Жизнь, доверенная Бога

Автор: Записал протодиакон Павел Бубнов,

Для справки: Протоиерей Владимир Александрович Тимаков родился 16 января 1929 г. В 1951 г. окончил Московскую духовную семинарию, в 1955 – Московскую духовную академию, кандидат богословия. В 1955 г. рукоположен во священника, служил в московском храме святителя Николая в Кузнецах. С 1990 – настоятель московского храма преподобных Зосимы и Савватия Соловецких в Гольянове. Храм был восстановлен из руин, построена 4-летняя приходская воскресная школа для взрослых. Женат. Трое детей.

12 февраля 2012 года настоятелю московского храма преподобных Зосимы и Савватия Соловецких протоиерею Владимиру Тимакову был вручен диплом почетного доктора Минской духовной академии. Отец Владимир – известный московский пастырь. Он крестил Сергея Аверинцева, отпевал поэтессу Анну Ахматову и поэта Николая Рубцова, привел к вере множество простых и именитых москвичей. Сегодня отец Владимир рассказывает Вам, дорогие читатели, удивительную историю своей долгой жизни в Церкви.

Моим учителем веры и церковной жизни был архиепископ Кирилл (Поспелов) (1876-1953). Удивительна судьба этого человека. С 1906 г. он служил священником в Баку, но изза болезни жены добился перевода в Саратов, где с 1916 г. стал благочинным церквей Саратова и ключарем саратовского кафедрального собора. Особая страница в его биографии – голод 1921 г. Тогда он вошел в состав Саратовского комитета помощи голодающим и собрал в Саратовской губернии большое количество средств на закупку хлеба, после чего был лично принят М.И.Калининым, получил от него мандат на осуществления беспрепятственного сбора помощи голодающим и выехал на Украину. Он выступал в общественных местах, театрах перед огромными аудиториями и также собрал большое количество средств для голодающих. После непродолжительного участия в обновленческом движении, в 1923 г. он принес покаяние Патриарху. В 1934 г. в результате провокации он был арестован и осужден к трем годам лагерей, а в 1937 г. получил новый срок – 8 лет. В 1943 г. он был освобожден, поселился в г. Актюбинске и работал конюхом в больнице, где был вынужден жить прямо в конюшне, спать на лошадиной шкуре.

Однажды, идя по улице, отец Леонид поднял обрывок газеты. Пробегая глазами по столбцам, он увидел колонку с заголовком “Избрание Святейшего Патриарха Сергия (Страгородского)». В конце стояли подписи церковных иерархов, участвовавших в событии. Среди имен он встретил имя архиепископа Днепропетровского Андрея. По ассоциации отец Леонид вспомнил своего помощника по Саратовскому собору, окончившего Духовную Академию, протоиерея Анатолия Комарова, который овдовел и еще в 1923 г. принял монашество с именем Андрея. По этим соображениям отец Леонид взял и написал архиепископу Андрею письмо, в котором сообщил о своем бедственном положении. Сложил письмо треугольником, надписал: Днепропетровск, кафедральный собор. Архиепископу Андрею. Наученный горьким опытом, ныне он уже не обольщал себя надеждою на лучшее…

И вдруг через неделю перевод — телеграфом 1000 рублей, еще через неделю опять 1000 рублей. А еще через неделю — 800 рублей и приписка: «Выезжаю в Москву с докладом о Вас Патриарху. А Вы выезжайте ко мне на дачу». Согласитесь, момент весьма умилительный. Даже много лет спустя у меня слезы пробиваются. Еще не успел он оправиться от одного шокового состояния, как из Москвы последовала «молния» за подписью самого Патриарха с распоряжением срочно выехать в Москву к нему на прием. Благодаря вызову Святейшего Патриарха протоиерей Поспелов в глазах актюбинцев стал весьма почтенным: шутка ли — сам Патриарх «молнией» вызывает к себе на прием!

В Москве Святейший Патриарх Сергий (Страгородский) совершил монашеский постриг отца Леонида с именем Кирилл, наречение и хиротонию во Епископа Пензенского.

В 1944 г. на второй день Пасхи мама привезла меня в Пензу в храм. Всю службу я молился не на иконостас, а на архиерея, не мог свести с него глаз. После окончания службы мама подошла к владыке и спросила, не нужны ли ему иподиаконы. Владыка Кирилл попросил подойти через неделю. Нам ехать было далеко и дорого – более 50 км. Мы вновь приехали на преполовение Пятидесятницы, и тогда Владыка уже сам нас узнал и произнес: «Где же вы были, я так вас искал!» Так я сразу остался у архиерея первым иподиаконом и келейником.

В апреле 1944 г. скончался Святейший Патриарх Сергий и Местоблюститель Патриаршего Престола Митрополит Алексий (Симанский) перевел архиепископа Кирилла на Ташкентскую кафедру. В тот момент эта епархия включала в себя все пять советских среднеазиатских республик: Казахстан, Узбекистан, Туркменистан, Киргизстан и Таджикистан. Возрождение церковной жизни, как и везде, начиналось с освящения новых и бывших обновленческих храмов, рукоположения новых священнослужителей. Кафедральным собором являлась кладбищенская часовня, в которой не было алтаря. На Пасху алтарем становилась вся часовня, а кладбище превращалось в храм, наполненный огнями свечей. За каждой литургией Владыка проповедовал 3-4 раза. Священник Константин Быринкин в г. Янгиюль (Ташкентская область Узбекистана) собрал людей и построил достаточно большой храм. Как то мы на поезде ехали в Алма-Ату, но возле Янгиюля поезд остановился. Отец Константин собрал народ на пути чтобы вынудить владыку сойти с поезда и освятить храм. Народ не уходил, несмотря на вмешательство милиции. На все расспросы, люди, стоявшие на путях, сказали начальнику поезда и милиционерам, что им нужен архиерей. И вот начальник станции стал уговаривать Владыку сойти. Нам ничего не оставалось, как покинуть поезд, отслужить всенощную и назавтра освятить храм.

В Ташкенте в храм ходило много девушек, я со многими общался. А в архиерейском хоре пел некто Андрей, школьный учитель естествознания. Мы с ним общались. Однажды он пригласил меня к себе – в фанерную каморку под лестницей. После беседы, он вдруг подвел меня к иконам и говорит: «Поклянись, что не будешь жениться». – «Почему, я должен это делать?». – «Ты не выйдешь отсюда, пока не поклянешься». – «Я этого делать не буду, а твоих угроз я не боюсь, потому что твои двери я одним пальцем разнесу в прах!». Тогда он утих и мы расстались. Между прочим я рассказал об этом случае Владыке. Это привело его в ужас. Он вызвал его к себе и уволил из хора.

Вскоре владыка Кирилл (Поспелов) получил назначение на Ивановскую кафедру.

В Иваново у владыки не было даже автомобиля и мне, ввиду его болезни, нередко приходилось владыку нести на себе от квартиры до собора. Невест в Иваново было предостаточно, они просто не давали спокойно пройти по улице одному. Была там некая Маргарита, которая выделялась своим благородством, одеждой. Затем мы с владыкой уехали в Пензу. Этот был 1945 или 1946 год. И вот около четырех лет назад, будучи уже настоятелем московского храма преподобных Зосимы и Савватия, я получаю письмо за подписью некоей Маргариты. Она слушала передачи митрополита Кирилла (нынешнего Патриарха) и написала ему письмо, с просьбой помочь найти иподиакона архиепископа Кирилла (Поспелова), который был Ивановским архиереем в 1945-46 гг. И вот владыка прислал ей мой четкий адрес. Мы встретились. Она имеет сыновей, муж умер. Она рассказала, что когда мы уехали из Иванова, ее допрашивали сотрудники МГБ, добивались информации на нас. Маргарита имела ко мне симпатию, но я этого не замечал, был занят своими мыслями.

Будучи на Пензенской кафедре, Владыка однажды поехал на освящение храма в Саранск. Там были плотные двойные окна, и в переполненном храме была такая духота, что все свечи потухли, и люди начали падать в обморок. Мне пришлось разбить одно стекло в алтаре, а чтобы освежиться – опускал голову в ведро с холодной водой. Моему примеру последовал протодиакон. Все священники кроме настоятеля храма не выдержали – их переправили на улицу. Владыка выдержал это – ведь он 10 лет провел в лагере в Казахстане, в самом настоящем пекле. Когда я уже учился в Академии, однажды на каникулах мы поехали освящать храм – опять в Мордовии. Машины у владыки не было, и мы поехали на поезде. На каком-то полустанке мы вышли, где нас встречали две гужевых повозки – дроги, предназначенные для перевозки леса. Мы переночевали в селе, освятили храм, отслужили литургию. Всю ночь шел дождь и нам по этому случаю выхлопотали на обратную дорогу грузовик. На затяжном подъеме машина с большим трудом поднимаясь, чуть не упала в обрыв, мы все спрыгнули с машины прямо в грязь. Только мы спаслись, вдруг кончился бензин. Возвращаться в колхоз – нет смысла, надо идти на полустанок. Идет дождь, сильный, насквозь пронизывающий ветер. Мы решили идти пешком. Владыка сам идти не мог, и мы с протодиаконом подставили ему свои плечи и потихоньку пошли. Пока дошли до железной дороги, уже стемнело. Мы идем по шпалам, и вдруг силы начали оставлять протодиакона. Пришлось идти с остановками, во время которых я держал на себе владыку. У меня была такая усталость и боль в сердце, что передать невозможно. Помню, как думал, что если сейчас лечь и умереть – это будет чистое блаженство. Но я шел, превозмогая дикую боль.

В 1947 году я поступил в семинарию, которая тогда еще располагалась в Новодевичьем монастыре. В 1947 г. конкурс был 7 человек на место при наборе по 50 человек в 3 класса. Поступало очень много демобилизованных военных, которые гордо ходили в гимнастерках, в которых некоторые прошли от Москвы до Берлина.

Во время учебы меня всегда поражало ужасающее нищенское состояние – учились и в подвалах, и в коридорах, и в помещениях, абсолютно не приспособленных ни к какой учебе. Наша аудитория была отгорожена от нашей спальни ширмой. Библиотека только создавалась, и потому был потрясающий духовный голод, по 1-2 учебника ходили по рукам, и при написании сочинений книги так же переходили из рук в руки.. Каждый день, вдоль дорожки от входа в монастырь до Успенского собора, стояли продавцы книг. Чего там только не было! Баснословно дешево люди продавали все что угодно. Хотя денег не было – но я покупал. Если бы были деньги, здесь можно было бы так обогатиться! Моя первая покупка – библейская симфония. Это было всего лишь один год – затем прекращено – но это было настоящее блаженство!

В Россию приехал митрополит Гор Ливанских Илия Карам, который приехал к нам и выступил перед студентами. С востока никогда не приезжают с дарам, а он впервые приехал с даром к Казанской иконе Божией Матери. Он переживал за Россию как за свою родную страну и молился перед Казанской иконой. Услышав от нее голос «Русь будет спасена» — он дал обет поехать в Россию. Он привел в замешательство власть: он приехал с дарами к Казанской иконе – а где ее взять?

Видели бы вы его – это потрясающе – он весь горел огнем, говорил порусски, настоящий пророк, который мог перевернуть душу человека – такого я больше никогда не видел. Если бы все проповедники были такими! Так в первый год моей учебы в семинарии предстал образ святых отцов – не просто подвижник, а настоящий пророк.

Тогда в семинарии шутили, что у нас сейчас государством правит семинарист, а Церковью – юрист. Патриарх был умнейший, благороднейший человек. Я такого благородства больше никогда не видел. Все в нем было естественно, четко, умно.

Наша профессура в большинстве была из дореволюционных. Старенькие, но бразды правления они умели держать. 1947 г. мы пробыли в Новодевичьем монастыре, а в 1948 г. уже переселились в ТроицеСергиеву лавру. После армии некоторые при семинарской духовной дисциплине просто распустились. Тогда наше начальство проявило некоторую наблюдательность и одним махом отчислили 47 человек – и все стало на свои места. В лавре условия были лучше. Я вспоминаю Инспектора Духовных Школа Николая Петровича Доктусова. Он созвал всех, кто курил – я никогда не курил, но решил поприсутствовать. «Не отпирайтесь, — начал он, — мы знаем, что вы курите. Вот вам мой совет, если хотите остаться в семинарии, последуйте моей рекомендации. У вас привычка, которая выше вас, не нужно идти на обман и махинации. С сегодняшнего дня учтите, сколько вы выкуриваете в день и урежьте половину. После этого месяца вы делите еще пополам – принципиально, чтобы организм последовательно снижал дозу. На все это я даю вам полгода. В конечном итоге вы придете к одной папироске в день». Все так поступили и все прекратили курить.

Конечно, у нас были и материальные трудности, но была одна более существенная неприятность – не реже, чем раз в десять дней появлялись два милиционера и один в штатском, следовали в покои ректора и мы уже ждали, что ректор вызовет кого-нибудь и они его увезут. Иногда они приезжали, чтобы «почистить» библиотеку и забирали все оттуда все живое. И, конечно же, они вербовали себе осведомителей. В первом классе семинарии завербовали одного студента, совсем еще мальчика, они к нему приступили, он не мог им сопротивляться. Он подписался, но пережить этого не мог, и у него произошло тихое помешательство. Ко мне они тоже приступали и действовали и угрозой и лаской, и обещаниями. Когда я устал от всего этого, то сказал сотруднику: Чего ты хочешь от меня? Если я подпишусь, значит я откажусь от Бога, а если я откажусь от Бога, то я первым тебя заложу. Вот тогда он от меня отступил.

Я окончил семинарию круглым отличником и со справкой об окончании поехал в Пензу, к владыке. Владыка собрал все епархиальное управление и объявил, что мне, как оправдавшему доверие епархии назначается ежемесячная стипендия 300 руб. на время учебы в академии. Собственно академическая стипендия составляла 250 рублей – так что я был «при деньгах», и впоследствии смог приглашать свою будущую матушку в Большой театр.

Рекомендуем

Вышел первый номер научного журнала "Белорусский церковно-исторический вестник"

Издание ориентировано на публикацию научных исследований в области церковной истории. Авторами статей являются преимущественно участники Чтений памяти митрополита Иосифа (Семашко), ежегодно организуемых Минской духовной семинарией.

Принимаются статьи во второй номер научного журнала "Труды Минской духовной семинарии"

Целью издания журнала «Труды Минской духовной семинарии» является презентация и апробация результатов научной работы преподавателей и студентов Минской духовной семинарии.