«Почувствовать традицию»

1Вы бывали в Париже? Если нет, то предлагаем вам совершить путешествие в пригород Парижа — Дижон и встретиться с православным священником — отцом Стефаном, настоятелем прихода Русской Православной Церкви в честь превомученика Стефана и его матушкой.

— Отец Стефан, расскажите немного о себе. Откуда вы родом, и как сложилось так, что вы пришли к православной вере?

Отец Стефан: Я родился в Америке. В так называемой исторической деревне, которая была захвачена во время боев с англичанами. Моя мама не была верующей. Она отправила меня в англиканскую школу в Дузо на 12 лет. Там я ходил в церковь. Мне было интересно и хорошо там, но, честно говоря, меня это не трогало. Мой отец умер, когда мне было всего восемь лет. Конечно, мне очень не хватало отца. Мама вышла замуж второй раз, и мы переехали в Бостон. Я учился в университете в Нью-Йорке, изучал восточные языки: китайский и санскрит.

Матушка: Жалко, что не русский язык. Когда он был молодой, он был умнее.

Отец Стефан: Мой профессор санскрита сказал мне, что прежде, чем читать творения буддистов, необходимо почитать Патрологию, «Добротолюбие». Я спросил, что это такое? Он перевел часть филокалии с греческого. Я прочел и нашел, что это очень интересно. Может быть, это романтично, но, когда человек молод, то, что касается аскезы, очень впечатляет. Отец Иоанн Мейендорф немного преподавал в университете «Введение в православное богословие».

— Отец Иоанн оказал на Вас сильное влияние?

Отец Стефан: Отец Иоанн был очень тонкий, очень скромный. Какое-то очень особенное было у него лицо… Он не был монахом, но у него была какая-то монашеская скромность. Вот отец Александр Шмеман – тот был звезда. У него был совершенно неповторимый шарм!..

Матушка: Он всегда носил белый подрясник.

Отец Стефан: У него была спортивная красная машина (смеется). Благодаря отцу Иоанну, я стал посещать Свято-Владимирскую семинарию.

— Как вольный слушатель?

Отец Стефан: Нет, как студент. Получалась специальная программа: утром я ходил в семинарию, а после обеда – в университет. Матушка никогда меня не видела (смеется).

Матушка: Я не видела его целый день, но когда он все-таки появлялся, то опять же – все время учил китайский язык и говорил с особенной интонацией.

Отец Стефан: Умер профессор китайского языка, и я уехал во Францию учить китайский. Французское государство платило стипендию. Ой, я немножко перескочил. Матушку я встретил уже во Франции. Она оканчивала институт искусств и была протестанткой, кальвинисткой.

Матушка: Он был как вечный студент. С одного доктората на другой… Доход был где-то 60 долларов в месяц. Работы не было, но он получал какое-то пособие.

Отец Стефан: В это время в Америке был страшный кризис. Доходило до того, что инженеры продавали ручки на улице, а архитекторы – яблоки. Кроме того, было популярно движение хиппи, которые хотели полной свободы. Было брожение в обществе. Мы были молоды и нам хотелось себя как-то реализовать. Мы не хотели работать ради денег. Матушка рисовала, я учил китайский язык. Но мы все же выжили на те деньги, которые у нас были. Даже наш сын рос очень крепким.

Многие люди воспользовались той свободой, которую отвоевывала молодежь-хиппи, чтобы прийти к Церкви. Мой ангел-хранитель запретил мне идти в каком-то другом направлении. Меня рукоположили во диакона, и о. Иоанн Мейендорф направил меня на Владимирский приход Московского Патриархата, где я пять лет служил диаконом.

— Можно еще немножко вернуться? До того времени, когда Вы поехали во Францию, удалось ли Вам окончить семинарию в Нью-Йорке?

Отец Стефан: Два года я учился в Нью-Йорке, два года здесь, в Париже.

— Отец Стефан, как вы думаете, обращение к Богу произошло во время Вашей учебы в семинарии или раньше?

Отец Стефан: Это было не то, что по дороге в Дамаск, как у апостола Павла (смеется), а все проходило постепенно, маленькими шажками. И под влиянием о. Иоанна Мейендорфа, и под влиянием чтения «Добротолюбия». И еще большое влияние на меня оказала православная гимнография.

— Что произошло после Вашего пятилетнего диаконского служения?

Отец Стефан: Священник из храма, где я служил, поссорился с приходом и ушел, как раз в тот день, когда меня рукоположили во иерея. У меня получилось своеобразное «боевое крещение» – я оказался один на приходе без диакона. После этого я еще 22 года служил на том приходе. Это был храм в честь иконы Божией Матери «Всех скорбящих радость» в Париже, туда приходили Лосский, Успенский. У нас было двое детей, их нужно было вывозить куда-то на каникулы и прихожане купили небольшой дом за городом для прихода. Была одна русская, которая там жила. Ее зовут Татьяна, она до сих пор живет здесь, но уже очень старенькая. «Жертвователем» прихода была моя мама (смеется).

— А когда произошла первая служба в этом храме?

Отец Стефан: Приблизительно 24 года тому назад.

— В честь кого освящен храм?

2Отец Стефан: В честь Святого Первомученика Стефана. Мы не сразу освятили, епископ долго ждал. Часто люди приезжают на каникулы, начинают вместе молиться. Несколько молодых семей поселились в этом районе. Раньше у нас было только несколько служб в течение года: на Пасху, на Рождество – в большие праздники.

— А служили Вы в это время где?

Отец Стефан: В Париже. А сюда приезжали люди, для служб все собирались в доме. На создание прихода ушло около 15-ти лет. Мы даже не были уверены, что это будет возможно. Поэтому епископ даже не хотел сразу освящать церковь, так как он думал, что там никого не будет. Но у нас 30 семей постоянных прихожан. И много еще приезжающих.

— То есть спустя 15 лет после первой службы, здесь стали служить уже постоянно?

— А служили Вы в это время где?

Отец Стефан: Да, теперь мы служим каждое утро и каждый вечер.

Матушка: Когда он здесь, то служит. А когда уезжает в Париж, служб, естественно, нет.

Отец Стефан: С августа 2008 года я нахожусь на пенсии, поэтому в Париж теперь езжу нечасто. Я еще в жизни не заработал ни одной копейки как священник.

— А каким образом Вы зарабатывали деньги?

Отец Стефан: Я был антропологом, занимался культурологией. Изучал культуру Ямайских островов.

— Вы преподавали?

Отец Стефан: Нет, я писал учебники и занимался исследовательской работой. Если человек хочет быть священником или миссионером во Франции, в Англии, в Испании, он должен уметь зарабатывать на жизнь, потому что священническое служение ничего ему не принесет. Можно поехать в Амстердам или в Лондон и иметь большой приход, но миссионерское служение происходит не только в столице, а и в маленьких городах тоже.

— В чем заключается миссионерское служение, кроме совершения богослужений в храме?

Отец Стефан: Даже на работе у меня было очень много бесед с людьми, так как все удивлялись, что я, будучи антропологом, являюсь еще и священником. Все привыкли к тому, что большинство людей, занимающихся антропологией, – атеисты. Люди приходили ко мне и спрашивали, как можно сочетать антропологию с верой. Как, например, отец Глеб Коляда, который был геологом.

— У нас, в Русской Православной Церкви, у тех, кто хочет работать с людьми, часто делается упор на детей и на молодежь. Устраиваются воскресные школы, разные кружки пения, танцев, верховой езды, вышивания, клубы общих интересов с целью создать коллектив православных людей. Используется ли это во Франции?

Отец Стефан: Французы – очень большие индивидуалисты и то, о чем Вы сказали, здесь довольно трудно реализовать. Да и нет достаточного количества православных людей, чтобы собирать какие-то группы. По причине индивидуализма французов с каждым нужно работать отдельно. Самое главное – то, что называется пастырской работой, – это быть человеком, иметь сочувствие к людям. Невозможно культивировать милосердие какими-то нормативными рамками. Я заметил, что люди творческие, креативные часто падают сверху вниз. Это люди, которые или очень сердятся, или уж слишком веселятся, но они – живые.

— А расскажите, отец Стефан, про ваших прихожан. Каких они национальностей? Откуда приезжают?

Отец Стефан: Прихожане… Вот одна из дам, которая пела в хоре, она из Дижона, ее брат занимается виноделием. Она никогда не смогла создать семью, как она хотела, в ней очень много искренности. В Православии она уже больше десяти лет. А та дама, которая читала канон, она была католичкой, ее брат покончил с собой, отец ее умер с горя. Она пришла сюда и сказала, что хочет быть православной, но я не был уверен в этом. Я три года отговаривал ее.

— Почему?

Отец Стефан: Я не чувствовал, что это серьезно. Она всю жизнь была католичкой. Невозможно вот так взять и расстаться с Католической Церковью. И я у нее спрашивал: «Почему ты хочешь быть православной, ты же любишь Католическую Церковь?» Она долго меня убеждала. Она продолжала приходить, хотя я был с ней не очень любезным. Теперь я понимаю, что ошибался, потому что, когда она стала православной, она стала приходить в храм еще чаще, она очень верующая. Ее муж был евреем, попал в концентрационный лагерь, еще в войну, ребенком. И оттуда он вышел очень депрессивным. А вот Эдвард – высокий с длинной бородой, каменщик. Его брак распался, так как он был алкоголиком. Ему было так стыдно, когда это произошло, что без всякой помощи со стороны он перестал пить. Это интересно, потому что он пришел из мира сельскохозяйственного. Его бывшая жена тоже приходит, и вот они встречаются в церкви по воскресеньям. У него, правда, есть какая-то подруга, с которой он также приходит в церковь, она еще не православная. Она привела девочку, и хочет крестить ее в Православной Церкви. Я очень просто могу сказать ему, что он не может причащаться, потому что он живет с женщиной вне брака, но тогда он перестанет ходить, и ее это отпугнет. Они оба будут потеряны. Поэтому это не то, что я забываю правила, а то, что я их немножко откладываю. Я жду, чтобы они созрели для того, чтобы эти правила принять. Сейчас они говорят, что девочку эту надо крестить, а через некоторое время они попросят благословения на брак. Тогда можно будет о чем-то говорить всерьез. История бракосочетания очень сложная. Ведь были времена, когда, например, были такие отношения. У одного фермера есть дочь. Рядом живет фермер, у которого есть сын. Отец говорит дочери: «Ты должна выйти замуж за этого молодого человека. Потому что таким образом мы объединим нашу землю, у нас будет огромная ферма, и следующему поколению будет легче». Таким образом, они женились и иногда получалось очень хорошо, а иногда очень плохо. Ничего нельзя сказать, потому что довольно большой процент таких браков бывает хорошим. Мне пришлось долго здесь находиться, и сейчас я вижу, что все начинает склеиваться.

— А сколько Вам лет?

Отец Стефан: Шестьдесят. Меня беспокоит то, что нет продолжателей моего дела. Есть такая тенденция, что дети из семей священников остаются в Церкви до 20 лет. Потом они ее оставляют, потом что их втягивает социум, им надо работать и т. п. Потом они возвращаются, когда у них уже есть свои дети и их надо воспитывать.

Когда у человека спрашивают, как он стал православным, он обычно говорит: «Я читал книги». К сожалению, дух этой страны – равнодушие ко всему, это ее атмосфера.

— Последний вопрос. Хотелось бы услышать ваше наставление семинаристам как будущим священникам, а также читателям журнала «Ступени». Какие качества необходимо развивать будущим пастырям?

Отец Стефан: Для того, чтобы стать священником в деревне, надо сначала пройти через город, где надо лет 15 работать в соборе или в большом храме, чтобы сформироваться среди других священников. Потому что, когда человек выходит вот так, сам по себе, его ничто не убеждает, ничто не подтверждает, что он на правильном пути, ничто его не утешает. Он просто «вне». И нужно быть очень крепким, чтобы не сломаться под вопросами, которые могут нахлынуть. Нельзя допустить, чтобы паства заразилась какими-то твоими сомнениями. Для детей священников также очень важно, чтобы они выезжали в деревню. Потому что здесь положение очень сложное, его нельзя сравнить с положением детей священников в России, где их много и они сознают, кто они. А здесь все это выглядит очень странным, тем более, что в Католической Церкви у священников не должно быть детей.

Для священника важно иметь связь с Матерью-Церковью – как бы веревку. Сейчас много людей, которые говорят о том, чтобы создать Поместную Французскую Церковь. Что это такое? Поместная Церковь – это люди, которые имеют те же проблемы, что и мы.

Сейчас во Франции трудная обстановка: как бы давящая. У меня сейчас больше друзей в России, чем во Франции. Для западных православных людей очень важно ездить в паломничества в страны с сильными православными традициями: Грецию, Россию, Румынию… На Западе православных немного и они раздроблены. Важно почувствовать традицию.

 Беседовал Олег Алекаев, 
студент III курса Минской 
Духовной Академии

Рекомендуем

Принимаются статьи во второй номер научного журнала "Труды Минской духовной семинарии"

Целью издания журнала «Труды Минской духовной семинарии» является презентация и апробация результатов научной работы преподавателей и студентов Минской духовной семинарии.

Издательство Минской духовной семинарии выпустило сборник материалов XVIII Семинара студентов ВУЗов Беларуси

Форум проходил 13-14 декабря 2019 года на базе Минской духовной семинарии в Жировичах. Издание ориентировано на всех, кто интересуется вопросами белорусской конфессиональной истории и богословия.