Хоббит—производное от латинского Homo (человек) и английского Rabbit (кролик)—забавное и доброе существо, соединившее в себе положительные черты героев детских сказок. Через несколько лет, в 1937 г., позабытая уже и детьми, и самим автором рукопись попалась но глаза ученице Толкиена, убедившей профессора предложить ее для публикации издательству «Аллен энд Аннуин». Успех превзошел все ожидания. Книга мгновенно стала бестселлером. До сих пор она ежегодно (sic!) переиздается. Общий тираж составил более 15 млн. экземпляров, превзойдя тираж всех последующих книг автора. Объяснение такому успеху вновь возвращает нас к истокам творчества Толкиена. Ему удалось невероятное—в теряющем духовные ориентиры мире, потрясенном невиданными катаклизмами, стоящем на пороге новой катастрофы—Мировой войны, среди уже зародившегося противодействия традиционной морали и культуре, Толкиен обратил свой взгляд к истокам. Он как будто снова дал возможность человеку стать ребенком, возвратиться к любви и надежде своего детства, возродить ту живую веру, которая неотъемлема от осознания человека как творения Божия, Его образа и подобия. В рецензии на книгу «Хоббит» К. С. Льюис, предрекая ей «вхождение в классику», подчеркивал, что «книга эта детская только в одном смысле: ее можно впервые читать даже малышам […] и только годы спустя, на десятый или двенадцатый раз они поймут, что лишь высокая ученость и глубокие размышления делают книгу такой объемной, такой уютной, такой по-своему правдивой».

Ученый превозмог в Толкиене простого рассказчика. Взявшись за продолжение истории о хоббите Бильбо и его волшебном кольце, он с азартом углубляется в изучение придуманной им же самим страны Средиземья. У Средиземья появляется своя география, история, фольклор, а главное—языки гномов, эльфов и других существ, его населяющих. Так рождалась знаменитая трилогия «Властелин колец». В Европе полыхала Вторая Мировая война, а на столе профессора Толкиена добро и зло сражались на страницах рукописи «Хранителей», и борьба эта заставляла читателей глубже задумываться о смысле жизни и своем месте в ней. «Это не сказка, а, скорее, философская притча»,—говорили о трилогии читатели. Многие полагали, что Толкиен мог бы писать о войне: у него был горький военный опыт, все его близкие друзья погибли. Но профессор начал записывать и упорядочивать легенды из древней истории эльфов, «реконструировать» историю Средиземья и всего мироздания. В первом варианте сборник этих легенд назывался «Книгой утраченных сказаний». Окончательное его название—«Сильмариллион». Это, во многом, итоговое произведение Толкиена.

Толкиеновское обращение к древности, к мифу, к истоку волшебных историй не пошло вразрез с его христианским мироощущением. В неузнаваемом, на первый взгляд, Средиземье при ближайшем рассмотрении проглядывают черты, близкие к христианским представлениям о творении мира, происхождении добра и зла. По словам диакона Андрея Кураева, Толкиен писал истории о хоббитах, «чтобы английскую консервативность обратить не к консерватизму греха, а к консерватизму евангельских ценностей». Так же, как Льюис, его друг Толкиен писал свои притчи для людей, знакомых с Библией, способных не только распознать в сказке аллюзии и намеки, но и отличить истину от лжи.

Уникальное место, занятое творчеством Толкиена в культуре XX веке, определяет неослабевающий интерес к его книгам. Он имеет настолько разносторонние проявления, что требует отдельного анализа. Особо заслуживает внимания то, что идеи и образы сказок Толкиена стали достоянием очень разных социально-культурных формаций, маргинальных групп, молодежных движений. В 60-х—70-х гг. увлечение Толкиеном сопутствовало движению хиппи, через 15 лет отголоском пронесшемуся по СССР. «Толкиенизмом» переболели кинематографисты и музыканты, художники и поэты. Как за рубежом, так и на постсоветском пространстве появлялись и появляются подражания и продолжения книг Толкиена. Еще в 60-х в фильме «Властелин колец» главные роли должны были исполнить музыканты из группы «BEATLES». Джон Леннон собирался играть Горлума—персонажа, обуреваемого силами зла, а Пол Маккартни—хоббита Фродо. Среди рок-культуры идеи или атрибутику Толкиена восприняли такие группы как: «MARILLION», «BLIND GUARDIAN», «RAKOTH», в России—«ТРИЛИСТНИК». Выделяют даже особое направление в рок-музыке—«фэнтези-рок». Следует отметить, что переложение Толкиена на язык постмодернизма привело не к осмыслению, а к отступлению от его идей, сохранивших в новом толковании лишь внешнюю атрибутичность.

Завершая разговор о творчестве писателя, подчеркнем еще раз уникальность его наследия в культуре XX века. Неоднозначны оценки этого наследия. По мнению Н. Прохоровой, переводчицы книг Толкиена, зависят они от «нашего отношения к древним этическим кодексам, которые и поныне согласно звучат в мифологиях и в эпосе различных народов, а это лучшее доказательство в пользу их истинности». Отношение православного читателя к «Хоббиту» и «Властелину колец» не может быть однозначным. Но читать Толкиена надо, ведь его эскапизм—побег не от любви и добра, но от бездуховности и равнодушия.

  Виктор Попов,
студент II курса Мин ДС

Рекомендуем

Вышел первый номер научного журнала "Белорусский церковно-исторический вестник"

Издание ориентировано на публикацию научных исследований в области церковной истории. Авторами статей являются преимущественно участники Чтений памяти митрополита Иосифа (Семашко), ежегодно организуемых Минской духовной семинарией.

Принимаются статьи во второй номер научного журнала "Труды Минской духовной семинарии"

Целью издания журнала «Труды Минской духовной семинарии» является презентация и апробация результатов научной работы преподавателей и студентов Минской духовной семинарии.