ОБРАЗЫ ШЕСТОГО ЧАСА

Цель литургического наследия Церкви – преподнести верующим действительность, вечную актуальность текстов Священного Писания. Мы продолжаем рассуждать о Часах, которые очень ярко передают современному верующему библейский образ мысли.

В прошлом номере нашего журнала мы говорили о Третьем Часе, а также о том, как богословски соединяются службы Третьего и Шестого Часов. А сейчас мы обратимся к общей символике службы Шестого Часа.

Согласно древнему пониманию, изложенному в полном «Учительном Известии» Служебника, Шестой Час посвящается событиям распятия Христа: от несения Креста до помрачения солнца. Об этом повествует и тропарь Шестого Часа со стихами: «Иже в шестый день же и час, на кресте пригвождей в раи дерзновенный Адамов грех, и согрешений наших рукописание раздери, Христе Боже, и спаси нас». Первый стих: «Внуши, Боже, молитву мою и не презри моления моего». Второй стих: «Аз к Богу воззвах и Господь услыша мя».

Таким образом, всё внимание здесь обращено не к Богу Отцу, как это мы видим в службе Первого Часа, не к Святому Духу, как в службе Третьего Часа, а ко Христу Распятому в шестый день (в библейскую пятницу) и шестый час (hora sexta римского времяисчисления: с 12 по 15-й час дня). Тропарь Шестого Часа как молитвословие с прошениями адресован именно Христу, который Своим распятием «пригвоздил» в раю дерзновенный Адамов грех. Адам здесь упоминается не случайно. Христос искупляет своим страданием грех падшего праотца и тем самым становится образом Нового Человечества – Нового Адама. Новый Адам – Христос, главный Заступник и Спаситель человеческого рода. Благодаря Ему, была открыта дверь Космической Литургии, в которую сможет войти каждый человек, желающий посредством таинства Божественной Евхаристии соединиться сознанием с вечностью, а душой – с Богом.

Шестой Час был для Израиля временем, когда люди собирались домой, скрываясь от знойно палящего солнца. В 12 часов дня для многих солнце становилось достаточно опасным. Это характерно почти для всех стран Средиземноморья. В пустынных районах Израиля, где было мало воды, солнце было образом «беса полуденного», зноя, который испепелевал всё. Уставшие от работы люди собирались дома. Шестой час был связан с обеденным отдыхом. Своего рода «сиеста» была для этих широт явлением необходимым. Утренние и вечерние часы люди предпочитали провести в работе. А Шестой Час для иудеев был временем, когда домашняя и общественная молитва была особенно распространённой. Поэтому это был особый молитвенный Час.

Молящиеся, убегая от полуденного зноя, чувствуя прохладу теней своих садов, отдельно стоящих деревьев и домов, конечно же, думали о заступничестве Всевышняго именно такими образами, которые мы встречаем в 90-м Псалме.

Конечно, сейчас мы вкладываем христианский смысл в понятие «жить под покровом Всевышняго». Кроме того, библейское слово сэтер, которое было переведено русским словом «покров», означает не только кров или покров. Оно имеет множество других значений. Оно означает и тайну, и таинство, укрытие от зноя, затемнение, какое-либо покрытие, защиту, охрану, тайное место, где можно скрыться от погони и т.д.

Очевидно, что это не случайный набор образов 90-го Псалма (третьего по счету) в службе Шестого Часа. На месте слова «сень» в выражении «под сенью Всемогущего покоится» стоит библейское слово цель, что значит тень, тайна, защита, сокровенное. Слова этого Псалма как бы приглашают молящегося зайти во время полуденного зноя в прохладу и блаженство, которое уготовал Всевышний любящим Его.

Центром символики службы Шестого Часа является крестная смерть Христа, ведь именно от зноя и жары этого времени умирали висящие на кресте. Здесь проявляется особый момент Божественного Промысла: крестная смерть Христа была необходима для искупления человеческого рода.

Христос пережил богооставленность во время великого таинства Своей земной смерти – смерти Богочеловека. Именно тогда, когда Его физическое тело умирало под палящим солнцем от зноя и жажды, истекая кровью, Он почувствовал ужасную для человека богооставленность. «Боже мой! Боже мой! Почему Ты меня оставил?!»

Это евангельское событие означает, что, сталкиваясь с Божественной славой, человек чувствует никчёмность своего естества и видит пропасть между человеческой и божественной природой; пропасть между бытием Христа, и своим собственным бытием. Именно палящими являются лучи Божества, когда человек своей природой приближается к Нему.

Христос как Человек умер крестной смертью от палящих лучей солнца, которое символизировало божественную славу. В этот особый момент, когда Христу казалось, что Бог Его оставил, человеческая природа соединилась с божественной для искупления человечества от рабства греха и смерти и обожения человека. Крест и является символом этого искупления. Таким образом литургическая традиция Церкви возводит службу Шестого Часа в кульминационную точку литургического дня. Выше этой точки – только Божественная Литургия, с которой богословски и по времени соединяется Шестой Час. Этот Час мистически символизирует время отдыха от всех дел дня. Это время вечери-трапезы, время обедни, которой является сама Божественная Евхаристия. Этот Час, как и Третий, и Девятый Часы, был временем особого богопоклонения в самые древние времена Церкви Христовой.

Согласно многочисленным свидетельствам можно прийти к выводу, что службы Третьего, Шестого и Девятого Часов формировались как общественное богослужение уже со второй половины первого века христианской эры. Соответственно уже к третьему веку они были значимыми богослужениями, важными для внутреннего формирования христианина.

Особым отдельным собранием в монастырях традиции святого Венедикта Нурсийского происходило в предобеденное время, для чтения службы Шестого Часа. Таким образом, очень скоро Шестой Час получил официальный титул «Hora cononica». Несмотря на все эти факты и на древность своего происхождения, богословская значимость Шестого Часа никогда не превышала значимости таких богослужений как Утреня или Вечерня, но были моменты, когда значение Шестого Часа как молитвы в середине дня для многих становилось центральным.

По отношению к форме Шестого Часа можно сказать, что она была самая разная. Древнейшие свидетельства о построении и уставе молитвы этой службы не имело единой формы. Преподобный Иоанн Кассиан Римлянин свидетельствует о трипсалмии в составе Шестого, а так же Третьего и Девятого Часов, совершаемых в Палестинских монастырях (Instit., III, ii.). Это же число (три) было принято уставами св. Венедикта, св. Колумбана, св. Исидора и св. Фруктуоса, всеми Византийскими и Римскими Церквями.

Иоанн Кассиан пишет также, что в некоторых провинциях трипсалмие было характерно для Третьего Часа, шестопсалмие для Шестого Часа, девятипсалмие – для Девятого. Некоторые Церкви пели шесть псалмов на всех Часах. Такой обычай распространился повсеместно в Гальской Церкви (Hefele-Leclercq, Hist. des conciles, III, 189; Leclercq, loc. cit., 1296, 1300; Martène, De antiq. eccl. ritibus, III, 20; IV, 27).

У Martène можно найти описания различных обычаев совершения службы Часов в различных Церквях и различных монастырях. Что касается древнего источника «Паломничество Сильвии», то в нём повествуется о том, что в Палестине все собирались на Шестой Час во время празднования Воскресения, для пения псалмов, гимнов, после чего епископ благословлял народ. О числе псалмов в этом источнике ничего не говорится (Cabrol, Étude sur la Peregrinatio, Paris, 1895, 45-46).

Устав святого Венедикта Нурсийского, датируемы шестым веком, даёт нам детальное представление о службе Шестого Часа. Этот устав был перенят Римской Церковью, но существует мнение, что святой Венедикт проживая на италийской территории вдохновился тогдашним уставом Италийской Церкви. Шестой Час, как и Третий, и Девятый состоял из трёх определённых псалмов, слов «Боже, в помощь мою вонми…», гимна, чтения из Писания (capitulum), заключительного стиха (versiculum), «Господи помилуй», молитвы Часа и отпуста (Св. Венедикт Нурсийский Regula гл. 17; гл. 18 ). В Римском уставе после слов «Боже, в помощь мою вонми…», читался гимн, три части 17-й кафисмы, чтение Писания, краткий респонсорий, заключительный стих (versiculum) и молитва. В современной мосарабской практике Шестой Час состоит только из 53-го псалма, далее идут три части, три «октонария» из 17-й кафисмы, два чтения из Писания, гимн, супликация, капитул, которые состоят из стихов псалмов, «Отче Наш» и благословение.

Византийский Шестой Час состоит из трипсалми (псалмы 53, 54 и 90). В богослужении Страстной Пятницы Пс. 54 заменяется на пророческий Пс. 139 «Изми мя, Господи, от человека лукава, от мужа неправедна избави мя…». В древней византийской традиции псалмы часов пелись антифонно, т.е. двумя хорами попеременно. Сейчас такая практика существует в Римской Церкви, а в церквях с византийским уставом вся служба Часов может читатся одним чтецом. Чтение тропаря и кондака дня является важным соединением богословия Часов с литургической реальностью.

Молитва Ефрема Сирина с великими поклонами, которая добавляется в Великом Посту, создаёт на службе Часов аскетически-покаянное чувство.

Во время Великого Поста, а так же в дни Страстной Седмицы на Часах читается кафизма. На Часах Великой Седмицы уже не читается гимнография Великого Поста, а читаются тропари дней Страстной Седмицы.

Кондак, как одно из главных песнопений, обычно поётся и акцентирует внимание на событиях дня, соединяя их с богословием часов. Часы Страстной Пятницы должны больше петься, чем читаться. Это особые Часы, которые в практике называются Царскими, что связано и с их богословской значимостью, и с тем, что (в византийской традиции) на ней присутствовал сам император.

Во время Шестого Часа в Страстную Пятницу читаются трипсалмие (псалмы 53, 139 и 90). К чтению псалмов добавляется чтение книги Пророка Исаии, послания святого апостола Павла к Евреям и Евангелия от Луки. В этот день они подчёркивают значимость часов дней, которые напоминают нам о различных моментах страданий и крестной смерти Христа.

В Великий Четверг и в Великую Субботу читаются Часы трипсалмные, т.е. идентичные вседневным, что расставляет совершенно иные богословские акценты литургического предания Церкви. Вседневные Часы Великого Четверга и Великой Субботы подчёркивают вневременное значение событий этих дней: Космическая Евхаристия, которая была спроектирована в Тайной Вечери, а так же безграничная вечность, которая спроектирована в Субботе, в которую Бог Отец почил от всех дел и в которую Бог Сын почил от дней Своей земной жизни, сошед во Ад и пригвоздив грех Адама. Тело Христа снято с Креста благообразным Иосифом. Смерть – отдых от страданий.

Тропарь Великой Субботы подчёркивает это состояние отдыха от страданий: «Благообразный Иосиф, с древа снем Пречистое Тело Твое, Плащаницею чистою обвив, и вонями во гробе нове покрыв положи». Соединение перспективы вечности с земной смертью Христа мы ясно чувствуем в Кондаке Страстной Субботы: «…во гробе полагается яко смертный Безсмертный».

Христос здесь как смертный, но – Безсмертный. Его человеческая природа является проекцией безвременной и вечной Божественной природы человека как образа и подобия Божия во времени.

Не случайно сочетание 53-го, 54-го и 90-го псалмов. Оно вырисовывается из древности. Мы уже видели выше как образы 90-го псалма затрагивают чувства человека молящегося в полдень. Можно даже сказать, что это наилучший пример молитвы, подходящей для полуденного времени. Как будто он специально написан для этого. Псалом 53-й имеет свой исторический контекст. Этот контекст был хорошо раскрыт святителем Афанасием Великим. Давид, спасаясь бегством от Саула, укрылся в пустыне Зиф. После сего зифеи, пришедши к Саулу, объявили, в какое место убежал он и просили прийти и захватить Давида (1 Цар. 23, 19 и далее; 26, 1 и далее). А он, взяв в руки лиру, как предузнавший пророческим духом, что не потерпит никакого зла от Саула, воспевает предлагаемый псалом. Саул действительно, пришедши захватить его, получил весть о нашествии иноплеменников и поспешил возвратиться назад со своими людьми. Но сказанное в псалме можно относить и к лику апостольскому. Псалмопевец, описывая восстания народа иудейского и раздражение царей языческих, молит Бога спасти от всех именем Своим. Пророчески изрекает, что Бог эти бедствия обратит на главу врагам, а сам он совершит победные жертвы. И как псалом возводит нас к изъясненной теперь мысли, то в надписании сказано: разума. Так объясняет святой Афанасий Великий историю и надписания этого псалма (Афанасий Великий, Толкование на Пс. 53).

Псалом 54-й продолжает эти размышления. Пророк, прозрев духом, что сделают со Христом народ иудейский и самый Иуда, исполненный скорби и недоумения, которое в настоящем псалме называет печалью, при виде таковой дерзости не перестает смущаться и недоумевать, и умоляет Бога, чтобы обратил к нему слух Свой, внял молитве его, а во-вторых уведал молитвенно воссылаемое прошение, и в-третьих воззрел на состояние воссылающего молитву; и, таким образом, удостоил выслушать его. Почему и присовокупляет: вонми ми, и услыши мя (Афанасий Великий, Толкование на Пс. 54). Пс. 53 и 54 имеют, как кажется на первый взгляд, совершенно разный исторический контекст.

Но мы видим как составители книги Псалмов и составители псалмов Шестого Часа очень тонко подобрали их по духу, соединив с 90-м псалмом. Здесь под всей эмоциональной сферой этих псалмов, скрывается монолитное духовное поле, которое взращивает в человеческой душе проницательность и созерцательность жизни через призму веры.

 

Автор: протоиерей Алексей Васин

 

Рекомендуем

Вышел первый номер научного журнала "Белорусский церковно-исторический вестник"

Издание ориентировано на публикацию научных исследований в области церковной истории. Авторами статей являются преимущественно участники Чтений памяти митрополита Иосифа (Семашко), ежегодно организуемых Минской духовной семинарией.

Принимаются статьи во второй номер научного журнала "Труды Минской духовной семинарии"

Целью издания журнала «Труды Минской духовной семинарии» является презентация и апробация результатов научной работы преподавателей и студентов Минской духовной семинарии.