Легка ли жизнь трудного ребенка?

1 (1)Надежда Афанасьевна Дробышевская окончила в 1971 г. Витебский медицинский институт и в течение последних 15 лет работает в области семейной психотерапии, из них 5 лет—с «трудными» подростками в клинической психиатрической больнице. Эти непридуманные истории легли в основу книги «Детская правда», изданной в 2003 году. Взглянем правде в глаза!

История Кати

13-летняя Катя—ученица седьмого класса. К нам в психиатрическую больницу ее привезла мама: «Не хочет учиться, не слушается—плохая!» На следующий день после одного из занятий в группе, во время которого мы с детьми беседовали о тех причинах, которые приводят их к нам, Катя дала мне прочесть свое сочинение:

«Жизнь нам дана для того, чтоб в жизни была цель, был друг, которому можно все доверить, все рассказать, а когда трудно, можно к нему прижаться и поплакать. Друг, который тебя поймет, которому можешь все простить, и он— тебе. Этим другом должна быть мама.

Как трудно, когда с мамой нет взаимопонимания! Жизнь покажется совсем иной, если мама будет обращать побольше внимания, приласкает, назовет тебя доченькой. Были и у меня такие моменты, но потом я как будто портилась, и вместе со мной портились и отношения.

Сейчас я в психушке. А ведь я и многие здесь больны не на голову, а душевно, и лечиться надо не здесь. Вот со мной разговаривал психолог, она мне долго объясняла о жизни. Много и я рассказывала ей о себе. И, наверное, когда я увижу свою маму, то прощу ей все и постараюсь сделать так, чтоб и она мне простила. Попробую начать новую жизнь. Я совсем не жалею, что попала в эту больницу, потому что я здесь многое поняла. Если бы я сюда не попала, то, наверное, размышляла бы, как раньше, как на улице. Я знаю, что еще многое узнаю, находясь здесь. Я нашла здесь подругу, которая совсем не больна. Ей, скорее всего, не хватает того, чего не хватает и мне.

А сейчас я хочу в школу, увидеть школьных друзей, брата, маму, папу, бабушку. Хочется закричать, сказать им: «Я—другая, я исправилась, я больше не буду!!!» Когда я выпишусь, я постараюсь лучше учиться. Были моменты, когда я думала, что лучше бы не родилась, а сейчас думаю, как хорошо, что мне дана жизнь. Ведь в этой жизни можно делать не только плохие поступки, но и хорошие. И хорошим я могу и остальные загладить.

А сейчас расскажу, как и какие дети живут в психушке. Целый день мы находимся в классах, а в палатах только спим. Кормят здесь, смотря, как кого. Половина детей здесь на голову здоровы. Им всего лишь надо посидеть и один на один душевно поговорить с мамой, почаще ходить в церковь, почитать Библию. Каждый раз молиться, чтоб Бог простил нам грехи.

Когда я смотрю на некоторых детей, мне их становится жалко, очень жалко, ведь многие из интерната, у многих мать и отец—пьяницы. Тут все кроют матом, бьют друг друга, ведь это—ужас, так ведь нельзя! Нельзя, что ли, друг другу сказать хорошее слово, улыбнуться, и вокруг станет приятней, лучше. Такие дети, как я, не должны находиться здесь».

В беседе со мной Катя рассказала, что живет она с мамой, братом и отчимом. С отцом Катиным мама развелась, потому что полюбила другого—теперешнего отчима. «А папа—хороший. Папа очень переживал. Теперь и у папы семья другая. Мама с отчимом заняты торговлей, разными тряпками, всем, чем можно деньги зарабатывать. Они богатые. Но лучше с мамой дружить, чем богатство».

Когда мама и отчим ссорятся, мама говорит, что все это из-за Кати; что из-за нее он стал к маме хуже относиться. От этого мама злится. А у Кати—нервы. И мама отправила Катю в психиатрическую больницу.

История Саши

Он учится в седьмом классе. В больницу его доставил папа, а заявление главврачу написала бабушка: «Прошу Вас поместить на стационарное обследование в детское отделение психиатрической больницы моего несовершеннолетнего внука, который совершает поступки в пьяном виде, несовместимые с нормальными, выражается нецензурной бранью, бросается в драку».

У Саши патохарактерологическое формирование личности, алкоголизация.

Год назад Саша уже лечился в нашем отделении с диагнозом «патохарактерологические реакции». Постепенно эти реакции закреплялись, и врачи констатировали патохарактерологическое формирование личности.

Сашины родители разошлись. Мама живет с другой семьей. Саша живет с папой и бабушкой.

—Саша, расскажи, каким ты себя помнишь маленьким?

—Я помню себя в 4 года. Тогда мы все вместе—папа, мама и я—ходили в парк. А потом родители начали ссориться… Вначале мама газ забыла закрыть, потом еще что-то, не помню… Это как снежная штука, которая с горы катится и становится все больше и больше.

—Кто тебе так говорил?

—Я сам так думал, когда видел снег.

—А потом родители мирились? Кто первым просил прощения?

1 (1)

—Прощения? У нас—никто никому!—говорит Саша коротко и отрывисто.—Год назад я с пневмонией лежал в больнице. Там одна тетя мне про Бога рассказывала. Она меня навещала. Какая-то чужая… Мне так хорошо было! Душа играла!

Я замерла при этих словах и говорю:

—А как душа играет?

—Ну, когда хорошо внутри!—и на сердце показывает.—Мне тогда дали книжку про Бога, а папа сказал: «Спрячь! Чтоб я этого не видел!»

—А что же в книге про Бога написано плохого? Разве там написано, как следует лгать, воровать, водку пить, драться?

—Нет! Там наоборот: учат, как любить, помогать. Но сам я не могу в церковь пойти, не получается. Если б с кем-нибудь!..

* * *

Однажды Саша рассказал о своей жизни:

—Шатался по улице по два месяца! Дома было невыносимо, а жить больше негде. А сейчас я состою в Skin Heads! Это—«Кожаные Головы» (бритоголовые—Авт.)!

—И что же вы делаете?

—Нас всего человек 500; в одном только дворе—40 человек! Бывает, что мы веселимся! Вот, кота к лифту привязываем, лифт пошел… И от кота—только пятнышко крови! Или привязываем кота между двумя вагонами трамвая; голова отрывается… и эффект!

Застываешь от ужаса, когда ребенок рассказывает, как они «веселятся».

* * *

Иногда во время занятий я как бы предоставляю мальчиков самим себе, и они просто разговаривают друг с другом. Я слушаю, а когда считаю нужным, подключаюсь к разговору. Вот и сейчас они о чем-то говорят:

—Я тоже люблю фильмы ужасов! Так, интересно смотреть ради страха! Когда маленький был, все потом снилось. Уже и «телик» не смотрел, а черти все снились! Теперь всякое снится, даже рассказывать не хочется… Всякие лабиринты, люди какие-то меня догоняют.

—А ты уже воруешь?

—Не-а.

—Значит, будешь!

—Я уже воровал у мамы, когда у нее было много денег!

И вдруг я вмешиваюсь и спрашиваю, для чего, по их мнению, человек живет? Оказывается, они не знают. Но у меня спрашивают:

—А что такое, когда умираешь?

—А вы как думаете?—отвечаю вопросом на вопрос.

—Это значит, душа уходит…

—Какая душа?

—Души,—говорят они мне,—бывают добрые и злые.

Я спрашиваю:

—А у тебя, Саша, какая?

—Пока что злая.

—Почему?

—А сейчас у всех злые души!

—И ты не встречал хороших людей?

—Никого!

Я замолкаю, сижу и пишу. Мальчишки продолжают говорить:

—Санитарки тоже матерятся.

—Они здесь хуже нас.

—Зачем аминазин? И чем это он помогает? Только дурнеть можно. Лучше маму попросить, чтоб не била, чем сюда.

—Да им самим в «психушку» надо! Вот я: убегал, воровал—так что, мне таблетки помогут? Я только в первом классе хорошо учился, а потом—все…

* * *

…Саше про Бога читать нельзя: папа не велит!

А в Skin Heads Саша сам вступил, папу не спросил—там же «весело», особенно когда от кота одно пятнышко крови остается…

История Оли

1 (1)

Оле 12 лет, она учится в пятом классе школы-интерната, из которой ее к нам и привезли со следующей характеристикой: «Оля в школе-интернате с 8 лет. Успевает на «4» и «5», но в этом году поведение резко изменилось. Замкнута. Мало общается со сверстниками. На замечания педагогов грубит, впадает в истерическое состояние, угрожает покончить с собой. Сквернословит.

Осенью среди ночи просила няню отпустить ее домой. В ответ на отказ пыталась вскрыть себе вены и выброситься из окна.

Если сверстники делают ей замечания, она их избивает. Если оценка, которую выставили педагоги, не нравится—уходит среди урока. Бродяжничает.

Оля очень импульсивна, подвержена перемене настроения.

Мать не справляется с воспитанием дочери. Часто дома Оля даже не появляется. В летние каникулы она бродяжничала. Была совершена попытка ее изнасилования; заведено уголовное дело. Напилась таблеток, была в реанимации».

Мы беседуем с Олей в моем кабинете:

—Оля, расскажи о себе, что можешь и в чем доверяешь.

—Дома папа и мама. Старший брат—в тюрьме за изнасилование. Еще дома есть другой брат, он пьет и дерется. Сестра младшая, 10 лет. Дома все пьют, но мать больше всех. Поэтому я—в интернате. Моя сестра такая запуганная! Потому что ее брат закрывает в ванной, и они там…

Оля замолчала, низко опустила голову, плачет:

—Я боюсь говорить… Но потом продолжает:

—Он и меня хотел изнасиловать, цепями привязывал!

Я чувствую, что девочке тяжело вспоминать об этом, и пытаюсь заговорить о другом:

—У вас есть дома какие-нибудь животные?

—Мне подарили собаку; прихожу домой, а мама ее в ванной утопила. Еще были трое цыпляток—она их тоже утопила. Мама пьет много, бьет папу и нас. Она меня проклинает, говорит: «Убью! Ты все равно жить не будешь и замуж не выйдешь!» Она меня заставляет по квартирам ходить, попрошайничать. А я не хочу этого делать, стыдно! Сестра ходит, просит. Она к ней лучше относится; ругает только, когда сестра мало приносит. Тогда я стала убегать из дома. А летом мы с подружкой жили в одном доме на крыше. Я удрала потому, что мой брат угрожал пистолетом. Это когда я уже в интернате была.

—Как же вы жили на крыше, чем питались?

—Когда люди давали, когда просили, а когда ночью пьяных обворовывали.

—Вспомни что-нибудь радостное из своего детства.

—Я ничего не помню. Мама и папа всегда пили. Мама пропивала даже еду. Меня кормила тетя—соседка. Однажды мамин друг хотел убить из пистолета свою жену, а я ее загородила. Но пуля меня не задела, а попала в подоконник.

—В интернате знают все это? Ты можешь там кому-нибудь об этом рассказать?

—Нет…—склонилась, плачет. Через несколько дней Оля мне говорит:

—Вы только не рассказывайте заведующей; нам все равно никто не поможет.

Врачи поставили Оле диагноз: олигофрения в степени дебильности, психопатоподобное поведение.

Я поделилась историей девочки с коллегами. Один из них невольно подтвердил мои ближайшие намерения:

—Так ты ее в церковь, что ли, хочешь?

—Конечно!—обрадовалась я внезапному подтверждению своих планов.

—Послушай, а если ее там «зомбирует» священник, она не будет иметь своего мнения?—спросил врач.

Он хороший специалист и порядочный человек… Но Оля с олигофренией в степени дебильности оказалась права: в этом мире ей никто не поможет.

Рекомендуем

Вышел первый номер научного журнала "Белорусский церковно-исторический вестник"

Издание ориентировано на публикацию научных исследований в области церковной истории. Авторами статей являются преимущественно участники Чтений памяти митрополита Иосифа (Семашко), ежегодно организуемых Минской духовной семинарией.

Принимаются статьи во второй номер научного журнала "Труды Минской духовной семинарии"

Целью издания журнала «Труды Минской духовной семинарии» является презентация и апробация результатов научной работы преподавателей и студентов Минской духовной семинарии.