Другой человек

Материал подготовил: Альховик Родион

Многие люди, посещающие Жировичский монастырь и Духовные школы, с удивлением узнают, что в Семинарии есть и Регентское отделение, в котором обучаются девушки. В гостях у нашего журнала руководитель этого отделения, Валерий Васильевич Зинов.

Валерий Васильевич, откуда Вы родом, кто Ваши родители?

Из-за моей внешности многие думают, что я восточных кровей, однако родился я в г. Слониме. Мама родом из Витебска, дед по материнской линии, хотя и родился в Казани, был русским, служил в лётных войсках и погиб в первый день Великой Отечественной войны. Их лётный полк стоял на нынешней территории Польши. Семьи командного состава загрузили на поезд и отправили в эвакуацию. В вагоне всем места не хватило, и бабушка с моей мамой остались на ступеньках в тамбуре — это спасло им жизнь. По дороге немецкая авиация разбомбила состав под г. Волковыском, считанные люди успели выпрыгнуть из поезда и остались живы. Отец мой родом из Ульяновской области, после освоения целинных земель в Казахстане был призван в армию и служил в г. Слониме в Ремонтном батальоне, на месте нынешнего женского монастыря в районе Лабазовка. Здесь он и познакомился с моей мамой, которая после окончания историкофилологического факультета Гродненского пединститута работала учителем русского языка и истории в СШ № 4. Поженившись, родители остались в г. Слониме. Отец работал на Мотороремонтном заводе, начав свою трудовую деятельность с токаря, позже стал мастером в отделе Технического контроля.

К сожалению, моих родителей уже нет в живых, но у меня осталась младшая сестра, которая в настоящее время живет и работает в г. Минске на Тракторном заводе.

Кем Вы хотели стать в детстве, чем увлекались, что особенно запомнилось?

В детстве, слушая бабушкины рассказы о войне, мне хотелось стать, как дедушка, летчиком, хотя полеты я переносил плохо. Став школьником, я посмотрел фильм «Полонез Огинского», который, кстати, снимался в Жировичах, на территории нашей семинарии, и у меня появилось огромное желание заниматься музыкой. В музыкальную школу я поступал дважды. Первый раз — на фортепиано, но не сумел пройти конкурсный отбор. Мне сказали: «Мальчик, в музыкальной школе тебе не место. У тебя совсем нет слуха». Но желание мое было столь велико, что я поступал и на следующий год. Естественно, меня запомнили, и первая фраза, мной услышанная: «Мальчик, куда ты идешь? Тебе же сказали, у тебя нет никаких музыкальных данных. У тебя нет самого главного – слуха». Но на скрипку был недобор, и меня взяли. Было трудно, но занятия музыкой не прошли даром и, что самое интересное, в третьем классе оказалось, что у меня абсолютный музыкальный слух. Вот так из «медведя» сделали «соловья». Моему слуху был интересен каждый звук: я определял, на какой ноте скрипят двери, мяукают кошки и многое другое.

Чем закончились Ваши занятия на скрипке?

На скрипке я занимался до 4-го класса, но окончить музыкальную школу помешала игра в «войну». Когда «немцы» окружили наш «партизанский» отряд и почти всех «перестреляли», я залез на дерево, чтобы не попасть в плен. И, спасаясь от врагов, «сиганул» с дерева и попал рукой прямо на разбитую банку. Рана на руке была очень глубокая: были перерезаны все сухожилия. Чтобы сделать операцию, меня отвезли в Ленинград в Научноисследовательский институт и там сшили руку. Я очень долго лежал в этой больнице. Рука практически восстановилась, но на скрипке играть я уже не мог, и с музыкальной школой пришлось расстаться.

В школе Вы уже определились с выбором дальнейшей профессии?

В школе гуманитарные предметы мне давались легче, чем точные науки, а занятия музыкой оставили свой неизгладимый след в моей душе, поэтому я выбрал музыкальное училище.

Большой конкурс был в то время в музыкальное училище?

В музыкальное училище на теоретическое отделение поступали пианисты после семи-восьми лет обучения в музыкальной школе. А тут пришел «скрипач-недоучка». Спасло меня то, что это было, в основном, отделение женское, и ребятам делалось снисхождение. Общеобразовательные предметы мне тогда можно было не сдавать: у меня были грамоты по русскому языку и истории. Поступил я легко, а вот учиться было тяжело, так как все предметы (фортепиано, музлитература, сольфеджио, теория музыки, гармония, полифония и т.д.) являлись специальными дисциплинами курса. Самым сложным предметом для меня было фортепиано – на нем я совсем не умел играть. Каждый день во время учёбы приходилось вставать в пять часов утра, чтобы занять класс для занятий на инструменте до уроков, а потом успеть «забить» класс для вечерних занятий. На втором курсе у меня серьёзно заболела бабушка, и мне пришлось перевестись в Барановичское музыкальное училище, чтобы быть поближе к ней и чаще её навещать. В Барановичах первое время учиться было сложно, так как отношение ко мне было довольно-таки строгое, но со временем всё нормализовалось. Я быстро нашел общий язык со студентами и преподавателями. Студенты других отделений просили меня помочь решить задачи по гармонии, проконсультировать по музыкальной литературе и другим предметам, так что я со многими подружился и стал, в некотором роде, известным человеком.

Где Вы работали после окончания музыкального училища?

По распределению я попал в деревню Сеньковщина Слонимского района, где преподавал сольфеджио и музыкальную литературу. На третий год я стал директором этой школы, но перед самым моим «восшествием» на директорское кресло я поехал по маршруту Паневежис — Рига в качестве экскурсовода туристической группы.

Каким образом Вы стали экскурсоводом?

Я закончил курсы экскурсоводов в Слониме и очень много ездил в качестве гида в Москву, Львов, Киев, Карпаты и города Прибалтики. Эти поездки совершались параллельно с моей основной работой. Я всегда любил путешествовать, в юности мечтал над географическими картами об экспедициях по разным странам, поэтому это стало моим хобби. Летом восемьдесят седьмого года, во время отпуска, моим главным маршрутом была Прибалтика. В городе Паневежис я встретил девушку, с которой был знаком всего два дня.

Очевидно, это было какая-то особенная девушка?

Да, в ней было что-то такое, что меня «зацепило», было что-то близкое для меня в этом человеке. Я тогда подумал, что мог бы сделать её счастливой. Конечно, это был чистой воды аферизм, но – на всё Божья воля! И на второй вечер знакомства, когда мы гуляли по Паневежису, я сделал ей предложение. Однако, девушка не восприняла сказанное всерьёз, и, обменявшись адресами, мы разъехались: она в Казахстан, а я в родную Беларусь. Нас разделило расстояние в три тысячи километров.

Такое расстояние Вас не остановило?

После приезда в Слоним у меня ещё оставалось две недели отпуска, и я сказал родителям: «Поедука я в Кустанай и, если всё получится, то, может быть, женюсь». Буквально на следующий день мне надо было ехать в Гродно, так как я выступал в вокальном ансамбле «Світанак», которым руководила нынешняя преподавательница хора на Регентском отделении Юрик Лариса Федоровна.

Добраться в те времена до Казахстана было сложно: из Гродно я приехал в Москву и на Казанском вокзале увидел многотысячную толпу желающих уехать в восточном направлении. По вокзальному радио объявили, что на ближайшие две недели ни на одно направление билетов нет. Я просил билеты: и как главный музыкальный редактор Гродненского телевидения, и как руководитель концертов Кишиневского Театра оперы и балета, но мне отказывали. Так или иначе, всеми правдами и неправдами, но в моих руках оказался заветный билет. Поезд шёл 56 часов, Кустанай встретил меня проливным дождем. У моей невесты был ремонт в доме, а вся мебель стояла во дворе. Я без лишних слов стал помогать заносить мебель и вижу, как идет навстречу какая-то девушка, вроде моя, а может, и не моя, мы ведь были совсем мало знакомы… Это была её сестра, они похожи. А потом увидел и саму Ирину. После того, как перенесли всю мебель, мы сели за стол, и я объявил родителям Ирины, что приехал в Кустанай за столько тысяч километров не только для того, чтобы мебель таскать, но и чтобы жениться на их дочери. Они сначала были в шоке, но, тем не менее, дали свое благословение. Расписались мы в поселке Станционном, где моя жена работала после окончания института. Так мы стали мужем и женой.

Где Вы праздновали свадьбу?

Свадьбы, как таковой, у нас не было: сразу после регистрации мы поехали в районный центр поселок Карабалык, ведь надо было жену переписать на свою фамилию и уволить, чтобы увезти в Беларусь. Хотели прикупить продукты, но на дворе стоял 87-ой год, самый разгар борьбы с пьянством. Нам повезло, что в магазин привезли шампанское. Я, как человек, приехавший из «Европы», поинтересовался: «А какое у вас шампанское? Сладкое, полусладкое?» — на что у продавщицы глаза стали на 4 размера больше: «Бери, какое есть!». Схватили мы три бутылки шампанского, взяли помидоров, хлеба и, конечно же, по закону жанра, опоздали на последний автобус в поселок. Сели в попутку, доехали до Станционного. Уже вечерело, мы шли по поселку мимо дома Ириной подружки и почуяли запах жареной картошки. Напросились к ней в гости и таким образом отметили наше бракосочетание. После, заехав в Кустанай, мы недолго посидели за столом с ее родителями и родными. Не скажу, что они очень сильно радовались. Все-таки опасение вызывало: кто его знает, а если проходимец какой? Когда приехали ко мне домой, родители мои были немножко ошарашены: они думали, что сын просто покатается и вернется, а тут вернулся, да не один, а как и обещал. Я объяснил, что это взвешенное решение, и что за свои действия я отвечаю. Началась притирка характеров.

Кем трудится Ваша жена?

В настоящее время она работает педагогом-психологом в Дошкольном центре развития ребенка.

Есть ли у Вас дети, чем они занимаются?

У меня есть дочь, зовут ее Инна, ей 21 год. Она уже взрослый, самостоятельный человек: живет и работает в городе Минске, заочно учиться в г. Москве по специальности «Финансы и кредит. Банковское дело».

Если в семье происходят какие-то разногласия, кто первым идет на примирение?

Жена идет первая, в этом отношении она более решительная. Я быстрей отхожу, но не могу показать этого. В этом плане я человек обидчивый, это плохая моя черта. А вообще, у нас серьезных конфликтов не было, и год от года наши отношения становятся все лучше и спокойнее. В июле будет 24 года, как мы вместе.

Вам нравилось работать с детьми в музыкальной школе?

В музыкальной школе работать вообще непросто, потому что у всех детей разные способности и особенности психического развития. Часто, если появлялся какой-то сложный ребёнок, мне давали заниматься именно с ним. Помню последнего своего ученика, у него был детский церебральный паралич, нам обоим было крайне сложно, но в итоге его руки стали более гибкими, и у ребенка появилась вера в собственные силы. Многие мои ученики связали свою жизнь с музыкой. Мне очень нравилось работать с детьми, находиться в живой, непринуждённой атмосфере, участвовать в разных школьных мероприятиях.

Как Вы оказались в Минской Духовной Семинарии?

Воспитывался я в семье атеистов, в церковь не ходил, и не был крещён. Зимой 2002 года, меня попросили отремонтировать и настроить в Семинарии фортепиано. Мне понравилась здешняя атмосфера строгости и спокойствия, а летом 2002 года, по приглашению отца Павла (Тимофеенкова), который в то время заведовал Регентским училищем, я был принят на работу по совместительству. После работы мы часто гуляли по монастырю с отцом Павлом, разговаривали, и он мало-помалу подводил меня к мысли, что негоже работать здесь и оставаться невоцерковленным человеком. Мой тернистый путь к вере постепенно набирал нужные обороты. И вот, спустя год, когда Регентским училищем заведовал отец Сергий Утрата, я осознал необходимость Крещения, так как после прихода сюда во мне многое изменилось. Таинство Крещения было совершенно отцом Сергием Утратой глубокой осенью, в день памяти святых Киприана и Иустинии.

Как изменилась Ваша жизнь после Крещения?

Крещение помогло мне соприкоснуться не только с внешней, но и с внутренней, сакральной стороной церковной жизни. И хотя я крестился уже сознательном возрасте (в 40 лет), я чувствовал себя ребёнком, который каждый день должен учиться делать шаги по направлению к Богу.

Как Вы стали заведующим Регентским отделением?

У меня в то время был крайне сложный период в жизни: тяжело болели мои родители, я очень переживал за маму. И вот здесь, в училище, я получил такой заряд добра и сочувствия, что понял: «Я должен остаться здесь!». 6 июля 2005 года в Семинарию приехал Владыка Митрополит и предложил мне быть руководителем Регентского отделения. Я согласился, но у меня не было духовного образования, и были более достойные возглавлять Регентское училище люди. Однако Владыка сказал: «Ничего, ничего. Мы это все осознаем, но Вы беритесь за работу и начинайте».

И с чего Вы начали?

Мы начали изучать новые предметы, потому что я считаю, что регенту необходимо иметь широкий кругозор, разбираться в музыкальных течениях, знать не только биографии известных композиторов, но и их творчество. Мы возобновили концертную деятельность – это внутренне раскрепощает, а регент – профессия творческая и очень ответственная, требующая от человека самоотдачи и самопожертвования, ведь церковное пение – это не просто пение, это вид богослужения, мы несем Слово Божье людям. Музыка касается человеческих сердец, проникает в души, помогает глубже понять богослужение. Может, это слишком смело сказано, но и благодаря красивому пению многие приходят в храм.

Что изменилось в Регентском училище после присвоения ему статуса Регентского отделения Духовной Семинарии?

Во-первых, мы перешли на 4-х годичный срок обучения и имеем возможность получать дипломы семинарского образования. Во-вторых, расширился перечень музыкальных и богословских дисциплин. А в-третьих, на Регентском отделении с нового учебного года смогут учиться юноши.

Как складываются отношения в смешанном хоре?

У нас установились теплые, дружеские отношения, царит атмосфера взаимопонимания, чему способствуют совместные спевки, подготовки к концертам, выезды на фестивали. Я очень благодарен ребятам из Семинарии за их открытость и поддержку наших девчонок.

Девушки приглашают вас на дни рождения, другие какие-либо праздники?

У нас проводятся отчетные концерты, капустники, недавно вот состоялся домашний концерт. Это не секрет, что, когда проводятся большие мероприятия в актовых залах, то берутся самые яркие произведения, лучшие исполнители. А начинающие музыканты, у которых еще не все получается, остаются в тени. Поэтому мы организовали концерт «за чашкой чая», пригласили мальчишек, которые поют в смешанном хоре. На этом концерте каждый смог показать свой талант, всем были вручены памятные сувениры и шутливые грамоты в различных номинациях. Получился очень добрый и теплый вечер. Такие мероприятия очень сплачивают коллектив.

Меняются ли девушки за время учёбы?

Время идет, и, если в этом году мы говорили о том, какие смелые, какие «живые» пришли девочки на первый курс, то через 10 лет мы будем говорить: «О, помните этот первый курс? Какие они были тихие и спокойные!» Так было во все века. Все девочки разные, у каждой есть свои достоинства и недостатки: то попадутся за колечки на пальцах, то за высокие каблуки. Но, с другой стороны, если посмотреть на то, что происходит, так сказать, «за забором», то я вижу, что к нам приходят, фактически, самые лучшие мальчишки и девчонки, и эту чистоту надо выращивать, холить и лелеять. И предназначение Духовных школ я вижу в том, чтобы научить человека видеть прекрасное и положительное в этой жизни, т.е. вырастить не только регента, но ещё и хорошего человека.

Обращаются ли к Вам девушки с какими-либо проблемами, личными вопросами?

Мне частенько приходится принимать «исповеди» о наболевшем. Реагировать приходится поразному: кого-то нужно пожалеть и подсказать решение проблемы, а кого-то – и наказать. К сожалению, мы разучились быть добрыми и стесняемся этой доброты. Я часто привожу пример про бездомную собаку, которая, если почесать ее за ушком, от счастья виляет хвостиком. Так и любому из нас необходимо участие и сочувствие.

Думали ли Вы 10 лет назад, что окажетесь заведующим Регентского отделения в Семинарии?

Прожив большую часть своей сознательной жизни, я не думал, что окажусь здесь. Но, тем не менее, 9 лет назад вся моя жизнь изменилась, и я благодарен Богу за этот дар. Здесь я все-таки нашел себя.

Что бы Вы хотели пожелания нашим читателям?

Как-то я увидел цитату преподобного Серафима Вырицкого: «Все зло необходимо покрывать добром и любовью, смиренно принимая искушения, посылаемые нам Промыслом Божиим. Отвечая злом на зло, мы приходим только к его умножению во всей вселенной». Золотые слова. Действительно, нельзя отвечать злом на зло, надо учиться добру – вот этого я и желаю всем читателям журнала «Ступени»: «Сеять разумное, доброе, вечное».

Рекомендуем

Вышел первый номер научного журнала "Белорусский церковно-исторический вестник"

Издание ориентировано на публикацию научных исследований в области церковной истории. Авторами статей являются преимущественно участники Чтений памяти митрополита Иосифа (Семашко), ежегодно организуемых Минской духовной семинарией.

Принимаются статьи во второй номер научного журнала "Труды Минской духовной семинарии"

Целью издания журнала «Труды Минской духовной семинарии» является презентация и апробация результатов научной работы преподавателей и студентов Минской духовной семинарии.