Начинайте все с молитвы

1Те, кто смотрел телевизионную «Калыханку», сразу вспомнят доброго и мудрого Маляваныча. Однако далеко немногие знают, что Маляваныч (актер Русского драмтеатра Александр Жданович) вместе со своей супругой Людмилой создают спектакли в детском интернате в микрорайоне Новинки г. Минска.

— Тема нашего сегодняшнего разговора—семейная, поэтому первый вопрос: как Вы выбрали друг друга?

Александр: Мы встретились в театрально-художественном институте. Я учился на драматическом, а Люда—на кукольном отделении. Сначала она поступила в университет и 3 года проучилась на мехмате, а потом бросила математику и ушла в кукольницы. (Она и в дальнейшей нашей жизни была готова к решительным поступкам.)

Надо сказать, что в это время в стенах института и чуть позже, когда мы вступали в самостоятельную жизнь, образовалось много семейных пар. Молодые люди, связанные общими профессиональными интересами, спешили соединить жизнь, образовать семью. Жаль только, что часто такие решения не были достаточно взвешенными, ответственными, и многие пары вскоре распались. Серьезные испытания на прочность были и у нас с Людой. Время было беззаботное, хотелось просто жить на полную катушку. Тогда мы не имели еще опыта и понимания жизни с позиции Православия, жили страстями.

Людмила: Да, ведь мы тогда были далеки от Церкви. Я была некрещенная, а о том, что Саша—католик, узнала только тогда, когда приняла решение креститься, но это было позже.

— И всё же, какими Вам запомнились Ваши первые встречи?

Александр: Свою жену я «приметил» еще на 1-м курсе. Но, все-таки, кажется, она сначала стала оказывать знаки внимания. Потом меня «зацепило», и начался обратный процесс. К этому времени мы уже готовили выпускные, дипломные спектакли. Я играл одного ученого, а Люда—маленький эпизод: жену рабочего, который ее бил. Ей нужно было только пробежать по сцене, спасаясь от побоев.

Людмила: А я так старалась, что сносила заборы. Там стоял такой заборчик. Я бегу, кричу, что меня обижают… «пионеры наших бьют». Бегу, ничего вокруг не вижу. Мама моя была на этом спектакле. Короче, во всей красе блеснула…

Александр: Мы уже были влюблены. Был май. Люда плела мне веночки из желтых одуванчиков, я надевал венок на голову, и мой персонаж, ученый, выходил в нем в финале спектакля… весь влюбленный и обалдевший. И это совпадало с тем, что происходило со мной. Потом мы поженились—и начались будни семейной жизни. Я работал в театре, а Людмила стала рожать мальчиков. Двоих, одного за другим, ровно через 2 года. И каждый раз я был на гастролях. Когда был в Ереване—появился Глеб, а о рождении второго сына (Саши) узнал в Мурманске. Люда писала мне письма почти каждый день…

Вскоре начались семейные трудности, неустроенность, столкновение характеров. Наш корабль стал давать течь. И главную причину я вижу в том, что не было смирения и терпения. Веры не было. Повторю, мы были далеки от Церкви.

— А каким образом Вы решили креститься?

Людмила: Я воспитывалась в очень дружной семье. Папа показал мне пример веры. Перед смертью, умирая от рака, он сказал: «Людочка, сейчас маме ничего не говори, а когда я умру, пусть поставит на могиле крест православный». А это были 70-е годы. Я видела мучения отца и то, как терпеливо он их переносил, и поняла, какая вера была у человека. Может быть, это меня подсознательно и привело к Богу.

Александр: На самом деле, я именно от Люды услышал впервые такую вескую и серьезную фразу: «Саша, Бог есть». Хотя Люда—человек легкий, это именно она… вернее, Господь через нее ведет меня к вере. Если бы в моей жизни не было Люды… ничего бы не было.

Людмила: А я, когда еще в школе училась, вместе с подругой возвращалась из Дворца пионеров, куда мы ходили в кукольный кружок. Мы проходили мимо Свято-Духова собора. Я говорю: «Давай зайдем». И мы зашли. Было интересно и страшно. Службы не было, там бабушки убирали. Помню, я увидела какие-то ступени вверх, коридор был очень-очень узкий, что и конца не было видно. Было очень таинственно.

Мне в Минске очень не хватало старины, а тут—церковь старинная. Я стала подниматься по этой лестнице вверх. Смотрю—там дверь, а на ней написано: «Бухгалтерия». Романтика сразу пропала. Я спускаюсь вниз, а там стоит бабушка с ножом в руках. Я ужасно испугалась, а она у меня спрашивает: «Девочка, что ты тут делаешь?» Я почему-то ответила, что ищу тетю Олю. Я как раз в этот момент вспомнила свою тетю Олю, которая жила недалеко от церкви. На что бабушка ответила: «Оля ушла в магазин ,,Алеся,,». Можете представить, как я обрадовалась.

Я помню, что когда-то в детстве купила себе крестик и его носила. Мне никто ничего не говорил. Не знаю почему я это сделала. Потом кто-то мне сказал, что раз некрещеная—нельзя крестик носить. А креститься я захотела, когда у меня уже был сын Глеб. Я думала только, где лучше покреститься: в церкви или в костеле, потому что Саша был католиком. А меня тянуло в церковь.

2Александр: Да, мама с папой были католиками. Но я серьезной веры не имел. Только ощущение бессмысленности жизни часто не давало мне покоя. Я искал, много читал, но все напрасно. Я не знал, что живого Бога в книжках не найдешь. Поэтому, когда Люда спросила, где ей креститься, я настоящей серьезности вопроса не понял. И ответил, чтобы она поступала так, как считает нужным.

Людмила: Я крестилась в Свято-Духовом соборе, куда заходила в детстве. Мне сказали, чтобы я на следующее утро причащалась, а я не пришла. Прошло много времени (может быть, год), когда я попала на первую исповедь. Это было в церкви святого Александра Невского. А потом я пошла на соборование. Молилась всю ночь. Мой кум дал мне молитвослов и сказал: «Прочитай это последование… от сих до сих». Мне было так тяжело его читать, потому что почти ничего не понимала. Я всю ночь его читала, а утром пошла в собор апостолов Петра и Павла. Я там так вертелась, крутилась, таращилась вокруг, что некоторым людям было смешно на меня смотреть. Прихожане меня ловили, потому что я бегала по всему храму. Потом я стала время от времени причащаться.

— В чем были моменты трудностей и испытаний в Вашей семье, и как Вы справлялись с ними?

Александр: Люда ходила в храм, а я винил ее в том, что она не обращает внимания на семью. А сам занимался своим творчеством и взять ответственность за судьбу семьи не хотел. Кризис углублялся вплоть до того, что семья едва не распалась. И в это время Люда серьезно заболела; был момент, когда вопрос стоял между жизнью и смертью. И как это часто бывает, когда человеку никто не может помочь, он смиряется и обращается к Богу. Единственным священником, которого я тогда знал, был отец Андрей Лемешонок. Он меня миропомазал, я впервые исповедался и причастился.

— Людмила, а как Вы пришли в сестричество?

Людмила: Я никуда не шла, меня Господь привел. Посещала беседы с отцом Андреем, где было много сестер милосердия. Они узнали, что я—кукольница, и попросили помочь сделать спектакль для детей интерната. Кажется, это была сказка «Волшебник Изумрудного города». Вот так все и началось.

Александр: И меня стала привлекать. Сначала я бурчал, мол: «Надо мне это… великому актеру». Какие-то сценки, дети болящие… Потом привык, втянулся, открыл для себя в этих страдающих детях столько красоты! Отец Андрей часто говорит, что не столько мы им помогаем, сколько они нам помогают открыть в себе хоть крупицу милосердия. Мне вообще везет. Многие не находят себе применения, а мне Господь словно на ладонях подает такую возможность послужить другим… А я ленивый, делаю мало.

Настоящие труженики в тени—это наши сестры милосердия: Наталья Левко, Тамара Самохина, Нина Сандович, Людмила Ляхова и многие другие. Они всю свою теплоту стараются отдать детям интерната. А наши спектакли—это что-то заметное, на что все обращают внимание.

— Вернемся снова в Вашу семью…

Александр: А мы все должны быть, как одна семья—братья и сестры. Конечно, это очень высокие понятия, но к ним нужно себя подтягивать. Вот в монастыре и сестричестве есть «белые» и «черные» сестры. Разумеется, монашеский путь—самый высокий и не каждому под силу. Но, с другой стороны, семья—тот же монастырь. Сколько смирения и терпения надо, чтобы 2 человека притерлись друг к другу, научились быть терпимее к слабостям своей половины, а главное—научились любить другого. Получается, монастырь—это семья, а семья—это монастырь. Мне как-то легче стало, когда я понял, что муж и жена—«одно тело». Глупо сердиться на свою левую руку из-за того, что она делает не то, что тебе хочется. Но это в теории, а на практике… постоянно падаешь. Упал… Вот тут самое главное—долго не лежать. Поднялся—и снова иди вперед и не удивляйся, если опять упадешь. Наша семья в последние годы стала крепче.

3— У Вас—двое взрослых сыновей. Делятся ли они своими планами, советуются ли? Ходят ли с Вами в храм?

Александр: Дети—наше зеркало, и если они не такие, как нам хотелось бы, то виноваты мы сами. Глеб и Саша невоцерковленные. Но, знаете, однажды на беседе о. Андрея женщина спросила: «Я в храм пришла, а сын меня не понимает. Что делать?» Он ответил: «А вы успокойтесь. Молитесь. Станьте примером для своего сына». Она до того, как пришла в храм, то ли буддизмом, то ли йогой занималась. И ведь все это ребенок видел.

То же и у нас. Надо измениться самому, тогда и в наших детях что-то изменится. Надо довериться Богу. Мне как-то рассказали такую историю. Мать молилась за своего сына, который смеялся над ее верой. А она продолжала упорно молиться до самой смерти, хотя ничего не менялось. На смертном одре она попросила сына, чтобы он не снимал икон после ее кончины 40 дней и заходил в ту комнату, где она когда-то молилась, чтобы просто молча посидеть. Он выполнил волю матери, пришел один раз, другой—и вдруг что-то сдвинулось в его душе.

Нам хочется поскорее увидеть результат, а Бог ждет от нас терпения и веры. У меня был такой момент, когда я понял, что уже ничего не могу исправить в детях. Они большие, все свои промахи я совершил. Значит, остается один путь—молиться.

Людмила: И уповать на Бога.

Александр: Но и самому, сложа руки, сидеть нельзя. И такая большая радость, когда кто-то из наших детей приходит в храм.

— А кто у Вас в семье лидер?

Людмила: Кот.

Александр: Мне бы хотелось думать, что я. Но я понял, что причиной всех поворотных событий в моей жизни и в жизни моей семьи была Людмила.

— Александр, расскажите о Вашей работе в «Калыханке».

Александр: Я рад, что у меня есть такая возможность работать для детей. В «Калыханке» я уже около 12-ти лет. За это время выросло целое поколение. Один мой знакомый сказал: «Пройдет 20-30 лет—и твои взрослые роли в театре (какими бы они удачными не были) забудутся. А то, что ты участвовал в воспитании целого поколения маленьких людей, останется». Я даже шучу, что я—«батька» всех маленьких белорусов.

Мне иногда предлагают быть Дедом Морозом на корпоративных вечеринках, сулят большие деньги. Но мне это не по душе. А игра для детей—одно удовольствие. Иногда дети узнают меня в церкви. Сначала смущало, что это отвлекает, рассеивает их внимание во время службы. Но в целом, думаю, хорошо, что они видят: Маляваныч с ними в одном храме.

— Вы были в жюри детского кинофестиваля «Листопадик»?

Александр: Да, в мультипликационной части фестиваля. Мы просмотрели около 70 мультфильмов из России, Прибалтики, Чехии, Кореи и других стран. Технический уровень за последние годы вырос. Наши старые мультики вроде «Чебурашки» кажутся очень простыми рядом с современными фильмами, но удовольствия от них получаешь больше.

Сегодняшняя ситуация, когда телевидение, литература и кино опошляются, затрагивает и детскую мультипликацию. Это касается не всего, что делается, но, все же, доля брутального, саркастического в искусстве растет. Сейчас не время безымянных строителей, которые не ради своей славы созидали, вкладывали свой кирпичик в здание общего храма. А время «герастратов», которые этот храм разрушают, обращая на себя внимание. Такие люди на виду, о них говорят—и создается впечатление, что то, что они делают, и есть образец для подражания. Но, чтобы создать что-то глубокое, позитивное, нужен долгий труд без расчета на эффект. Я где-то прочел, что сердечное намерение для Бога дороже результата. Конечно, слава Богу, что сейчас развивается Православие, строятся храмы, но основным мотивом жизни остается желание что-то получить для себя сегодня и сейчас, т. е. прямо противоположное принципам Православной веры и нравственности.

Раньше, в советские времена, хотя все было под гнетом, но была какая-то возможность романтики. А потом на нас выплеснулись западно-либеральные ценности, которые звучат красиво: свобода, равенство, братство…

Но если быть до конца последовательным, это стремление уравнять всех в общем корыстолюбии. Константин Леонтьев писал, что либеральная демократия стремится уравнять понятие полезного и прекрасного.

— А какой коллектив сегодня в Русском театре?

Александр: Сейчас очень много молодежи пришло. Я вижу в них много хорошего: они готовы прийти на помощь, общительны, с уважением относятся к вопросам веры.

— Что Вы можете посоветовать нашим семинаристам, которые тоже ставят сценки с детьми?

Людмила: Главное: начинать репетицию с молитвы. Начинайте все с молитвы. Если мы в интернате приступаем к репетициям без молитвы, дети сами говорят: «А помолиться?» И нужно стараться, чтобы детям весь процесс создания спектакля был в радость.

Александр: Можно через участие в спектакле воспитывать детей. Например, если какой-нибудь мальчишка слишком непослушный, подобрать ему роль, в которой он должен быть совсем другим, но так, чтобы она ему нравилась.

Я видел много хороших профессиональных спектаклей, но особое впечатление, когда смотришь на игру наших детей, которые хотя и не дотягивают в мастерстве, но горят и светятся, и их восторг выплескивается в зал. В этом гораздо больше чего-то настоящего. Такой момент заразительности возможен только тогда, когда это делается с удовольствием.

Людмила: На сцену надо выходить не для того, чтобы себя показать, а чтобы приносить радость людям. Нужно любить своего зрителя.

 Материал подготовил 
Родион Альховик, 
студент I курса МинДА

Рекомендуем

Принимаются статьи во второй номер научного журнала "Труды Минской духовной семинарии"

Целью издания журнала «Труды Минской духовной семинарии» является презентация и апробация результатов научной работы преподавателей и студентов Минской духовной семинарии.

Издательство Минской духовной семинарии выпустило сборник материалов XVIII Семинара студентов ВУЗов Беларуси

Форум проходил 13-14 декабря 2019 года на базе Минской духовной семинарии в Жировичах. Издание ориентировано на всех, кто интересуется вопросами белорусской конфессиональной истории и богословия.