Открыть друг друга

1Студент Сергей Маслов в Семинарии был негласным заведующим по разным «умностям». В № 1 (9) за 2003 год было напечатано интервью с Сергеем и его супругой Ириной. Сейчас отец Сергий уже батюшка. В прошлом году (то есть в 2007-м) он защитил кандидатскую диссертацию. Сейчасслужит в одном из минских храмов.

— Что привело вас в Церковь?

Сергей: Надо сказать, что воспитание я получил в традиционно католической семье. Помню, мне было 7 или 8 лет, мы пришли в храм, и, как меня научили, я встал на колени перед изображением Божьей Матери, благоговейно сложил ручки и стал молиться. Не помню, о чем молился, но молился искренне. И вот тут произошел случай, который оставил в моей памяти неизгладимый отпечаток. Когда мы с бабушкой выходили из храма, нас окружили женщины и начали умиляться: «Ой, какой мальчик, ой, как он хорошо молится, ой, как он хорошо сложил ручки! Ты, наверное,—обратились они ко мне,—хочешь стать священником?». Когда мы пришли следующий раз в храм, я заметил в своем молитвенном настроении странную перемену: прежней искренности в молитве уже не было, а было лишь пустое и, в общем-то, лицемерное ее изображение. Похвала не прошла безрезультатно. Когда мы вышли из храма, и меня не похвалили, я был очень огорчен и раздосадован. Для меня это был первый, очень важный жизненный урок. В дальнейшем было много поисков, увлечений, в результате которых я, в конце концов, пришел в Православную Церковь. Как ни странно, но толчком к этому послужила книга известного средневекового католического автора Фомы Кемпийского «О подражании Христу», причем, я ее случайно обнаружил там, где, казалось бы, никто не подумал бы ее искать. Дело в том, что в школе, в старших классах, я страшно увлекался фантастикой. В Минске у меня был излюбленный книжный магазин, где я постоянно покупал книги. И вот прямо на полке с фантастикой я вдруг увидел странную книгу, которую почему-то купил. Эта книга читалась как фантастика, но эта «фантастика» в корне изменила мое мировоззрение и пробудила во мне интерес к духовной литературе. Постепенно, со временем, знакомясь с духовной литературой, я перешел в Православную Церковь. Конечно, рассказано это предельно кратко. Потому что если рассказывать в подробностях, то не хватит и всего журнала.

— Сергей, а вот как ты можешь выразить различие, существующее между Католической и Православной Церквами?

Сергей: Если не вдаваться в подробности, то это различие можно выразить словами Льва Жилле, который сказал, что в католичестве есть свет, но в Православии этот свет сияет ярче. Имея опыт жизни и в католичестве, и в Православии, я могу искренне подписаться под этими словами.

Ира: У меня несколько иная история. Вероятно, ее начало можно отнести к событию, которое произошло в 6 классе музыкального лицея, в котором я училась. В то время нас, как лучший класс, наградили поездкой в Смоленск. Мы много путешествовали по городу и где-то ближе к концу нашей поездки зашли в огромный и невероятно красивый собор. Это был первый в моей жизни храм. Все стали покупать на память иконки, ставить свечи и постепенно разбрелись по церкви. А я почему-то купила молитвослов и при этом спросила у женщины в свечном ящике, могу ли я поставить свечку, не будучи крещеной. Она вдруг начала на меня кричать, говорить, что во мне дьявол, что мне нужно креститься, но свечку разрешила поставить. Я оторопела, удивилась, но в глубине души твердо решила, что в скором времени обязательно покрещусь. Подойдя к иконе и начав по-своему молиться (молитв я тогда еще не знала), вдруг ощутила необыкновенное спокойствие и тепло. Причем это ощущение настолько было необычным и так меня потрясло, что я некоторое время не могла говорить.

Теперь, вспоминая этот случай, с полной уверенностью я могу сказать, что это была первая благодатная встреча с Богом. Ну а спустя некоторое время я действительно пришла в кафедральный собор и покрестилась.

Мне было тогда примерно 14 лет. Так начался мой путь воцерковления. К сожалению, в те годы рядом со мной не было опытного наставника, который бы направлял мою духовную жизнь в нужное русло, поэтому первая моя исповедь и причастие состоялись лишь в 19 лет, за несколько месяцев до встречи с Сережей.

— На первый взгляд, вы несколько разные люди: Сергей—богослов, погруженный в себя, и это создает ощущение его замкнутости. А Ира—музыкант, обращенный к людям. Как вы нашли друг друга? Не трудно ли было вам найти общий язык?

Сергей: Мне сразу вспоминается случай, в общем-то, пророческий. Нынешний епископ Брестский Иоанн (Хома), в то время секретарь Минской епархии, спросил меня о том, почему я поступаю в Семинарию. Я ответил, что хочу стать монахом. Владыка улыбнулся: «Посмотрим, что ты скажешь на 5 курсе». А на 5 курсе я уже точно знал, что у меня будет свадьба, и если бы меня спросили, то я мог бы назвать даже дату.

Вообще, надо сказать, что сами мы––минчане, но жили в разных концах города. У нас были совершенно разные интересы, столь разные, что если бы мы встретились до Семинарии, то почти наверняка не познакомились бы друг с другом. А если бы и познакомились, то знакомство наше было бы не очень долгим. В том, что мы встретились, я усматриваю Промысл Божий. Мы встретились в Жировичском монастыре 18 июля––в день памяти преподобного Сергия Радонежского (мой день Ангела).

Ира: Меня тогда интересовали совсем другие вещи: музыка, карьера, гастроли. Я собиралась уезжать за границу учиться. Но так сложилась жизнь, что мне нужно было успокоиться, привести в порядок свой внутренний мир. Я была хорошо знакома с женой Сережиного однокурсника (теперь уже священника) отца Георгия Арбузова. Он мне часто советовал съездить в Жировичи. И вот я поехала. Это было лето 1999 года. Я переводилась на 3-й курс консерватории, а Сергей—на 4-й Семинарии. Когда Юра ввел меня за монастырские ворота, нас встретила группа семинаристов. Они начали шутить, приглашать меня на чай––в общем, веселиться. За этим шумом я не заметила Сергея. И когда Юра представлял нас друг другу, то он стоял весь такой смущенный, замкнутый, и сначала мне как-то не очень понравился.

Сергей: А отец Георгий сказал мне до этого, что привезет знакомую, которой нужно будет показать Семинарию, монастырь и окрестности. Но кто она, сколько ей лет, об этом он ничего не говорил. Поэтому когда я увидел Иру, то сразу подумал: «Хорошо, что она––не старушка». На следующее утро мы должны были встретиться в храме.

Ира: Когда я пришла туда, то как раз начинался акафист. Но я понятия не имела, что это такое. Поэтому, когда Сергей спросил меня, остаюсь ли я на акафист, то мне не оставалось ничего иного, как только спросить: «А Вы?» Потом он мне дал просфорку, а я и с ней не знала что делать.

Службы тогда проходили в Никольском храме, потому что в Успенском шел ремонт. Но Сергей хотел показать мне собор. Когда я переступила порог, разделяющий Никольский храм и Успенский собор, открывшаяся величественная торжественность собора поразила меня. Это неповторимое ощущение навсегда осталось в моей душе.

Потом мы пошли на источник. Сергей первое время обращался ко мне исключительно «на Вы». И вот, когда он узнал, что я учусь в консерватории, то завел со мной речь о Лосеве. О том, что он учился у известного итальянского скрипача Стаджи, что на экзамене он играл «Чакону» Баха––труднейшее для исполнения произведение. При этом, он все время смотрел в землю и слова как-то бормотал, а не выговаривал. А потом мы пошли на кладбище, на могилку старца Иеронима. Постояли там, помолились каждый о своем.

Сергей: В итоге она так устала, что решила на следующий день уехать домой. Но вечером мы еще долго разговаривали. У меня тогда в первый раз мелькнула мысль: «Неужели это моя жена?». Мысль просто промелькнула и ушла, но мне она почему-то запомнилась.

Ира: Да, вечером мы гуляли возле Крестовоздвиженской церкви, и я, совершенно неожиданно для себя, выговорила этому незнакомому мне человеку то, что не доверяла даже ближайшим друзьям. У Сергея просто удивительная способность слушать. И при всем том, что я ощущала разность характеров—мы постоянно спотыкались на мелочах,—в нем чувствовалось что-то особенное.

На следующее утро я решила уехать. Монастырь монастырем, но вся эта необычная обстановка, деревенские хатки, бабушки, да еще и непонятный Маслов… Нет, домой!

Но утром ноги сами понесли меня к общежитию, и мы снова встретились с Сергеем. Целую неделю после этого мы подолгу общались. Мы часто ссорились, мирились и снова ссорились. Он ломал мои привычные стереотипы. То есть называется это воспитанием, но воспринималось оно, как ломка. И я постепенно начала понимать, что не могу без этого человека. А потом (когда отцу Георгию нужно было возвращаться в Минск, и он хотел забрать меня) я пошла на хитрость. Я сказала ему, что не успела собрать вещи у бабушки, у которой остановилась, а она с утра куда-то ушла. Поэтому я не смогу с ним поехать. Так я осталась еще на неделю, пока за Сергеем не приехали его родители. Они подвезли меня до дома, и я решила, что все наше недолгое знакомство подошло к концу.

Сергей: Я думал то же самое: приеду домой, высплюсь, сяду за книжки…

Ира: В итоге я позвонила и позвала его гулять. Мы прождали друг друга около часа в разных местах, обиделись, созвонились и договорились встретиться «завтра на том же месте в тот же час». Так прошло лето. Мы встречались, разговаривали по 2-3 часа по телефону, потом (когда Сергей уехал в Семинарию) переписывались. При этом––постоянно ссорились и мирились. Так и познакомились.

А потом однажды из Семинарии к отцу Георгию Арбузову приехал Володя Петручик и привез мне от Сергея письмо, а там красными буквами написано: «Я тебя люблю». Я в шоке, потому что мы всегда считали, что мы––друзья, что у нас чисто дружеские отношения, а тут… такие слова. Я не знала, как мне поступить в этой ситуации. Но потом наступила Пасха, и я почувствовала, что мне этот человек тоже небезразличен. Летом я приехала в Жировичи, и вскоре (прямо на источнике) он предложил мне руку и сердце. Мы подумали, что свадьба будет не сейчас, а позже, но тогда самое важное мы уже решили. Мы встречались всего 2 года и потом поженились.

— Сергею приходится жить и учиться в Жировичах, а Ире—в Минске. Как же вы сохраняете семью? Насколько вы считаете себя православной церковной семьей, и ,вообще, зачем семье нужна Церковь?

Сергей: Для нас семья—это подражание Богу. То есть принцип Троицы в Единице, Единицы в Троице. Семья в некотором смысле является отражением этого принципа. Единство во множестве,—конечно, со своими особенностями, свойственными неабсолютному бытию.

— А как этот принцип реализуется в мире видимом, в простой конкретной жизни?

Сергей: Если в Троице каждая Божественная Ипостась открыта, то в реальной жизни это только идеал; то, что должно быть достигнуто. То есть семейная жизнь—это процесс совершенствования, самооткрывания друг друга. Поэтому и возможны семьи с самыми разными характерами супругов.

Ира: Сергей с первого дня нашего знакомства все открывал во мне что-то, исследовал, хотел узнать самые сокровенные мысли и чувства, хотел знать обо мне все. Конечно, я сопротивлялась, что-то не договаривала…

А потом в один прекрасный момент я отдала ему все свои дневники, абсолютно все. Мы еще не были женаты, но уже собирались. Я писала дневники с 16 лет, то есть к тому времени у меня была уже достаточно толстая папка тетрадей, в которые я вписывала практически все. И я отдала их ему. Я решилась на этот шаг.

Сергей: О своих дневниках она рассказывала мне раньше. И я часто просил показать их мне. Она отказывалась. А когда я спрашивал, сможет ли она показать их вообще кому-нибудь, она отвечала, что покажет их только тому, кого очень сильно полюбит.

— Возможна ли, на ваш взгляд, семья без Церкви?

Сергей: Если бы не было Церкви, если бы над нами не стоял Христос, не было бы того общего, что нас могло объединить, того, что больше нас, без этого, я думаю, у нас ничего бы не получилось.

— То есть Лосев Лосевым, музыка музыкой…

Сергей: Ни Лосев, ни музыка, ни наука не могут объединить. Это некрепкая связь.

Ира: В первое время нашего знакомства Сергей много говорил мне о Боге, о Церкви. Я слушала подолгу и внимательно и чувствовала, как внутри меня начинает что-то меняться, словно пробивается какой-то источник.

Сергей: Конечно, церковная жизнь у нас идет не всегда гладко и ровно. Мы не считаем, что семья может быть идеальной, и я не знаю, что такое идеальная семья, потому что идеал, сколько его ни достигай, все равно никогда в полноте не достигнешь, не осуществишь. Наоборот, чем больше ты живешь церковной жизнью, тем больше ощущаешь, что твоя жизнь как раз недостаточно церковна.

— Не помешала ли семья, обращение к Церкви твоим, Ира, профессиональным занятиям? И, кстати,Сергей, в плане учебы—она у тебя не ухудшилась?

Ира: Нет. Наоборот, мои профессиональные занятия стали глубже. Музыка и Церковь—они как-то слились, стали единым чем-то.

Сергей: Основные заботы, конечно, легли на жену. Благодаря ей удается учиться.

Ира: А мне благодаря ему удается безропотно (хотя, нет—еще как ропотно…) справляться с домашними трудностями.

— Когда вы поженились, то разделяли как-то обязанности мужа и жены?

Ира: Нет. Я смотрю на моих родителей, а они все делают вместе.

Сергей: В разные периоды жизни эти обязанности сами естественным образом по-разному будут разделяться. Та ситуация, которая у нас сейчас, необходима для настоящего момента. Не знаю, как там дальше будет. Тут тоже учитывается все: и здоровье, и работа, и свободное время.

— А возникал ли у вас вопрос, кто в семье главный, кто голова, а кто шея? Были на этой почве какие-нибудь недоразумения или все разрешилось само собой?

Сергей: Дело в том, что семья—это организм. А тело живет по определенным законам, оно само знает, где у него голова, а где шея. «Господствовать»—для меня синоним слова «служить». Если ты любишь и относишься к жене как к своей половине, то все должно быть понятно.

— Как изменились вы, ваши отношения друг с другом после рождения Андрюши?

Ира: Мы как-то сразу повзрослели. Сергей казался мне раньше не совсем приспособленным к жизни. Он был очень рассеянный, постоянно что-то забывал.

А теперь он стал гораздо собраннее. Если ему надо что-то сделать—он горы свернет. Перед свадьбой я думала: «Мамочки, как же я буду весь груз на себе тащить?». А теперь я ему доверяю больше, чем себе.

— Сейчас по многим параметрам жизнь не очень стабильна. Перед молодой семьей возникает множество проблем, которые нередко становятся серьезным испытанием как для самих молодоженов, так в будущем и для их детей. А вам не страшно за будущее сына?

Ира: Страшно. Но надо в первую очередь следить за собой, подавать достойный пример.

Сергей: Нужно сразу приготовиться к тому, что человек—существо свободное. И никакое воспитание не гарантирует, что он вырастет таким, каким мы хотим его видеть. Я понимаю, что он обязательно пройдет через какие-то поиски, становления. Но важно создать ему такую основу, которая потом его выведет, укажет ему правильное направление. То, что он через многое пройдет—это несомненно. Главное, чтобы он прошел, не застрял нигде и вышел к свету.

 Беседовал Сергий Мовсесян,
студент 2-го курса МинДС

Рекомендуем

Вышел первый номер научного журнала "Белорусский церковно-исторический вестник"

Издание ориентировано на публикацию научных исследований в области церковной истории. Авторами статей являются преимущественно участники Чтений памяти митрополита Иосифа (Семашко), ежегодно организуемых Минской духовной семинарией.

Принимаются статьи во второй номер научного журнала "Труды Минской духовной семинарии"

Целью издания журнала «Труды Минской духовной семинарии» является презентация и апробация результатов научной работы преподавателей и студентов Минской духовной семинарии.