Секулярный феминизм

1 (12)Быть христианином—значит уметь смотреть на человека поверх его пола. Христианский идеал любви к ближнему не связан с физической привлекательностью, сексапильностью, не зависит от корыстных побуждений, свободен от этнических симпатий. Поэтому униженное положение женщины (смотрим глубже: не только женщины, но всякого слабого) есть не следствие христианства, а—его отсутствия.

Дискриминация во всех своих видах является следствием нравственного разложения общества (или его свидетельством) и имеет множество разных предпосылок политических, экономических, социальных и пр.

Как говорится, теория и практика иногда здорово отличаются… Как здесь не вспомнить о Домострое, вызывающем подозрения еще со времен «Грозы» Островского? Да, эта та самая традиция, которая учит бить женщину мягким и по мягкому, а ребенку никогда не улыбаться… Само выражение «домостроевские порядки» стало устойчивой идиомой русского языка, обозначающей бесправие и обездоленность нашей, православной, женщины. Но нужно быть справедливыми. Домострой—это светское произведение, являющееся подобием современных руководств для молодых семей. Конечно, многие рекомендации устарели, возможно, некоторые всегда были ошибочными, но Домострой в целом достойно выполнил свою функцию: русские семьи были многодетными и разрушимыми только смертью одного из супругов. Хранителем нравственности у русских были не мудрецы-философы, а самые простые «домостроевские» люди. Народной мудрости чуждо было сознание неравенства, о котором так много мы теперь говорим, но особо обостренным для нее было чувство правды—справедливости, а образ «бабьего счастья» есть одно из самых замечательных преломлений такого понятия, как «космос» и «гармония» (да, современная unisex-культура предлагает некий усредненный вариант довольства, сытости—для мужчин и женщин). Мы знаем и весь мир знает имена великих русский ученых, полководцев, писателей, рожденных, вскормленных, взращенных «угнетенными» женщинами… Но мы не знаем наверняка, кто вырастет по тем продвинутым, «гуманистичным», наводняющим наши книжные магазины энциклопедиям, которые рекомендуют родителям ходить голыми перед своими детьми—дабы «не табуировать их сознание» (Жан Коэн)…

Печально, но факт, что европейская цивилизация, каким-то образом отождествляющая себя с христианскими ценностями, с течением времени отдаляется от них дальше и дальше. Половая дифференциация ищет для себя другие основания. Разговор о классовом неравенстве заканчивается спорами о половой дискриминации. Я против всяких дискриминаций. Церковь всегда занимала, так сказать, «женскую» антиницшеанскую позицию—но при этом старалась придерживаться позиций не только слабых, но и тех, на чьей стороне правда. Секулярный подход совсем иной—это реваншистское следование принципу взлетов и падений. Здесь мне хочется сделать пару замечаний о творчестве Симоны де Бовуар и Люси Иригерей—пожалуй, самых ярких представительниц феминизма.

Из Симоны не получилось ни матери, ни жены, судя по творчеству Сартра, ее супруга. Само творчество этой женщины нужно понимать исходя именно из этого факта. Она делает действительно интересное замечание: неравенство женщины есть результат социальных предписаний, а не природы. Да, это так! Но как много поднялось шума вокруг этого достаточно тривиального умозаключения! Из этого бесспорного вывода вряд ли можно дедуцировать утверждение того, что между полами нет никакой, кроме физиологической, разницы. Здесь желаемое выдается за действительное. Аргументирований явно маловато для того, чтоб построить подобную систему или теорию. Много шума—из ничего… Джонсон сравнивает женщин-теоретиков, претендующих на роль властителей дум, с милыми зверюшками, которые ходят на задних лапках: получается плохо, но вызывает удивление («Кто боится Вирджин Вульф»). Де Бовуар, несомненно, великий практик—именно ей во многом принадлежит «заслуга» в достижении права французских женщин на аборт…

У Люси Иригерей позиция в некотором смысле противоположная: равенства в отношении идентичности полов нельзя добиться—потому, что мужчина и женщина изначально непохожи, они суть два вида людей. Мужчина—это естественная среда обитания женщин. Тоже оригинально. От защиты равенства мы возвращаемся к апологии различий. Но и здесь, как и в случае с Симоной, мы приходим к печальному, на мой взгляд, результату: к практике без всяких купюр—т. н. «политике признания», в соответствии с которой требуется признание от доминирующих групп прав так называемых меньшинств. Вы понимаете, каких…

Еще раз подчеркну, во многом критика феминизма справедлива. Но что такое ложь? Ложь есть не только несоответствие, но и истина частного случая, возведенная в абсолют… Замечу, что многие феминистские движения еще имеют и довольно странные для христианского понимания названия: как вам нравится, например, «Злые женщины» или «Ведьмы»?

Да, действительно, прогресс обесценивает физическую силу и делает женский труд конкурентным по качеству и выгодным по цене. Развитие гинекологии и фармакологии сделало женщину более свободной относительно своего пола. Женщина теперь занимается профессиональной деятельностью, и лишь потом она—супруга или любовница. Ее специальность делает ее независимой, а моральная и религиозная узда исчезает вместе с упадком буржуазного семейного уклада. Индустриальная эволюция, поглощая женщину, ослабляет единство семейной группы. Социальные конфликты нередко обретают форму половых. Мужчины вытесняются из традиционных областей деятельности. Женщина зарабатывает себе на жизнь и даже в любви быстро скатывается к мужскому образу действий, лишенному какой-либо духовной значимости.

Женщина умеет аккумулировать интеллектуальные ценности, но приносят они радость, а не счастье. Однородная профессиональная подготовка фальсифицирует женскую природу, а равное образование льстит, но не дает никаких подлинных навыков, благодаря которым женщина—именно как женщина—могла бы вступить в человеческую общность. Потребность в равноправии делает женщину агрессивной и заставляет ее соревноваться. Женщина дублирует мужчину, но потенциал ее чисто женской эмоциональности истощается, и она постепенно утрачивает свою природу, превращаясь в «кастрированную» самку.

Женщина включается в мужской мир в период его упадка. Такое бывало и в Библии, и в прошлой истории: когда «мужское» исчерпывает себя, женщина берет инициативу (Иудифь, Жанна д’Арк, например), но, опять-таки, она выполняет задачу, с которой не справились мужчины,—следовательно, мужскую задачу! Мир все равно остается мужским—даже в том случае, если в нем более успешно управляются женщины.

Подлинная сущность феминизма—насквозь мужская. Женщина выманивается из стен своей неприступности, разоблачается от всякой мистической тайны, превращаясь в заменитель мужчины. Она работает уже не как мужчина—она работает теперь больше чем он: возвращаясь с работы, она продолжает свой труд, злобно поглядывая на читающего газету мужа в мечте заставить его самого вынашивать эмбрионы (помните фильм, в котором Шварцнеггер навсегда потерял образ супермужчины?). Я даже не стану затрагивать здесь тему клонирования, нам всем известно, какие далеко идущие планы строят некоторые представительницы прекрасной половины…

Даже так называемая «свободная любовь»—это ничто иное как модерновый вариант бездетной полигамии, в котором женщина не берется и не отдается, но поддается от скуки, по слову самой Бовуар. Превращаясь в рабыню, которой разрешили посидеть на троне, женщина не замечает, что всевозможные движения за эмансипацию только выдают наличие рабства в ее сознании, а разговоры на тему «женщина ничуть не хуже…» походят на протесты инвалида «я такой же, как все!» и в лучшем случае вызывают лишь сочувствие и подозрение, что разговор о равенстве есть кивок какому-то гуманистическому принципу, но никак не описание реальной ситуации.

Женщина призвана вносить в культуру именно женственность, как особый образ бытия и незаменимый способ существования. Мужчина создает науку, искусство, философию и богословие как системы, но эти системы приводят к страшной объективации истины. Женщине предопределено стать носительницей этих ценностей, местом, в котором они воплощаются и живут. Охранять мир как мать и спасать его как дева, сообщая этому миру душу, свою душу,—вот призвание женщины, которое в принципе невыразимо на языке права. Разговоры о разграничении обязанностей суть проблематика права, а право рождается там, где ничего не может сделать любовь. Не равенства нам не хватает, а именно любви. Где нет любви, там не может быть ничего, кроме разговоров о пробирках.

Вопросы пола в любых их аспектах (богословском, философском, политическом, социологическом и пр.) сегодня перестают быть абстрактными и отвлеченными и приобретают конкретный, даже государственный характер (конечно, во многом—стараниями феминисток). Решение подобных проблем уже должно быть делом национальной политики.

Наше государство, относящееся определенно христианскому типу цивилизационности, должно вернуться к соответствующим этосам социального уклада—это вопрос его самосохранения. Некоторые могут быть ненавистниками христианства, но и они не могут не считаться с фактами действительности—они могут быть против того, что день заканчивается, но солнце все равно заходит… Даже тот, кто не разделяет теистической концепции Библии, должен согласиться с ней в том, что обществом должны выдерживаться определенные приоритеты, среди которых право женщины побывать в космосе (пусть неоспоримое) несравненно ниже права ребенка быть рожденным и иметь счастье в ласковом и нежном общении со своей матерью, сегодня уделяющей своему чаду в среднем 15-20 минут—по статистике…

Иерей Сергий Лепин,
преподаватель МинДАиС,
кандидат богословия

Рекомендуем

Вышел первый номер научного журнала "Белорусский церковно-исторический вестник"

Издание ориентировано на публикацию научных исследований в области церковной истории. Авторами статей являются преимущественно участники Чтений памяти митрополита Иосифа (Семашко), ежегодно организуемых Минской духовной семинарией.

Принимаются статьи во второй номер научного журнала "Труды Минской духовной семинарии"

Целью издания журнала «Труды Минской духовной семинарии» является презентация и апробация результатов научной работы преподавателей и студентов Минской духовной семинарии.