По ту сторону экрана

1 (1)«Искусство часто оказывается демоническим, но это не лишает его божественного происхождения».

  Г. П. Федотов

Своевременная и наболевшая потребность нашей эпохи—умение говорить с современным обществом на языке его проблем. Наиболее эффективно это получается, на мой взгляд, через искусство. Именно посредством кинематографа и театра, литературы и живописи острее всего обнажается человеческая боль и страдание. Поэтому через искусство можно поставить диагноз той эпохе, в контексте которой оно творится, и, интерпретируя человеческое творчество, которое воспринимаемо миллионами, можно быстрее и эффективнее растолковать человечеству, чем оно болеет и что ему необходимо предпринять, чтобы выздороветь.

Западный мир болеет отсутствием Бога в своей культуре, что острее всего выразилось в постмодернистской агонии его мысли, искусства и стиля жизни. Повсеместен отход от традиции. Западный человек одолеваем одиночеством и угрызениями совести. Все это находит свое выражение в западном искусстве и, наверное, ярче всего отражается в кинематографе—похоже, повсеместно признанном лучшим художественным средством как в передаче наболевших вопросов современности, так и в степени доходчивости его содержания для потребителя массовой культуры.

Современное кино, особенно в его американском варианте, все более скатывается до пошлости, а кино интеллектуальное страдает «дегуманизацией человека» (Ортега-и-Гассет), бегством от человека, в котором зачастую нет ни сюжета, ни завязки, ни развязки, ни целенаправленных действий и поступков героя. Метафора «человек—образ Божий», служившая своеобразным культурным знаком стремления человека к целостности, превратилась в фарс. Поэтому вся пошлость нашей жизни с каждым фильмом все настойчивей просится на наши телеэкраны.

Кино, как и всякое искусство, отображает реальную действительность, и существуют объективные законы, по которым это отображение совершается. Так в жизни существует матерщина и блуд, однако искусство не в состоянии описать эти жизненные реалии со всей откровенностью и полнотой, и, если все же дерзает, то превращается просто в документальный фильм или документальную повесть. Мы не найдем ни одного по-настоящему талантливо выстроенного произведения искусства, будь то поэзия, проза или кино, где бы безо всякого прикрытия, с максимальной откровенностью, изощренно и пошло был изображен особенно элемент интимных взаимоотношений между полами. Могут возразить, что такие фильмы существуют, однако они не выносятся на широкое обсуждение и продаются «из-под полы» или идут только по ночам у «счастливых» обладателей спутникового телевидения. Также играет роль негласный фактор общественного осуждения, нормы приличия, ограничения, налагаемые кинопрокатом, цензура телевидения и много прочего, что не позволяет развернуться во всю мощь таланту того или иного режиссера, приверженца т.н. грубого реализма. Так что, во-первых, у самого общества нет запроса на запретные темы, а во-вторых, если я, автор статьи, этих фильмов не видел, то это не значит, что их и на самом деле нет.

Что касается первого возражения, то в нем есть резон, но лишь наполовину. Сам факт продажи «из-под полы» неоднозначно свидетельствует, что в современном обществе есть запрос на видеопродукцию «только для взрослых «. Однако, к счастью, такие фильмы не имеют равноценного хождения наряду с обычными, и есть немало здоровых сил в обществе, готовых сохранять данное положение вещей. Ответ же на второе возражение заставляет углубиться в самую суть рассматриваемой проблемы. Дело, конечно же, не в том, что я или круг моих друзей не знаком с фильмами подобного рода. И даже не в том, что талантливые фильмы получаются только у режиссеров с нравственно безупречными чертами характера и поведения. История киноискусства, как и любого другого вида художественного творчества, знает предостаточно примеров безнравственного личного и аморального поведения своих талантливых и гениальных представителей.

1 (1)

На российском телевидении, в программе Андрея Максимова один известный театральный режиссер отмечал, что, например искусство театра глубоко чувствительно к изображению на сцене эротики. Проявление интимных чувств должно быть подобно легкому воздушному прикосновению губ и рук,—считал он. Обнажение участков тела также должно быть минимальным и, если эти грани хоть немного преступаются, то театр утрачивает нечто очень существенное из своей природы, он перестает соответствовать своей внутренней интуиции, которая имплицитно указует, как данный вид искусства, не переставая быть самим собой, может выражать свое видение мира.

То есть перед нами встает дилемма: с одной стороны, искусство есть то, что отражает беспристрастно жизненную действительность и внутренний мир человека, а с другой—не всякую действительность оно может отразить, оставаясь искусством. В этом можно заметить черту божественного происхождения искусства, как данной человеку Богом способности настолько по-особенному отражать окружающую его действительность, что через переживание своего творческого состояния художник может, пользуясь врожденным нравственным чутьем, делать поучительные выводы для своей совести. Таким образом, искусство по сути не открывает нам ничего нового из окружающего нас жизненного мира, но оно, как бы сгущая его, делает более ярким и, выделяя особую проблему, волнующую художника, который ставит себе цель отобразить ее художественными средствами, обрушивает свое содержание на впечатлительную, эстетическую способность человека. Тем самым, искусство без всякого нарочитого поучительства способно воздействовать и на нравственное воспитание личности, которая, в свою очередь, должна научиться такие нравственные выводы из содержания произведения для себя делать. Это очень непросто, т.к. реальность может быть жестока, и настоящее искусство никогда ее не смягчает. Ги де Мопассан утверждал, что «писатель может сделать только одно: честно наблюдать правду жизни и талантливо изображать ее; все прочее—бессильные потуги старых ханжей. <…> Не его дело осуждать, бичевать, поучать. Если книга написана тенденциозно, она уже не художественна». Литература, театр, изобразительное искусство философствуют уже тем, что улавливают животрепещущие проблемы современности, выделяют их из серой, обыденной жизни. А осмысливают их тем, что отображают их, каждое своими художественными средствами.

Может быть, исходя из того, что высокое искусство по определению не может, оставаясь самим собой, воплотить в своих художественных формах грубую эротику, а в области литературы запросто пользоваться матерными словами, как это есть в жизни, нам следует сделать вывод, что этих отрицательных явлений нашей жизни просто быть не должно. Они осуждаются уже тем, что искусство не в состоянии их отобразить. Чем выше талант художника и философски глубже, актуальнее проблема, которую он себе ставит, тем меньше шансов всякой пошлости и низменной чувственности ворваться в его произведение, вне зависимости от того, каким бы распутным и безнравственным ни был сам автор.

Конечно, для того, чтобы поднять нравственную планку своего творчества как можно выше, необходимо к большому таланту присовокупить еще и добрую волю на то, чтобы тянуться за своим талантом, благодаря которому в порыве вдохновения творящей личности приоткрываются неземные вершины духовности, сверкающие и переливающиеся божественным светом. Художественному гению, в отличие от всех обычных людей, дана величайшая, но и ответственейшая привилегия: в минуты греховной слабости возобновлять в себе память о Боге, прибегая к таинственному дару творчества. Ответственность же состоит в том, что художник не должен оставаться нем к Христу, стучащему в его сердце посредством вдохновения, и в том, что высшую Правду, которую он зрит, выходя из себя в творческом экстазе, обязан передавать людям. Душа творца черствеет, если он постоянно и систематически отказывается в своей личной жизни следовать той истине, о которой рассказывает в своем творчестве, о которой он не может не говорить, если действительно является художником.

Американский кинематограф все более отдаляется от требований искусства не только подавляющим отсутствием глубокой проблематики в своих фильмах, но еще и тем, что делает ставку на счастливый конец. Тем самым отказывается от самого сокровенного в искусстве—его внутренней интуиции. Ибо настоящее творчество требует решимости и мужества рисовать сюжет произведения согласно движущей силе интуиции художественного чутья, заложенного в таланте. А если искусство подстраивать под запросы общества, его примитивные потребности в веселом и беззаботном кино, то последнее не только превращается в слащавую и лживую иллюзию (даже не в сказку), но и, благодаря такому популизму, никогда не становится классикой и через короткое время забывается привередливой толпой. Такова судьба всякого искусства, поставившего себе целью служение идеалам массовой культуры.

Но и американское кино очень разное. В нем подчас метко и удачно отражаются и настроения общества, и трагедия человеческого существования. Так, появление всем известного «Терминатора-3: восстание машин», хотя и решенного в приевшемся стиле американского боевика, является по многим причинам глубоко символичным. В фильме показана подавленность человечества страхом перед глобальным размахом им же созданного техницизма, которое имплицитно воспринимается как зло. Создается впечатление, что главным персонажем картины является страх. Но исток он берет вовсе не из противостояния человечества и «восставших машин», наделенных искусственным интеллектом, вышедшим из-под контроля. Через весь фильм проходит эсхатологическая нить. Человечество овеяно ужасом перед концом света, и это ощущение пронизало не только кинематограф, но и все искусство. В небывалом масштабе экологических проблем, угрозе ядерной войны, ближайшей перспективе перенаселения земного шара и столкновения цивилизаций, разбушевавшемся терроризме, а, главное, в не всегда осознаваемой утрате религиозных доминант в собственной культуре и «онтологическом нигилизме» человечество ясно узрело неприглядную перспективу завершения своей истории. Создатели «Терминатора» главную причину такой перспективы увидели в «восстании машин» и тем самым застыли в самообмане. Машины не восстанут. Это утопия и является сладким сном по сравнению с теми настоящими неразрешенными проблемами, которые действительно могут привести человечество к трагическому концу…

Перед искусством всегда стояли большие задачи, ибо оно имеет громадные возможности в деле позитивного воздействия на человеческое сознание. «Терминатор» обманул нас очередной голливудской иллюзией и запутал наше сознание эффектом захватывающего зрелища. Но, думается, что основной моральный вывод, который из этого фильма мог бы для себя сделать христианин, таков: наше общество ожидает не «восстание машин», а гибель от собственных страстей, которые действительно на нас восстанут, если мы их вовремя не обуздаем и не подчиним нашему духу.

По мнению протоиерея Георгия Флоровского, «в нынешний лукавый и судный день… вновь открывается богословская эпоха… «. Мы, православные нашего времени, призваны к критическому богословскому осмыслению секулярной западной культуры, также как христиане золотого века святоотеческой письменности были призваны к осмыслению лучших достижений культуры языческой. Также как святые отцы ранних веков вдохнули христианское содержание в языческую культуру, мы должны суметь напитать современную культуру западного христианства начатками христианства православного. Необходимо не только создавать богословие культуры, как форму критического осмысления начал культуры западной (ее искусства, науки, общественных идеалов и социальных устремлений), но, в первую очередь, создавать православную культуру как опыт позитивного наполнения православно-христианским содержанием всех сторон нашей личной и общественной жизни. «…Велика и могуча культура Запада, но вместе с тем она надломлена и страдает неразрешимыми противоречиями,—считал В.В.Зеньковский.— Мы не можем отвернуться от нее, но не можем и принять ее целиком,—наша задача в том и заключается, чтобы придать содержанию европейской культуры новый смысл, в создании православной культуры найти исцеление от той болезни, которой болен Запад. Мы должны вернуться в себе ко Христу и, найдя в Нем точку опоры, найдя в Церкви силу и благословение, работать над тем, чтобы вся жизнь вернулась ко Христу. Содержание православной культуры и должно сложиться как постановка и решение вопросов духа и жизни на основе учения Христова». К данным словам стоит отнестись с предельным вниманием и, если каждый из нас возьмет их на духовное вооружение, то и воцерковление нашей жизни, и православная переработка начал западной культуры приблизятся к нам уже завтра.

   Василевский Дмитрий

Рекомендуем

Вышел первый номер научного журнала "Белорусский церковно-исторический вестник"

Издание ориентировано на публикацию научных исследований в области церковной истории. Авторами статей являются преимущественно участники Чтений памяти митрополита Иосифа (Семашко), ежегодно организуемых Минской духовной семинарией.

Принимаются статьи во второй номер научного журнала "Труды Минской духовной семинарии"

Целью издания журнала «Труды Минской духовной семинарии» является презентация и апробация результатов научной работы преподавателей и студентов Минской духовной семинарии.