Великий Василий

Для справки: Кирилл Гордун. Родился в 1987 г. в семье священника. В 2005 г. окончил СШ №37 г. Минска. В 2010 г. окончил исторический факультет БГУ. С 2010 по 2011 гг. проходил срочную службу в вооруженных силах. В 2012 г. поступил в Минскую духовную семинарию. Студент 4-го курса.

Все мы живем среди лиц, общество которых нам приятно ― семья, друзья, коллеги. Невыносимо грустно, когда кто-то из наших близких покидает нас. У христиан есть еще особый круг общения – святые. Почитание святых, обращение к ним с молитвой является неотъемлемой составляющей церковной жизни православного христианства.

Святые — живые носители истинного христианства. Мы верим, что святые не умирают, но продолжают жить в Церкви, и именно этой верой живет молитвенное обращение к ним. Каждый из нас имеет небесного заступника – святого, имя которого мы носим. Искренние христиане бывают к ним очень привязаны. Познакомившись с какимнибудь понравившимся нам человеком, хочется встретиться с ним еще раз. То же происходит и в отношениях с нашими благочестивыми покровителями, узнав об их жизни, обратившись к ним с молитвой, порой ощущаешь что-то вроде их дружбы по отношению к себе.

Для меня жизнеописания святых были особенно интересными в детстве. Часто жития представляются нам скорее как сказка, чем как подлинные биографии реальных людей. Именно так я долго воспринимал их. Но совершенно неожиданно для себя, на одном из уроков патрологии ― науки о святых отцах Церкви, я столкнулся с картиной, которая поколебала привычный образ святого и подтолкнула меня вглядеться в человека.

Этот человек – Василий Великий. Кажется, мы знаем о нем все. Что же он сделал такого, что память о нем не стерлась за 1600 лет? Василий родился около 330 года неподалеку от Кесарии (сейчас город Кайсери в Турции), главном городе Каппадокийской области.

Первые годы детства Василий провел в деревне у бабушки Макрины. Благочестивая старушка известна тем, что в свое время была ученицей святителя Григория Неокесарийского, который в свою очередь был учеником знаменитого Оригена. Кстати это свидетельствует о положении женщины в христианском обществе. Тогдашний мир с настороженностью относился к женщине. Примеры высокого положения женщины-ученого единичны (Ипатия, например); Платон же был благодарен небу, что он родился человеком, а не животным, мужчиной, а не женщиной, греком, а не варваром. Макрина Старшая (так ее называют, чтобы отличить от ее же внучки, старшей сестры Василия – Макрины Младшей) свидетельствовала свою веру во времена Максимина, за что чуть была не убита. Григорий Богослов назвал Макрину «живой мученицей, одушевленным памятником, безмолвной проповедью» за ее бесстрашие и нравственное мужество».

Заметив в молодом Василии отличные способности, родители пожелали дать ему хорошее образование и отправили его учиться в Кесарию, в Константинополь и, наконец, в Афины, которые славились тогда школами и преподавателями. Последние, понимая, что репутацию преподавателю делают его ученики, имели обычай встречать молодых людей прямо в порту, наперебой предлагая свои услуги наиболее способным. Василий отличался успеваемостью и скоро сделался одним из лучших учеников школы, при этом, несмотря на юношеский возраст, придерживался твердых правил. Ни языческое окружение, ни веселая студенческая жизнь не оторвали его от христианского образа жизни. Позже друг Василия Григорий скажет, что он знал только две дороги ― в храм и в школу. Здесь, в важнейшем центре учености Империи – знаменитой Академии в Афинах, находились многие, впоследствии, выдающиеся деятели: Григорий Назианзин, ставший искренним верным другом до конца жизни и будущий император Юлиан, прозванный Отступником за возврат к язычеству.

Только в 354 г., т.е. в возрасте 25 лет Василий принял крещение, поскольку относился к этому событию чрезвычайно серьезно. Взрослым принял крещение и Григорий, но однажды попав в бурю и чуть не погибнув, он стал сторонником раннего крещения. В 357 году Василий пустился в продолжительное путешествие по египетским монастырям. Любовь к аскетизму Василий пронесет сквозь всю жизнь.

Это время характеризуется расцветом монашества. После Миланского эдикта, а затем окончательной победы христианства численное пополнение Церкви шло семимильными шагами. Но становясь по имени христианами, далеко не все не становились ими на практике. И таких уже становилось большинство. По мере роста веса Церкви в обществе она всё активнее втягивалась в его дела, в политику. Тысячи мужчин и женщин внутренне протестуя против этого и стремясь сохранить идеал внешней автономии Церкви по отношению к миру, удалялись в пустыню, строго придерживаясь там всех евангельских требований. Доходило до того, что монахи считали даже богословие ненужной суетой. Василий был из тех, кому одинаково близки были наука и аскетизм. Последний он уберег от крайностей, обосновал церковное его понимание и направил в правильное русло.

Сейчас нам, людям XXI века непонятен сам принцип аскетизма, самоограничения. Мы учимся брать от жизни по максимуму, и неудачником считается тот, кто чего-то не ухватил, не попробовал. Нам кажется, что естественные побуждения – это то, что должно определять направление и содержание человеческой жизни. То, что соответствует естественным потребностям человека, само по себе провозглашается всегда хорошим и не должно сдерживаться. Многие считают, что и сама жизнь человеческая была бы крайне бедной, если бы не существовало разнообразных страстей, им она обязана тем, что поднимается выше простого прозябания. Подавление страстей ведет к тому, что от жизни отнимается вся прелесть.

Но здесь стоит, наверное, провести некоторые параллели, чтобы раскрыть ценность христианского аскетизма. Однажды я увидел скульптуру, изображавшую человека, который высекал зубилом собственное идеальное тело из бесформенной горной породы. Скульптура побуждала к занятиям культуризмом и была подписана: «Самая тяжелая работа – это работа над собой». Аскетический образ жизни — это и есть работа над собой, само греческое слово «ασκεσις» означает «упражнение». Цель этого упражнения стать терпеливее, добрее, проживать свою жизнь достойно, не завидуя другим, всегда делать выбор в пользу доброго дела ― даже если сильно обидели и ненавидишь другого, даже если холодно и голодно, даже если не хочется этого делать и другие тыкают на тебя пальцем. При этом нужно помнить, что корнем всякой добродетели является Бог, и к Нему мы приближаемся не только благодаря определенным физическим практикам. Почему же этого нельзя делать сидя дома, никуда не уходя? Потому что те, кто это пробовал осуществить в домашних условиях, не достигали желаемых результатов из-за множества отвлекающих факторов.

Василию недостаточно уже любить других, как самого себя, и делать для них столько же, как и для себя; в нем возникает желание покинуть то общество, в котором он видит много несовершенства, также он критически оценивает себя как причастного к этому миру. Как и всякий монах, он осознает, что всякое желание возникает из нужды, недостатка, и хотя оно иногда наполняется, но ощущение удовлетворенного желания всегда бывает кратковременно, между тем как желание длится долго и притом на одно исполнившееся желание приходится много других. Он утверждает в себе равнодушие ко всем вещам, которые отвлекают его от Бога – источника добродетели. Освобождение от пристрастия материальным вещам проявляется в раздаче собственности для удовлетворения чужих страданий. Так действовал Василий во время голода в Кесарии. Будучи уже епископом, он продал всё своё имущество и раздал голодающим. Олицетворением неуемного желания является тело. Аскетизм руководствуется лозунгом: «жизнь тела должна быть подчинена жизни духовной». Целью же всей этой борьбы духа с плотью служит утверждение нравственного достоинства человека, соединенное с искоренением таких пороков, как обжорство, пьянство и распутство. Иногда аскетизм доходил до крайности, утверждая греховность брака и считая человеческое тело злом, тем самым порывая с христианской Церковью. Одним из таких людей был Евстафий Севастийский – крайний подвижник; будущий святитель считал его своим духовным руководителем в монашеской жизни. Но со временем Василий порывает с ним и таким видением иноческого подвига, утверждая ценность тела как сотворенного благим Богом. В одном из своих произведений Василий сравнивает отношение духа к телу с отношениями наездника и лошади: «Стоит опровергнуть ложные мнения тех, которые плохо думают о теле… Если наездник плохо правит молодым конем, то конь неоднократно сбивается с большой дороги, попадает на дорогу непроезжую, низринувшись же со стремнины, уносит иногда с собою и самого седока, и халатность наездника подвергает опасности обоих. Так рассуждай о душе и о теле».

Подвиг отшельника Василий нес в труднодоступном месте на берегу реки Ирис, где находилось его убежище. Его подвижник описывает с большим поэтическим чувством. Спрятанное на краю долины у поросшей лесом горы, с одной стороны оно омывалось бурной горной рекой, с двух других глубокими оврагами. С горы открывался величественный вид на долину и бурную реку, богатую рыбой. Леса были полны диких животных. Впоследствии в своих беседах он не раз восхищался величием, гармоническим порядком и красотой природы. Обладая чувством прекрасного и наблюдательностью, Василий часто приводил примеры из животного мира для назидания. Указывая на трудолюбие ласточки, которая строит гнездо, не имея ни более совершенных человеческих конечностей, ни инструментов, писал: «Научись из этого по причине нищеты не приниматься за худые дела и в самых тяжких злостраданиях не терять надежды и не сидеть в праздности и бездействии, но прибегать к Богу, Который, даруя столько ласточке, тем больше подаст тому, кто воззовет к Нему от всего сердца».

Василий был известен своей образованностью; православные обратились к нему и он, чувствуя, что может быть полезен, оставил свою любимую пустыню. В 360 году участвовал в Соборе в Константинополе в составе каппадокийской делегации, будучи чтецом. Некоторое время он помогал епископу Евсевию в руководстве кафедрой в сане пресвитера, но тяга к уединенной жизни победила, и Василий удалился в свое поместье. Только приход к власти императора Валента, поддерживающего ариан, заставил его вернуться в Кесарию. После смерти Евсевия в 370 году, Василий становится архиепископом и впоследствии прославится самоотверженной борьбой с арианством.

В 325 году, еще до рождения Василия был созван І Вселенский собор, который пытался поставить все точки над «і» в вопросе христианского понимания Бога. Учение о Едином Боге троичном в Лицах содержалось в Библии, но не имело четкой формулировки. Арий, пресвитер из Александрии, утверждал, что второе Лицо Святой Троицы (на земле Лицо явилось в образе Иисуса Христа) гораздо совершеннее любого другого творения, но не Бог в собственнном смысле, т.е. Он не равен Отцу. Для подчеркивания равенства Собор использовал слово «единосущный», которого нет в Священном Писании, и которое было скомпрометировано Савеллием, настаивавшим на том, что Божество едино, а не троично, Оно лишь проявляет Себя в мире тремя гранями.

После Никейского собора христианство разделилось на ряд групп относительно понимания 2-го Лица Святой Троицы, и первой задачей было спасти Православие, поскольку в Восточной части империи единственным его представителем был святитель Афанасий Александрийский и тот подолгу вынужден был находиться в ссылках.

Василий, став архиепископом Кесарии, активно включился в борьбу, превратившись из молчаливого монаха в деятельного церковного администратора и яркого полемиста. Эта перемена тем заметна, что сейчас, среди людей далеких от Церкви, уход в монастырь считается бегством от проблем и нежеланием принимать трудные решения, несамостоятельностью. Он также организует благотворительность, количество основанных им больниц и богаделен было настолько значительным, что, по словам святителя Григория Богослова, походило на город; он помогает бедным, заступается за всех гонимых и несчастных. Часто случалось, что архиепископ был единственной надеждой последних, об этом ему писала одна женщина: «В полном смысле чувствую теперь свое одиночество и сама себя оплакиваю, не имею ни брата, ни друга, ни родственника, ни раба, ни свободного, ни даже единого человека, который бы пожалел обо мне». Все это сочеталось с безупречно строгим образом жизни и принесло Василию огромную популярность. Борьба одного человека против арианства приобрела серьезный характер. Назначенный правителем Каппадокийской провинции арианин Модест потребовал от Василия признания правоты арианства, в противном случае угрожая сместить его с кафедры. Рассказывают о разговоре, произошедшем между ними. После многочисленных угроз со стороны префекта Василий спокойно, но твердо ответил, что не боится их. Модест был впечатлен:

— Никогда никто не говорил со мной так смело, – сказал он.

Вероятно, тебе еще не случалось говорить с епископом, – отвечал Василий.

Стремясь оказать давление на непокорного архиепископа, император Валент разделил его провинцию надвое, оставив лишь половину Василию. Последний не признал этого и продолжал назначать православных епископов в переданную арианам часть Каппадокии. При этом Василию пришлось много пострадать как от ариан, так и от православных. Ариане ненавидели его как прямого врага, а приверженцы правой веры считали его слишком уступчивым в отношении «полуариан», которые понимали Второе Лицо Троицы близко к Православию, но остерегались термина «единосущный», предпочитая «подобный по сущности».

Несмотря на все это Василий сумел не только сплотить верных Никейскому Вселенскому собору, но и убедить колеблющихся. Архиепископ не дожил всего двух лет до торжества плодов своей деятельности – ІІ Вселенского собора, состоявшегося в Константинополе. Победа далась Василию дорогой ценой: в лице его противников оказался в прошлом его наставник и друг Евстафий Севастийский. А Василий умел ценить дружбу. Сохранилось несколько писем к Ливанию, известному ритору, софисту, учителю Иоанна Златоуста. Сам Ливаний не был христианином, тем не менее его и Василия связывала искренняя дружба. Вероятно, после какой-то размолвки Василий делает первым шаг к примирению. Вот текст одного из таких писем: «Охотники до роз, как и свойственно любителям красоты, не изъявляют негодования и на шипы, среди которых вырастает цветок. В удовольствие мне и шипы твоих писем: они воспламеняют во мне большее желание твоей дружбы. Свойство же слов таково, что они выражают сердечную любовь. Таковы слова!» . В то же время, стоит заметить, что архиепископ был не чужд юмора и иногда в полемике позволял себе быть острым на язык: «Убегай бредней угрюмых философов, которые не стыдятся почитать свою душу и душу пса однородными между собою и говорить о себе, что они некогда были и женщинами, и деревьями, и морскими рыбами. А я хотя не скажу, бывали ли они когда рыбами, однако же со всем усилием готов утверждать, что, когда писали это, были бессмысленнее рыб».

Григорий Богослов, лучший друг Василия, писал, что его порой обвиняли в гордости и надменности. Но сам Григорий отмечает в нем твердость характера, постоянство, мужество и, в то же время осмотрительность, указывает на умение Василия быть приятным собеседником и выговаривать, не задевая самолюбия. Будучи еще монахом Василий Великий как руководитель общины обязан был следить за порядком и отношениями в коллективе. Вот несколько его слов по поводу брата, страдающего вспыльчивостью: «И кроткому можно разгорячаться с разумом, не повреждая в себе совершенства кротости. Оставаться же неподвижным или не показывать негодования, когда нужно, это признак недеятельной природы, а не кротости. Но за кротостью обычно следует и незлобие, потому что кротость есть мать незлобия. А в людях по-настоящему кротких, не имеющих тяжелого нрава, не менее этого бывает и доброты, потому что доброта – основа кротости. Все это вместе, производит из себя наилучшую из добродетелей – любовь».

За свою жизнь Василий успел сделать очень много. Он успел поучиться в передовом учебном заведении тогдашнего мира, став одним из лучших его выпускников. Он успел побыть отшельником, пожить и в общежительном монастыре. Василий составил правила, которые стали основой монашеской жизни до сего времени. Он был главным действующим лицом на огромном пространстве Римской империи в борьбе за чистоту христианской веры. И победил. Победил без оружия, битв, тысяч смертей. Помимо блестящих способностей администратора, политика и дипломата он был тонким знатоком человеческой души. Его рекомендации, касающиеся того, как должно руководить духовной составляющей жизни прихожан и как поступать в различных недоуменных ситуациях вошли в книгу канонов, которой Церковь пользуется до сих пор. Василий Великий был выдающимся ученым своего времени. Его комментарии к Библии стали учебным пособием на многие времена не только в сфере религиозного воспитания и просвещения, но и в области космологии и естествознания. Его авторитет имеет особый вес до сегодняшнего времени в формировании догматики, организации, и богослужения Церкви. С трудом верится, что такой титанический труд преодолел человек, проживший всего-то 49 лет.

При этом сам Василий постоянно напоминал другим, что самое главное в жизни не сверхдостижения, а чтото другое. «Кто не знает, что человек по природе своей есть существо кроткое и общительное? Нашей природе свойственно иметь общение друг с другом, нужду друг в друге и любовь друг к другу. Бог требует в доказательство того, кто Его ученик, не знамений и чудес необычайных… Чего же требует Господь от Своих учеников? Вот слова Господни: «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин.13:35)… У любви два отличительных свойства: скорбеть и волноваться, если любимому худо, и радоваться, если ему хорошо».

В этом и состоит величие Василия, скажем больше ― это и есть настоящее величие.

Рекомендуем

Вышел первый номер научного журнала "Белорусский церковно-исторический вестник"

Издание ориентировано на публикацию научных исследований в области церковной истории. Авторами статей являются преимущественно участники Чтений памяти митрополита Иосифа (Семашко), ежегодно организуемых Минской духовной семинарией.

Принимаются статьи во второй номер научного журнала "Труды Минской духовной семинарии"

Целью издания журнала «Труды Минской духовной семинарии» является презентация и апробация результатов научной работы преподавателей и студентов Минской духовной семинарии.