Куда уходит вера?

1Как – неужели такое может быть с верующим человеком? Неужели вера может уйти, как уходят запоздавшие гости? Может. Потому что эта драгоценная гостья так и не стала хозяйкой в нашем доме (душе). Мы сами этого не захотели. Об этом больно говорить, но давайте все-таки попробуем…

Все начинается с веры. Когда Господь касается души, то лишними становятся претензии на какое-то логическое доказательство или даже просто рациональное осмысление опыта веры. Само это событие – рождение веры – затмевает собой всю прежнюю жизнь: так, что человек и жизнью-то ее не считает, а просто так… каким-то предисловием. Недожизнью. Это уже потом (до этого потом мы скоро доберемся) оказывается, что все новое в тебе вдруг оказывается хорошо забытым старым. Как в старой мудрой песне: «каким ты был таким ты и остался…».

Рождение веры особо переживают люди в зрелом (сознательном возрасте). Появляется как бы третье измерение в твоей жизни, черно-белый мир расцвечивается вдруг новыми красками. Горизонтальная перспектива неожиданно взмывает, и ты понимаешь, что можно, оказывается, летать не только во сне, но и наяву. С этим открытием появляются новые возможности. Дух захватывает от потрясающей перспективы – жизнь вечная, жизнь с Богом и в Боге! – такие простые слова Евангелия становятся для тебя действительно СЛОВОМ ЖИЗНИ. Как же ты раньше проходил мимо них, этих животворящих слов, и ничего не видел, ничего не понимал… Недоумевает душа. Но все скоро становится понятным: ты просто не жил. Жизнь начинается вот теперь – и начинается с нуля.

Сколько может продлиться это состояние – год, два, три, пять… Обычно этим сроком все и ограничивается. И… второй шаг.

Почти постоянная сухость, пустота, давящая тяжесть на молитве – и в храме, и дома. Тяжелые, пугающие тебя самого разряды раздражения. Вдруг резко очертившаяся тень одиночества – как детский призрак, в которого ты уже перестал верить, потому что… это ж детские сказки. Но… вот он – стоит и никуда не уходит. И везде пусто: и в храме, и на чаепитиях в церковной общине, и в когда-то таком приятном обществе духовника (на исповеди то бишь), и среди книг – о! святые отцы, которых ты только вчера запоем читал (как когда-то в детстве фэнтэзи и приключения)… Снова оживают подзабытые грубые страсти. Тянет на «греховные развлечения», на которых, казалось бы, уже давно был поставлен крест.

Пытаешься применить давно испытанное средство: отправляешься в паломничество по любимым монастырям. И каким все скучным, каким надуманным тебе кажется все это… «православнутое общество» – так, кажется, называют сейчас неофитов их собратья – неправославнутые. Появляется непреодолимое и устойчивое отвращение от своего христианства. И усталость.

И… вот в такие минуты подкрадывается мыслишка… Одна, потом вторая, третья – вон они маячки: глаза алчно, убийственно сверкают, становятся ближе – петлей стягивает тебе душу целая стая шакалов. И так холодно, так пусто, одиноко вокруг. Неужто я уже труп, и они, стервятники, кружат вокруг меня, прицениваются. Я хочу закричать. И не могу. Так бывает иногда во время ужасных снов. Сны ужаса. Что это? Помыслы неверия. Они пришли. Ты и не замечаешь, как тебя уже начали пожирать.

Господи, наконец, разрываются уста, помоги мне! Не оставь меня, помо… Вот она – моя вера, дрожит как осиновый листок, вот-вот сорвется, подхваченная ветром улетит в инобытие. Ты сам, как осиновый лист дрожишь, потому что если нет веры, нет и тебя. Смыл, который почивал в твоих руках как новорожденный младенец; которого ты так трепетно, так нежно лелеял – он должен был вырасти в нечто большое, прекрасное… И вдруг – «А был ли мальчик?»

Помню, после того, как я провел в семинарии первые полгода, приехал на каникулы. Первым делом побежал к духовнику. «Батюшка, я потерял все, что имел». Он улыбнулся: «А разве ты что-то имел?» После небольшой паузы я все понял: подлинное, действительно усвоенное, невозможно потерять. И это касается, прежде всего, веры. «И сия есть победа, победившая мир, вера наша» (1 Ин. 5:4). Подлинной верой побеждается мир греха.

Но что для меня значит верить? Идти за Христом по тому пути, которым Сам Он шел. А куда Он шел? Какова конечная остановка? «А куда Я иду, вы знаете, и путь знаете» (Ин. 14:4).

Господи, какой же это путь? Еще ведь не все беседы закончены, еще не все правила вычитаны, еще не все язычники обращены… Подожди немножко, я… чуть-чуть подожди, еще столько незаконченных дел!.. И в ответ на этот жалкий писк – «Любящий душу свою погубит ее; а ненавидящий душу свою в мире сем сохранит ее в жизнь вечную» (Ин. 12: 25).

Но как же можно сомневаться в том, что я Тебя не люблю, Господи! – кричу я, кричу от стыда, от отчаяния… Но Господи, Господи! Ты говоришь со мной и дальше: «Кто Мне служит, Мне да последует, и где Я, там и слуга Мой будет» (Ин. 12: 26). Господи, да где же Ты, где?! – кричу я, и крик мой повисает над пропастью, замирает, не долетает, падает подстрелянной птицей. Это Господь милостивно не принимает его – этот лживый крик. Потому что я все знаю. Я знаю, где Господь. На Голгофе. На Кресте.

Архимандрит Софроний (Сахаров) сказал замечательные слова: с креста не сходят, с креста снимают. И все те, кто идет за Христом, повешены на невидимых крестах, каждый на своем. Все настоящие христиане тащат на себе эти кресты, после которых остается кровавый след, длиною в жизнь. Вера покидает человека, когда начинается эта ложь: я не могу, у меня не получится… Или еще беззастенчивей: нас не учили, нас некому учить, учителя плохие и вообще – «врачу, исцелися сам» (это со стороны особо продвинутых).

Каждый день, с самого утра, нужно готовиться к борьбе со зверем, который живет внутри меня самого. Как многоглавый сказочный (но тут, конечно, не до сказок!) дракон, он очень разнообразный и… живучий. Срубишь, загасишь, затопчешь в одном месте, вылезет в другом. Примешься за то, другое, место… Глядь – снова прорастает там, где только что срубил и затоптал.

Кажется, я убедил себя, что только еще учусь, накапливаю силы, я – «вечный студент»; ну что толку меня сейчас кидать в эту мясорубку? Слышите? Слышите?! И все реже и реже я слышу в своей душе ни с чем не сравнимые проблески Благодати: «маячки», которые Господь посылает мне время от времени: держись, я с тобой, не бойся, только веруй… А что толку говорить с человеком, если он только делает вид, что спрашивает (даже когда очень громко кричит), а на самом дел – «спаси меня, Господи, но только не сейчас», как писал блаженный Августин.

Вот так иссякает вера. От лукавства. От обмана. От того, что себя жалко. Себя любимого. И только себя, на самом-то деле. Можно много тут рассуждать о том, что есть, мол, масса смягчающих обстоятельств. Ну есть – и что? А чего нет? Нет любви. Той любви, которая когда-то зажгла в твоей душе непонятный огонь, который давал тебе силы ползти – РАДИ ГОСПОДА. Нет той любви, которая отрезала бы тебя от мира, увлекла, повела за собой, открыла дверь в новый мир – туда, где тебя бы встретил Он, сказавший: «Мир оставляю вам, мир Мой даю вам: не так, как мир дает, Я даю вам» (Ин. 14: 27).

Нет той любви, которая сжигала все мосты за тобой, которая пожигала всю грязь в тебе – нет того огня, о котором Он сказал: «Огонь пришел Я низвесть на землю, и как желал бы, чтобы он уже возгорелся!» (Лк. 12: 49). Нет любви – и нет ничего. Потому что Ты, Господи, – эта Любовь. Имя Твое Святое умирает у меня на устах, слетает бесплотной горлицей – как последний вздох у человека перед смертью. «Боже мой, воззвову во дни, и не услышиши, и в нощи, и не в безумие мне» (Пс. 21:3).

 Иеромонах Евстафий (Халиманков), 
студент III курса МинДА

Рекомендуем

Вышел первый номер научного журнала "Белорусский церковно-исторический вестник"

Издание ориентировано на публикацию научных исследований в области церковной истории. Авторами статей являются преимущественно участники Чтений памяти митрополита Иосифа (Семашко), ежегодно организуемых Минской духовной семинарией.

Принимаются статьи во второй номер научного журнала "Труды Минской духовной семинарии"

Целью издания журнала «Труды Минской духовной семинарии» является презентация и апробация результатов научной работы преподавателей и студентов Минской духовной семинарии.