Церковь особого назначения

1 (1)В Витебске находятся три подростковые исправительно-трудовые колонии. Но, как показывает жизнь, попав сюда на воспитание, характеры юношей могут стать еще более склонными к преступлениям. Для действительного исправления неблагополучных подростков, во-первых, необходимо устранять причины, приведшие их за решетку, и, во-вторых, в процессе перевоспитания объединять усилия общества, Церкви и государства. Нужно сказать, что первые попытки уже делаются. Корреспондент журнала «Ступени» встретился с протоиереем Сергием Захаровым, который работает с подростками в колонии №3 г. Витебска.

—Отец Сергий, от кого исходила инициатива строительства храма на территории исправительно-трудовой колонии №3?

—Инициатива исходила от архиепископа Димитрия. Владыка с этой целью неоднократно встречался с бывшим начальником колонии Вареником Михаилом Семеновичем. Но для того, чтобы получить окончательное разрешение на строительство церкви, пришлось выходить на уровень министра внутренних дел. В то время эту должность занимал Юрий Сиваков. Он с пониманием отнесся к предложению владыки и поддержал идею строительства храма. Церковь возвели заключенные: они сами носили строительный материал, пилили, отесывали бревна. Работы осуществлялись под руководством опытных строителей. Храм был построен за Великий пост, и первая служба состоялась на Пасху.

—Кто финансировал строительство церкви: епархия, колония или помощь поступала от частных лиц и организаций?

—Церковь построили на деньги, выделенные епархией и колонией. Об участии частных лиц я ничего не могу сказать по той причине, что в то время я еще нес послушание в другой подростковой колонии.

—Воспитанники откликнулись на строительство церкви охотно или, как всегда: сказали—значит строим?

—С пониманием. Дети были уже морально подготовлены к этому. Дело в том, что еще задолго до строительства храма мы часто посещали колонию и знакомились с ее воспитанниками. На территории колонии был установлен поклонный крест, перед которым заключенные могли помолиться и подумать о Боге. Но немало подростков, находящихся здесь, безразличны или даже враждебны к вере.

Однажды был такой случай, когда вечером заключенный, спрятавшись в траве, хотел сломать крест, но, к счастью, охранник заметил это и предотвратил попытку кощунства. Мы давно стали замечать, что в колонии есть ребята, причисляющие себя к сатанистам, но весь их сатанизм заключается в ношении перевернутого крестика. Однако духовная жизнь—дело не шуточное. Проходит всего два-три месяца, в худшем случае пол года, и эти «горе-сатанисты» буквально бегают за нами, чтобы мы их исповедовали. Злые духовные силы, которым они по своей глупости пытаются угождать, берут реальную власть над ними, вот тогда приходится делать все возможное, чтобы помочь пострадавшим. Как правило, мы врачуем их Таинством Исповеди и Причастия. Именно эти ребята, испытав на себе действие злой силы становятся верующими. В целом же, отношение воспитанников к церкви хорошее. Ведь они сами ее строили.

—Отец Сергий, а как часто в колонии совершаются богослужения?

—Мой помощник, иерей Сергий Фунтиков, каждую неделю совершает молебны. Литургия теперь служится один раз в месяц, хотя раньше мы служили чаще. Дело в том, что причастников практически не было: один человек за несколько месяцев.

—Как совершаются Богослужения в церкви? Кто поет и читает?

—С отцом Сергием приезжает на службу его матушка. Она организовала небольшой хор из воспитанников колонии. Кроме того, один человек помогает священнику в алтаре. Однажды произошел случай, который очень огорчил нас. Мальчик, помогавший священнику в алтаре, остался один в храме, чтобы навести порядок после Богослужения. Во время уборки он взломал шкаф, в котором стояла бутылка вина, предназначавшаяся для Причастия. Выпив вино, он бросил все и убежал в свой отряд.

—Он признался?

—К сожалению, нет. Несмотря на все улики, мальчик увиливал от прямых ответов. Только после того, как он вышел на свободу, его сосед по койке рассказывал о том, что он хвастался своим поступком.

—А есть ли какие-то сдвиги после посещения заключенными богослужения и встреч со священниками?

1 (1)

—Постоянных прихожан у нас около 20 человек. Получается, это каждый пятнадцатый воспитанник. Поэтому трудно говорить о серьезном влиянии верующих подростков на остальных заключенных. Но мы стараемся заниматься духовным воспитанием. В колонии создана православная библиотека, и наша литература пользуется спросом. Наибольший интерес вызывает книга «Отец Арсений», в которой рассказывается о священнике, попавшем в лагерь во время сталинских репрессий. Кроме того детям предоставлена возможность посещать уроки Закона Божьего и для этого сформировано четыре класса, где занимается примерно сто человек.

Конечно, первое время дети воспринимают все враждебно, со смешками, невниманием, каким-то недоверием, но постепенно в течении 2-3-х месяцев «головы их становятся на свои места», и они начинают понимать, для чего и что им преподаешь. В первую очередь я им рассказываю о важнейших евангельских событиях, преподаю историю христианства. Но самое главное и жизненно необходимое для них — это подготовка к покаянию. На занятия приходит примерно четвертая часть заключенных, и если эти люди что-то воспримут, то для нас их знания будут большим достижением. Есть воспитанники, которые, узнав о Боге за решеткой, выйдя на свободу, не просто остались верующими, а посвятили свою жизнь служению Богу и людям. Они с удовольствием откликаются на наши просьбы приехать и побеседовать с воспитанниками. Ведь для заключенных подростков нужен авторитетный пример, и он есть, а это самая эффективная проповедь.

—Известно, что среди заключенных немало талантливых людей. Есть ли среди них те, которые могли бы писать, например, иконы?

—Дети талантливые есть. Но, наверное, среда здесь не совсем благоприятная для проявления творческих талантов. Однажды мы предложили провести конкурс—рисунок на духовную тематику. Результаты нас несколько разочаровали. Да, ребята рисовали Николая Чудотворца, но смотришь на это изображение, а там не святитель, а, извините, образ бандита в церковном облачении. Кто-то пробовал рисовать образ Божьей Матери. Получалось красиво, но бездуховно. Поэтому мы решили отказаться от подобного рода творчества. Жизнь накладывает на этих детей тяжелый отпечаток. Что и отражается в их работах, даже резьба у них получается жесткой. Хотя, если бы ими занялись профессионалы по иконописи, музыке, резьбе, возможно, их таланты раскрылись бы гораздо лучше.

—Не было ли у вас намерения создать братство из воспитанников колонии?

—Идея была. Тем более, что такой опыт работы с заключенными в нашей епархии существует. Тюремное братство организовано в Орше, поскольку там самая большая в Витебской области тюрьма. Мы сотрудничаем с ними, они делятся литературой, пожертвованиями, опытом. Но там другая специфика работы. Здесь мы работаем не со взрослыми людьми, а с детьми. В настоящих тюрьмах содержатся избитые жизнью люди, много испытавшие и понявшие. Они более осознанно посещают храм. А наши «малолетки» менее склонны задумываться о смысле жизни и относятся к ней легкомысленнее.

—Известно, что заключенные во взрослых колониях, прикрываясь верой, добиваются досрочного освобождения. Есть ли что-либо подобное в вашем случае?

—В ИТК №3 нет поощрения тем, кто ходит в церковь, и поэтому такой мотив посещения храма однозначно отпадает.

—А проводятся ли мероприятия на Пасху, Рождество Христово? Приезжают ли к воспитанникам верующие из братств с праздничными программами?

—Несколько раз проводились праздничные вечера, на которых исполнялись песнопения, читались стихи прихожанами из деревни Руба. Неоднократно я приглашал епархиальный хор, который выступал перед заключенными; в качестве практики студент теологического факультета Витебского Гос. университета приезжал с докладами на духовную тематику, отвечал на вопросы.

—Добровольное ли посещение подобных мероприятий ?

—Мы стараемся, чтоб все проходило добровольно. Если придут восемь человек—хорошо, если восемьдесят восемь— тоже. Нам столпотворения не нужны, но бывают моменты, когда воспитателям проще засадить в зал и желающих, и нежелающих, чтоб остальные не болтались без дела.

—Батюшка, а есть ли желающие принять Таинство Крещения?

—Да, ведь на уроках мы объясняем значение этого Таинства, и поэтому крещаемые есть всегда.

1 (1)

—Как Вы думаете, церковь востребована?

—Конечно, ведь церковь построена, и заключенные, проходя мимо, невольно смотрят на нее—это уже является немой проповедью. Купол храма, как шлем воинствующей Церкви, указывает им путь в Царство Небесное, и воспитанники, волей-неволей, начинают задумываться о смысле жизни. И, как бы там ни было, администрация колонии и воспитатели идут нам на встречу и ничего не запрещают—это дает нам большие возможности, и мы в любое время посещаем колонию. Другое дело, что у нас времени, а иногда и желания не так много, чтобы посещать колонию.

—Посещает ли колонию архиепископ Димитрий?

—Да, владыка еще задолго до строительства храма и после возглавлял богослужения. Святейший патриарх Алексий также посещал колонию. Ну а пока частые гости там—мы с отцом Сергием.

* * *

Наш собеседник—бывший заключенный подростковой колонии. В силу ряда причин он пожелал, чтобы его имя осталось неизвестным. Но, надеемся, это не уменьшит интереса читателей к рассказу человека, еще в юности попавшего за решетку.

—Расскажите, как и когда в Вашей жизни произошел поворот от криминала к церковной жини?

—Это произошло, когда я был воспитанникам подростковой колонии. В мою бытность там храм еще не построили. На его месте был пустырь. Но уже тогда к нам приезжал архиепископ Димитрий, и нам было очень интересно встречаться с ним. Потом такие визиты стали постоянными. Нас собирали, читали лекции, давали возможность задать интересующие нас вопросы. На все большие церковные праздники приходил священник. Пасху в колонии я до сих пор помню. Во-первых, нас лучше кормили: баланда есть баланда, а на Пасху — котлета, блинчики, яйцо крашеное. Перед едой священник, пел «Христос воскресе…», освящал столы. Все действительно ждали этого праздника. Конечно же, неверующим я никогда не был. Всегда знал, что Бог есть. Но Бог где-то далеко, а у меня своя жизнь. Так думают многие люди, считающие себя вольными, не такими, как все. О Боге вспоминал тогда, когда возникали серьезные неприятности: если, например, подрался с кем-нибудь и это было замечено администрацией.

Когда мне исполнилось 18 лет, меня через суд перевели на другой режим. В ИТК №3 был общий режим, а меня перевели на усиленный. Туда я приехал с настроением поучиться настоящей воровской жизни и ее правилам. Это было целью жизни. Но все представилось в ином свете. Порой возникало такое ощущение, что черное уживается с белым. В подростковой колонии мы слышали легенды о воровской жизни, ее мнимом порядке и справедливости. Но пребывание там заставило меня окончательно разочароваться в «воровских идеалах». Именно это и побудило обратиться к Богу с молитвой: «Господи, пусть на все будет Твоя воля». И потихоньку Господь все Сам устроил по Своей воле.

—Теперь вы приезжаете в колонию, чтобы побеседовать с теми, кто попал на Ваше место?

—Да, иногда приезжаю и встречаюсь с воспитанниками. Они меня слушают. Им интересно поговорить с тем, кто побывал в их шкуре. Я делюсь с ними всем пережитым. Рассказываю о своем разочаровании в воровских идеалах. Говорю, что на самом деле всего этого не существует. Объясняю, что воровские «святыни» попираются самими «законодателями».

—А какое отношение к Вам было у остальных заключенных?

—Вполне нормальное. Те, кто знал меня еще по подростковой колонии, удивлялись и спрашивали: «У тебя что, крыша поехала? Ведь ты такой нормальный пацан был, у тебя же 16 нарушений, изоляторы, а ты начал в церковь ходить». Даже те, кто смеялся надо мною открыто, подходили наедине и просили помолиться.

Нас, верующих, было несколько человек. Мы отгородили себе небольшое помещение и соорудили часовню. Все это было сделано без ведома начальника тюрьмы. Узнав, он начал ругаться, а потом даже стал показывать часовню приезжим. Вот так мы и жили. Даже теперь некоторые старые знакомые обращаются и просят о молитвах. Я молюсь, потому что понимаю: эти люди загнали себя в ловушку, стремясь за мнимой и несуществующей воровской свободой. Беседовал Вячеслав Рябица, студент III курса МинДС

    Беседовал Вячеслав Рябица, 
студент III курса МинДС

Рекомендуем

Вышел первый номер научного журнала "Белорусский церковно-исторический вестник"

Издание ориентировано на публикацию научных исследований в области церковной истории. Авторами статей являются преимущественно участники Чтений памяти митрополита Иосифа (Семашко), ежегодно организуемых Минской духовной семинарией.

Принимаются статьи во второй номер научного журнала "Труды Минской духовной семинарии"

Целью издания журнала «Труды Минской духовной семинарии» является презентация и апробация результатов научной работы преподавателей и студентов Минской духовной семинарии.