Православные встречаются в Женеве

geneva1bВ Швейцарии, в Женеве, среди представительств многочисленных международных организаций трудно заметить Православный центр Константинопольского Патриархата, расположенный на окраине города в местечке Шамбези. Основанный в июне 1966 года, центр исполняет функции организатора межправославного сотрудничества и диалога Вселенского Православия с другими христианскими конфессиями. В центре несут свое служение и духовенство и миряне. Нам выпала возможность пообщаться с одним из них—с человеком интересной судьбы, библиотекарем центра, диаконом Василием Папатанасиу.

—Отец Василий, расскажите коротко о себе, так сказать, автобиографически представив себя нашему читателю.

—Я родился в Афинах и там закончил начальную школу и гимназию. Затем, по линии греко-советского общества, меня направили в Советский Союз учиться на журналиста. Это был 1977 год. Но поскольку, спустя 7 месяцев учебы на факультете журналистики, я понял, что это не мое призвание, то моя учительница по русскому языку посоветовала мне перейти на филологический факультет. Так я и сделал и с 1978 года начал учиться на филфаке. До того, как меня отправили в Советский Союз, мы приезжали в Москву: я и один мой товарищ грек. Система тогда была такая: первый год—это изучение языка, 2 семестра. И мы думали, что останемся учиться в Москве или хотя бы уедем в Ленинград. Но нас отправили в Баку. И вот мы, спустя 3 дня, на поезде приезжаем в Баку, в Азербайджан. И, конечно, удар был очень сильный. Потому что мы оказались совсем в другом мире—в мире восточном, мусульманском. Хотя тогда не было всех этих проблем, которые существуют сейчас, потому что была советская дисциплина, жесткий контроль. Нам удалось найти там контакты с армянской общиной. Поэтому у нас появилось очень много друзей армян. В связи с тем, что моя бабушка по линии отца была армянка, то мы сразу сумели войти в хороший контакт. И как-то провели этот год—с грехом пополам, но хорошо.

Хочется сказать, что это были совсем другие впечатления. В Греции о Советском Союзе мне рассказывали одно, но, приехав в Баку, я даже не мог поверить увиденному, потому что мы оказались в совершенно другом мире. Приехали из Европы в Азию, и причем в Азию совершенно отсталую. Тогда впервые стали возникать у меня сомнения по поводу того социалистического рая, о котором нам говорили в Греции. Но мне потом, конечно, стали объяснять, что не стоит обращать внимания, что это мусульманская республика, Азия, другой менталитет, другие люди, поедешь в Россию—все увидишь.

—Расскажите, пожалуйста, как скоро и успешно продвигалась Ваша учеба? Слыша сейчас Вашу прекрасную русскую речь, трудно поверить, что Вы родились не в русскоговорящей стране и выучили этот язык уже в зрелом возрасте.

—Когда я приехал в Россию, я знал только два слова: да, нет. И к тому же не знал, как их надо употреблять. И ни слова больше по-русски. За один год подготовительного отделения филфака в Баку появился какой-то прогресс. У нас была очень хорошая преподавательница. Она потом, когда прошло какое-то время, дала мне индивидуальную программу, по которой я учился. Тогда я начал читать—конечно, с переводом—таких великих советских писателей, как Шукшин, Нагибин, Солоухин.

Летом, чтобы не оставаться в Баку, у меня появилась возможность поехать в стройотряд. Отправились мы тогда на Северный Кавказ. Около Ставрополя было одно не очень богатое село, я до сих пор помню его название—Птичье. Дороги там не существовало. Когда шел дождь, снимали туфли и шли босиком, потому что обувь оставалась в грязи. Мы строили коровники, и одновременно у меня была возможность получить очень хороший урок разговорного русского языка. К нам приходил прораб и на каком-то, не понятном тогда мне русском языке объяснял, почему не надо так строить. С помощью своих товарищей я начал постепенно понимать этот странный язык прораба. Но, в общем, Кавказ оставил хорошее впечатление: у нас была тогда возможность посетить множество интересных мест.

grek-3После того, как я закончил подготовительный факультет, причем это удалось сделать даже с отличием, мы все думали, что нас распределят то ли в Москву, то ли в Петербург (тогда Ленинград). А меня отправили в Воронеж. Так я после стройотряда сел в поезд и поехал по назначению. Но поскольку в этом же поезде ехал другой стройотряд из Тулы, его руководитель пригласил меня остаться там пару дней, в итоге вышла целая неделя. Так я увидел Тулу, попробовал пряники, был в доме Толстого.

После того, как я закончил подготовительный факультет, причем это удалось сделать даже с отличием, мы все думали, что нас распределят то ли в Москву, то ли в Петербург (тогда Ленинград). А меня отправили в Воронеж. Так я после стройотряда сел в поезд и поехал по назначению. Но поскольку в этом же поезде ехал другой стройотряд из Тулы, его руководитель пригласил меня остаться там пару дней, в итоге вышла целая неделя. Так я увидел Тулу, попробовал пряники, был в доме Толстого.

В Воронеже, где я начал учиться в университете, после первого семестра перешел на филологический факультет. Этот переход у меня получился довольно-таки легко, потому что я выиграл первый приз на конкурсе лучшего сочинения о Ленине, не только среди иностранных студентов, но и среди советских. И тогда мне подарили книгу о Ленине с торжественной надписью, что это первый приз за лучшее сочинение в области.

—Каким Вы были студентом, какая память сохранилась у Вас об этом времени?

—Про свои студенческие годы могу сказать с полной уверенностью, что я ими наслаждался. Я жил полноценной студенческой жизнью. Друзья у меня были в основном среди русских, вот так я и познакомился со своей женой. Что такое русский студент—понятно. Учился на одном уровне с советскими ребятами, не было льгот в этом плане. Вот пример: когда я переходил с журфака на филфак, нужно было пересдать русский фольклор. Мне дали книгу для советских студентов, а не для иностранцев, и я начал ее читать. Когда же пошел сдавать экзамен, то мне дали билеты тоже не для иностранцев. Я вытянул свой билет, начал отвечать, а преподаватель, который принимал экзамен, завкафедрой, в середине экзамена спохватился и говорит: «Ох! Вы меня извините, я дал Вам не те билеты». Я отвечаю: «Ничего, я могу ответить и по этим». Он говорит: «Нет, нет, давайте другие». Но я в ответ: «Я знаю этот вопрос». Помню, что мне попался вопрос о частушках. И во время экзамена я начал ему эти частушки читать. У моей жены была бабушка—это просто живой музей фольклора. Когда мы к ней приезжали и летними вечерами сидели у калитки, она нам и частушки пела, и рассказывала историю края и своей жизни. Я это записывал то на бумаге, то на магнитофончике. Все, что запомнилось, начал рассказывать во время экзамена, а преподаватель ставит мне пятерку и говорит: «Извините, дорогой, я не могу Вам поставить больше пятерки». В основном учеба шла нормально, без проблем. То есть у меня самые добрые, самые хорошие отношения со своей студенческой жизнью.

—Были ли у Вас тогда какие-нибудь доминирующие увлечения и в плане учебы, и просто в жизни, нашли ли Вы для себя что-то новое в России?

—У меня тогда появился интерес по отношению к истории языка, я начал заниматься древнеславянским языком. И моя дипломная работа была об аористе (одно из прошедших времен старославянского языка). Это было сравнение аориста старославянского языка с аористом древнегреческого языка. Работа моя была оценена на отлично, и диплом получил с отличием. Мне предложили остаться писать кандидатскую диссертацию, но тогда не было возможности, и я решил вернуться в Грецию.

Нужно сказать, что советская реальность тогда меня очень сильно оттолкнула от иллюзии развитого социализма. И я понял, что это не тот идеал, за который мне надо бороться в своей жизни. В Воронеже я начал ходить в церковь, мне было тогда легко, потому что иностранцам не препятствовали, достаточно было показать свой иностранный паспорт. Я не помню имя батюшки, с которым я там разговаривал, не помню и саму церковь, кому она была посвящена, но помню, что вот эти разговоры на меня произвели очень сильное впечатление. По ходу мы познакомились со священником, стали проводить длинные беседы. И потом, когда уже прошло определенное время, у меня появилась хорошая церковная основа против прежних сомнений.

В Воронеже я познакомился со своей супругой, она была студенткой юридического факультета. Познакомились, и тогда же, во время учебы, поженились. В России у нас родилась дочь Маша. Жена была уже на последнем курсе и в положении пошла сдавать экзамены. Тогда возникало очень много препятствий для браков с иностранцами, но, в конце концов, мы добились своего. И когда я закончил учебу, мы всей семьей вернулись в Грецию.

—Какое впечатление для Вас оставила о себе Россия? Так великолепно овладев русским языком, Вы не стали чувствовать себя в какой-то степени русским?

—У меня была возможность очень много ездить по России. И я так ее полюбил , что Россия стала для меня второй родиной. Не потому, что моя жена—русская и что ее семья восприняла меня как своего сына. Скорее потому, что я дружил в основном с русскими людьми. И меня удивил их характер, их гостеприимство. Они были готовы в любой момент помочь, особенно люди в деревнях, которые были настолько добры, что их доброта и простота доходила до наивности. Но как раз это завоевало мою душу, мое сердце. Действительно, я очень люблю Россию, являюсь ее гражданином. Сейчас у меня два гражданства: греческое и российское, и я горжусь своим российским гражданством. Я считаю, что Россия—великая страна, у нее огромный потенциал. И он обязательно проявится в будущем.

—Знакомы ли Вы из опыта Вашей работы при подготовке Собора с жизнью Белорусской церкви?

—Да. Во время моей работы в рамках подготовки Собора мне посчастливилось, и я хочу повторить и подчеркнуть это слово—посчастливилось, познакомиться с митрополитом Минским Филаретом. Впервые я его встретил в 1986 году, он приезжал в Шамбези, а потом в рамках процесса подготовки Собора мы познакомились ближе. В 1998 году владыку Дамаскина и меня владыка Филарет пригласил в Минск. Невозможно забыть этот визит в Минскую епархию, ту любовь, гостеприимство владыки Филарета. Меня удивило то, что я увидел. Мы не оставались только в Минске, а поехали по разным приходам и деревням. Никогда не забуду одну деревню—я не помню, какую именно—где стояла маленькая деревянная церквушка. Это было в феврале: погода суровая, холодно. Когда мы зашли в церковь, я сразу почувствовал какую-то необъяснимую теплоту. Там стоял хор девушек, их было человек пять. И они начали петь. Эта простая и в то же время необыкновенная обстановка, их пение в маленьком деревянном храме на меня и на владыку Дамаскина произвели очень сильное впечатление. Я увидел тогда, как Церковь может окормлять свой народ и каким образом под умелым руководством владыки Филарета эта Церковь может из ничего творить чудеса. Вернувшись обратно, мы остались с мыслью, что именно на этой земле можно еще увидеть чудеса. Я очень глубоко благодарен владыке Филарету за то, что он мне дал возможность увидеть своими глазами и как бы пощупать вот этот пульс Православия на Белорусской земле. Остальное—политика. То, что объединяет нас всех—это наша вера, и у нас ее никто не отнимет.

—Полученное образование, создание семьи, любимая работа—какие еще идеалы и перспективы предполагает в Вашем понимании жизненный путь человека?

—Мое служение Церкви дало мне понять одну очень важную вещь: человек без веры—это потерянный человек. Поэтому все в моей жизни вращается вокруг веры и вокруг моего служения. Именно в Церкви я почувствовал себя полноценным человеком. Конечно, кому-то может это показаться странным. Есть разные люди в Церкви. Но для меня Церковь—это место, где человек может, несмотря на все трудности, проявить себя. С самого начала я сказал себе, что служу Церкви не потому, что жду наград, а потому, что это именно то духовное начало, которое помогает человеку пережить всевозможные трудности в жизни. И я, конечно, не могу теперь представить свою дальнейшую жизнь вне Церкви. Можно говорить здесь о многом: о том, что отцы Церкви говорили, о том, что в Священном Писании говорится. Но можно подойти к этому проще. Церковь и вера для человека—альфа и омега, начало и конец, и только здесь человек может себя полностью осуществить. И это означает, что каждый из нас должен быть активным членом Церкви, будь он священник или простой верующий. Церкви всегда нужна эта помощь. Следовательно, и священноначалие, и верующие должны проявлять себя—каждый в меру своих сил, в меру своих возможностей. Тому пример то, что я увидел в Беларуси, когда мы с владыкой Филаретом посещали различные приходы. Это, как говорится, из пепла все восстанавливалось, и, насколько я мог тогда понять, не через обиды, не через трения, а восстанавливалось с любовью, с верой и с надеждой на то, что в будущем должно быть намного лучше. И люди старались, люди работали, отдавались этому полностью.

—Помощи Божией Вам, отец Василий, в Ваших начинаниях. И в завершение беседы, пожалуйста, Ваши пожелания в адрес журнала «Ступени».

—Не так давно я познакомился с этим журналом и хочется сразу сказать, что студенческих журналов такого уровня я до сих пор не видел. В ходе работы в библиотеке через мои руки проходит много различной периодики, но журнала равного этому, с точки зрения оформления, стилистики и содержания, я еще не встречал. И причем надо иметь в виду, что журнал издается студентами Духовных Академии и Семинарии, известно, какой соблазн у подобных изданий впасть в крайность. Порой они бывают скучными, пережевывают истины, которые мы знаем с детства. Но тут дело совсем не так. Журнал очень привлекательный и интересный, статьи хорошо представлены, и, самое главное, там чувствуется голос молодежи. И я думаю, что если «Ступени» продолжат в том же духе, если отзовутся на кое-какие современные, актуальные вопросы, то это пойдет только на пользу. Если же сюда будут включены вопросы, например, биоэтики и если журнал с помощью ученых и богословия сможет представить своим читателям, какова позиция Церкви по биоэтическим вопросам, это, я думаю, просто придаст «Ступеням» еще более великолепную форму. И главное—не потерять изюминку, то есть вот этот молодежный стиль.

Беседовал 
Константин Мачан,
студент III курса МинДА

Рекомендуем

Вышел первый номер научного журнала "Белорусский церковно-исторический вестник"

Издание ориентировано на публикацию научных исследований в области церковной истории. Авторами статей являются преимущественно участники Чтений памяти митрополита Иосифа (Семашко), ежегодно организуемых Минской духовной семинарией.

Принимаются статьи во второй номер научного журнала "Труды Минской духовной семинарии"

Целью издания журнала «Труды Минской духовной семинарии» является презентация и апробация результатов научной работы преподавателей и студентов Минской духовной семинарии.