Второй разговор о литературе

1 (1)Литературный отдел снова на страницах нашего журнала искренне рад встрече с Вами, уважаемый читатель.

В первой статье мы говорили, что главным средством создания художественного произведения является художественный образ или, по-иному, предельно абстрагированная от явления сущность. Это тот же идеальный объект, но в данном случае специфический, художественный, т. е. концентрирующий в себе всю человеческую природу и мировоззрение в интерпретации ее художником творцом. Поэтому художественный образ и обладает огромной силой воздействия на читателя.

Художественное творчество—это процесс передачи личностно ангажированной информации в художественной (читай: образной) форме, смыслом и содержанием которой является, опять-таки, концепция личности. Как ни крутись, а от личностной ориентации нам уйти не удастся. Вопрос состоит не в том, как ее избежать, а в поиске нового качества творческой личности. Принципиальный характер принимает также авторство произведения.

Способов эксплуатации личности писателя существует достаточное количество. Остановимся на самом надежном (относительно других способов, конечно)—собственно на художественном произведении.

Но здесь нас поджидает маленькая хитрость с большими последствиями. Дело в том, что любое художественное произведение—это своего рода синтез формы и содержания. При чтении художественного произведения читатель перво-наперво воспринимает форму, а через нее— содержание. Но читатель ведь тоже живой человек, со своим сложившимся мировоззрением и творческими способностями. Безусловно, чтение—это творческий процесс, но главный вопрос здесь: насколько сильно мы позволяем своему мировоззрению творчески изменить «под себя» художественное произведение? А отсюда возникает и проблематика: как правильно, максимально без искажений (сознательных или бессознательных) воспринимать форму, чтобы вместе с ней воспринять именно то содержание, которое вложил автор, а не мы? Чтобы доказать, с какой легкостью мы подгоняем явления действительности под наши стереотипы, сами проведите следующий эксперимент: спросите самого себя, знакомых людей: «Кто написал «Тараса Бульбу»? Подавляющее большинство отвечает—Тарас Шевченко, исходя из своего взгляда на литературу. А то, что это гоголевское произведение, забывается. Если такое происходит на уровне авторов и названий, то что говорить о тех творческих интерпретациях, которые возникают на уровне деталей, отдельных реплик и других стилистических особенностей художественной ткани произведения?

Хотите еще один пример? Никакого подвоха в нем нет, просто ответьте на вопрос: является ли главный персонаж «Левши» Н.Лескова мастером и «утер ли он нос» англичанам? А как же!—скажете вы.—Ведь он сделанную англичанами блоху подковал. Да, Лесков всеми средствами поддерживает эту мысль: главный персонаж необычен (левша), самородок, сами англичане восхищаются его работой, и непонимание со стороны власти присутствует, а персонаж к ней, в свою очередь, весьма лоялен… Типичная схема положительного сказочного персонажа, противостоящего трикстеру. Но дело-то в том, что Лесков в эту схему заложил небольшую деталь, которая соединила созидающего и разрушающего сказочного персонажа в одном лице—в Левше, чего в сказках вы никогда не найдете. Подковать-то блоху Левша подковал, но плясать она от этого перестала. Левша вещь испортил. Настоящий мастер внесет свое дополнение в предмет, но если испортит его при этом, то дополнение, как минимум, обесценивается. Если бы произведение «Левша» действительно было сказкой, то в ней обязательно подкованная блоха продолжала бы плясать. Потому что сказку народ сам про себя пишет, и оптимистический взгляд должен присутствовать по определению. А «Левшу» Н.Лесков написал, умело стилизовав под народную сказку и спрятав действительное свое отношение к изображаемому объекту.

Иногда спрашивают, зачем обращать внимание на такие мелочи? Мы обращаем на них внимание, потому что, во-первых, в художественном произведении (да и не только) мелочей не бывает, все подчинено общей идее и иногда одна такая «мелочь» заставляет переосмысливать более крупные элементы. Значимость художественных элементов обуславливается не их размерами, а функциональной спецификой. И, во-вторых, эти элементы мы все равно при чтении улавливаем, только не сознательно, а бессознательно, и поэтому бессознательно же впитываем то общее настроение, которое создано художником.

Что же касается Н.Лескова, то он вообще мастер таких «перевертышей». Это талантливый писатель, которого читать надо чрезвычайно внимательно. В том числе и «Очарованного странника». Совсем не простое произведение, как это может показаться на первый взгляд. Но об этом потом, а сейчас хотелось бы еще раз напомнить, насколько важно уметь воспринимать художественное произведение, чтобы не быть обманутым.

Для того, чтобы научиться воспринимать, не обязательно быть сильно образованным человеком в данной области. Существует, конечно, множество методов восприятия художественных произведений: лингвистический, структурный, герменевтический и так далее. Каждый из них имеет свои преимущества, которыми мы можем воспользоваться, но которые исчезают при абсолютизации методов. Лучшим же, по мнению автора статьи, является метод, разработанный профессором БГУ, доктором филологических наук А. Н. Андреевым. Это метод целостного анализа литературно-художественных произведений. Но для использования этих методов требуется освоение определенной теоретической базы. Надо сказать, что без последней вообще трудно было бы о чем-либо говорить, но мы будем стараться свести ее до некоего минимума, изложить который и пытается литературный отдел нашего журнала. На основе данной теоретической базы можно вывести следующее очень важное утверждение, которое не то что не отрицает, а включает в себя практически все методы: читать надо внимательно и с уважением к тексту. Это краткое утверждение говорит о том, что любой вопрос, возникающий при чтении, может быть разъяснен только с помощью того же текста. Любой другой метод интерпретации текста имеет большую возможность увести читателя от реального содержания.

На первый взгляд, читать—так—несложно. Сложность состоит в специфике самого читателя. Мы продолжим мысль, развернутую в начале статьи, и приложим ее к читателю, а именно: каково его отношение к жизни? Если он ведет напряженную духовную жизнь, умеет осторожно относиться к своим мнениям и умеет вслушиваться в мнение другого человека (то есть в процессе вслушивания максимально отстраняться от своих взглядов), значит, он сумеет и вслушаться в истинное, самостоятельное звучание художественного произведения. Если же человек слишком зависит от личных суждений (причем ему на такую зависимость указывает сама жизнь через обстоятельства, окружающих людей…), тогда он вряд ли увидит красоту или некрасивость художественного произведения. Он уловит те моменты, которые совпадают с его взглядами, и назовет их красотой, а те, которые не совпадают—некрасивостью.

Итак, Вы видите, что качественное восприятие результатов художественного творчества зависит как от самих художественных произведений, так и от духовных устремлений читателя.

На этом автор статьи просит разрешения ее закончить, чтобы продолжить разговор в следующих номерах нашего журнала. Будем чрезвычайно благодарны за Вашу помощь, уважаемый читатель, в виде отзывов на наши беседы. Отзывы, пожелания Вы можете отправить на адрес журнала «Ступени».

 Студент III курса МинДС,
аспирант БГУ Николай Куренков

Рекомендуем

Вышел первый номер научного журнала "Белорусский церковно-исторический вестник"

Издание ориентировано на публикацию научных исследований в области церковной истории. Авторами статей являются преимущественно участники Чтений памяти митрополита Иосифа (Семашко), ежегодно организуемых Минской духовной семинарией.

Принимаются статьи во второй номер научного журнала "Труды Минской духовной семинарии"

Целью издания журнала «Труды Минской духовной семинарии» является презентация и апробация результатов научной работы преподавателей и студентов Минской духовной семинарии.