Покаяние красного солнца: князь Владимир стал святым?

Для справки: Кирилл Гордун. Родился в 1987 г. в семье священника. В 2005 г. окончил СШ №37 г. Минска. В 2010 г. окончил исторический факультет БГУ. С 2010 по 2011 гг. проходил срочную службу в вооруженных силах. В 2012 г. поступил в Минскую духовную семинарию. Студент 4-го курса.

Во время хрущёвской оттепели — нелегкого для Церкви периода, нагруженного антирелигиозной и антицерковной пропагандой, периода, обещавшего показать по телевизору последнего попа, Святейшему Патриарху Алексию I полагалось выступить в зале Кремлевского театра на Конференции советской общественности по разоружению. Его речь неожиданно вызвала резонанс, поскольку шла в разрез с официальной государственной пропагандой, клеившей Церкви ярлыки ретроградства, мракобесия и ненависти к рабочему классу. Слова же Патриарха были такими:

«… Это есть та самая Церковь, которая на заре русской государственности содействовала устроению гражданского порядка на Руси, укрепляла христианским назиданием правовые основы семьи, утверждала гражданскую правоспособность женщины, осуждала ростовщичество и рабовладение, воспитывала в людях чувство ответственности и долга и своим законодательством нередко восполняла пробелы государственного закона. Это та самая Церковь, которая создала замечательные памятники, обогатившие русскую культуру и доныне являющиеся национальной гордостью нашего народа……Словом, это та самая Русская Православная Церковь, которая на протяжении веков служила нравственному становлению нашего народа, а в прошлом — и его государственному устройству…»

На протяжении веков понятия «православный» и «русский» в представлении народа стали тождественными, неотделимыми друг от друга. Православие называют душой русского народа. Именно Православной христианской вере украинцы, русские, белорусы – народы исторической Руси, обязаны всем, что есть у нас действительно великого, прекрасного, возвышенного и святого. Роль Православной Церкви в истории всего восточного славянства трудно переоценить. И всякий раз, когда видишь впечатляющие масштабы и охват влияния какого-либо дела или проекта, интересно узнать с чего он начинался, кто его автор?

Бывают в жизни стран и народов времена относительно тихие и спокойные, когда живется, как жилось всегда: вчера, позавчера и, кажется, непременно таким же будет и завтра. Но вдруг появляется человек, который переворачивает все с ног на голову и волевым усилием в корне меняет привычный уклад. Такой одаренный человек яснее его современников осознает дух эпохи, назревшую необходимость перемен и своей неутомимой энергией и деятельностью определяет облик своей страны на века.

Но Владимир не обещал быть одним из таких людей. Так уж повелось, что свершений ожидают от отпрысков монарших семей. Чего угодно можно было ожидать и от сыновей воинственного Святослава, особенно младшего – Владимира, но только не того, чем он прославится впоследствии.

Сперва Владимир прославился как первый сознательный братоубийца. Случилось это так. Один из людей Ярополка – старшего сына Святослава Игоревича, во время охоты забрел в древлянские леса – территорию второго сына Святослава — Олега и был убит последним. Согласно обычаю кровной мести, отец убитого — воевода Ярополка требовал возмездия. Волей-неволей, под натиском родственников убитого князь вынужден был действовать. В результате вспыхнула война между двумя братьями. Произошла битва. Войско старшего Святославича победило. Олег бежал под защиту укреплений города Овруча, но в давке, к несчастью, погиб. Ярополк был потрясен, когда узнал об этом. Одна из летописей доносит до нас скорбь Ярополка: «Ох, люто мне, брате мой дорогой! Лучше бы мне умереть, а тебе живу быть!». В отличие от младших братьев: Олега и Владимира, ему меньше всего присущи были качества отца – вспыльчивость и агрессивность и, в то же время, на нем в первую очередь должны были сказаться плоды воспитания бабушки-христианки Ольги. Кроме того, время конфликта, растянувшееся почти на два года, свидетельствует о том, что Ярополк долго не предпринимал ответных шагов и, следовательно, был заинтересован в примирении.

Тем не менее, Владимир, испугавшись, что следующим может быть он, бежал в Скандинавию, хотя неизвестно о каких-либо действиях Ярополка, враждебных младшему брату. Менее чем через год Владимир вернулся с набранным войском и объявил брату войну.

Как и в столкновении с Олегом, Ярополк медлил, возможно, он полагал, пока не исчерпаны мирные средства разрешения конфликта, война с братом не является неизбежностью. Он ошибался. Владимир уже приготовился для прыжка. Для начала он преступил к поиску союзников. В Полоцк прибыли послы свататься к дочери местного князя Рогволода – Рогнеде. Через них Рогнеда передала Владимиру обидный и унизительный отказ: «Не хочу розуть робичича, но Ярополка хочу» (согласно обычаям тех времен невеста разувала своего жениха). Здесь предпочтение и личное, и политическое; и оскорбительное напоминание о происхождении его матери. Такое, в то время, смывалось только кровью и никак иначе. Стремительный поход, битва, победа Владимира. Безжалостная расправа над побежденными. Участь их была чудовищной. Сам Рогволод, его жена и сыновья были убиты.

Этот поступок даже для язычников был чем-то из ряда вон выходящим, неслучайно он сохранился в веках, даже последующая жизнь не изгладила его из народной памяти. Если истребление всех представителей побежденной династии было здравым смыслом того времени (чтобы не оставить мстителей), то изощренное издевательство над родственниками – признак человека стремительно падающего в скотское состояние. Случившееся ярко характеризует Владимира того времени: мстительный и беспощадный с сочетанием прагматичности и изуверства. А ему было всего около 17 лет.

Владимир ринулся уже на Киев. Ярополк заперся в городе. Нерешительный, остерегавшийся войны князь, надеявшийся решить все полюбовно, удостоился того, что война сама пришла к нему. Потеряв надежду отбиться, Ярополк сбежал в крепость Родню. Но и там его настигли воины Владимира. Отчаяние заставило Ярополка понадеяться на снисхождение брата, он сдался. И снова ошибся. Жалости не было. Владимир даже не захотел его видеть. Ярополк был заколот при входе в покои Владимира.

Как веско заметил один из исследователей, если бы Владимир умер тотчас, он вошел бы в историю как один из самых бесчеловечных преступников. Но, став полновластным правителем Руси, Владимир Святославич принялся за ее обустройство. В отличие от своего отца Владимир был не только воином, он был также и созидателем, конструктивно настроенным государем, который умел задумывать и воплощать в жизнь самые масштабные планы. Впоследствии он стал известен широкой деятельностью, в том числе и религиозными реформами. Всем известен сюжет «об испытании вер». Нисколько не умаляя политическую составляющую, заострим внимание на личном побуждении.

Очень долго христианство Владимиру представлялось чуждой религией, несмотря на то, что его бабушка приняла крещение. Историки говорят, что это могло быть связано c холодностью Ольги к внуку и его матери и предпочтением перед ним его братьев. Они, в свою очередь, были ему не родными, а сводными, что также не могло не привести к отчужденности в их отношениях. Поэтому Владимир не мог не чувствовать себя посторонним в семье.

Для восточных славян христианство также было лишь терпимой религией иностранцев. Летописи сообщают о неприязни со стороны киевлян к Ярополку, поскольку тот дал христианам большую свободу. Последнее обстоятельство заставляло и Владимира смотреть косо на почитателей Иисуса Христа. Единственным местом, где он еще мог терпеть христианскую веру, был гарем. Женщины были более склонны к принятию новой религии. Вместе с фактом христианства Ольги последнее обстоятельство только обесценивало «греческую веру» в его глазах и формировало представление о ней как о религии женщин, унылой религии пленных и слабых.

Это представление перевернул случай, произошедший около 983 года. Владимир и его воины, возвратившись из похода на ятвягов, решили в благодарность за победу принести Перуну исключительную жертву – людей. Как правило, для славянских язычников человеческие жертвы были редкостью и совершались они в судьбоносные моменты. Лев Диакон сообщает, как воины Святослава, осажденные в Доростоле, перед решающей битвой, закололи множество мужчин и женщин. В числе принесенных в жертву были и грудные младенцы, задушенные русами, а также петухи, которых топили в водах Дуная.

Слезы и кровь, кровь и слезы… Хуже всего, что это являлось нормой языческого мира. Безусловно, шекспировские страсти бушевали и в христианской Европе и при дворе византийских императоров, но они все же порицались. А вот требование воеводы Свенельда – отца убитого Олегом Святославичем, крови убийцы было делом обыденным, даже законным. Если бы Ярополк поступил по-другому, его бы не только не поняли, он потерял бы весь авторитет.

…Бросили жребий. Выбор богов пал на подростка, сына одного варяга, который был христианином. Отец решительно отказал, когда присланные потребовали его сына, говоря: «Если боги это, то пусть пошлют одного из своих и возьмут сына моего. А вам что за дело?». В этих словах чувствовались непоколебимое доверию Тому, Кого он считал истинным Богом, насмешка над ложными богами, бесстрашие и презрение к власти и ко всему тому, чем она так дорожила. Отец мальчика не был похож на слабохарактерное, сентиментальное существо — тот портрет христианина, который рисовало сознание Владимира. Поступок варяга перевернул взгляд князя на христианскую религию. Оказалось, это вера сильных, волевых людей, способных на героические поступки, на самопожертвование во имя высокой идеи. В тот момент Владимир понял: христианский Бог – это серьезно.

Владимир, стремительно и алчно карабкаясь к таким желанным власти, богатству, уважению, обладанию женщинами, ничего и никого не замечал, не считал стоящим внимания и жалости, но добившись всего, чего душа желает, обнаружил, что стоит на краю обрыва. Дальше что? Он не был ни атеистом, ни нигилистом, а потому его не могли не волновать вопросы жизни и смерти, не могла не грызть совесть за все то, что он сделал, пока карабкался к вершинам вожделенного. Конечно, мы не можем знать о том, что происходило в душе князя. Но, известно, что его внимание привлекла проповедь «греческого философа», который поведал о пророчествах, готовящих к пришествию Бога: «Когда же сбылись пророчества их, сошел Он на землю и распятие принял, и воскрес, и взошел на небеса». В ответ на вопрос князя: «Для чего сошел Бог на землю и страдание такое принял?», философ кратко изложил историю Ветхого и Нового завета, закончив словами: «Установил Бог и единый день, в который хочет, сойдя с небес, судить живых и мертвых и воздаст каждому по делам его…» При этом он показал изображение Страшного суда: справа были нарисованы праведники, идущие с радостью в рай, слева – грешники, идущие на мучения. «Владимир же, вздохнув, сказал: «Добро тем, кто справа, горе же тем, кто слева». И сказал философ: «Если хочешь справа с праведниками стоять, то крестись!»

Многие из биографов Владимира считают, что именно в этот период князь крестился. Если это так, то философ несомненно объяснил ему и смысл крещения, которое совершается «во оставление грехов», то есть благодаря ему дается возможность покаяния и коренного изменения жизни. «Покайтесь, и да крестится каждый из вас во имя Иисуса Христа для прощения грехов» ― говорил апостол Петр (Деян. 2:38), т.е. крещение в своей сущности связано со вступлением в союз со Христом, с перерождением, с отказом от прежней порочной жизни. Крещение Владимира было наполненным изначального библейского смысла. Этому событию должен был предшествовать основательный внутренний труд, переосмысление Владимиром качества всего прожитого. Этот труд не мог не возникнуть вследствие крайнего отвращения, духовной аллергической реакции на все ранее содеянное. Во внутреннем мире настает некий разлад, кризис, появляется жгучий больной вопрос, который завершается взрывом отчаяния, как у Раскольникова: «Разве я старушонку убил? Я себя убил, а не старушонку!». Но покаяние это не только скорбь, это и стремление преодолеть последствия своего греха и надежда на Бога, на Его любовь и снисхождение.

«Душа, чтобы покаяться, должна проснуться. При этом пробуждении, происходит таинство покаяния. И в этом – произволение человека. Но пробуждение зависит не только от человека. Сам человек не может. Вмешивается Бог» — говорит преподобный Порфирий Кавсокаливит. Это всегда обоюдное действие – сотрудничество смертного и Бессмертного; и, чтобы оно удалось, человек должен быть открытым, восприимчивым к такому сотрудничеству. Именно этим благоприятным моментом, когда бывший каин откликнулся на зов Бога, можно объяснить ту благосклонность Владимира, с которой он слушает христианского проповедника. Его слова не только запали в душу князя, они отвечали на те вопросы, которые он сам себе задавал.

Неужели прошлое нельзя исправить? Прошлое можно и нужно исправлять. И Владимир с жаждой пользуется этой возможностью. Он помирился со сторонниками его старших братьев, в первую очередь с неким Варяжком – преданным слугой и другом Ярополка, который даже после смерти своего князя не оставлял долгое время борьбы против Владимира. Недавно уверовавший князь не только заключил мир со своим противником, но и взял к себе на службу, дав слово не причинять никакого вреда. И, на этот раз, слово свое сдержал. Вот и новые черты Владимира: умение прощать, отказ от вероломства и уважение к преданности.

О своих братьях Олеге и, погубленном собственными руками, Ярополке он оставил своим детям добрую память, о чем свидетельствует поступок Ярослава, который, наивно желая не оставлять своих умерших дядьёв язычниками, в 1044 году распорядился выкопать останки, крестить их кости и похоронить в Десятинной церкви. Летописи донесли до нас не только деяния святого князя, но и преступления Владимираязычника. Это указывает на то, что он не маскировал своего участия в прошлых делах. Последнее, в свою очередь, является не только признаком искренности христианина, но и сильного человека, могущего признать свою ошибку и понести ответственность за нее.

Кажется важным и то, что он пришел к покаянию во всей силе своего могущества. Многие воспринимают Бога как терапевта и вспоминают о Нём, когда в безмятежную повседневность вдруг вторгаются житейские неурядицы. Тем удивительнее перемена в князе. Он не был сломлен трудностями, не был предан или заключен, не царапал слезливые послания потомкам. Он все делал в зените своего могущества. Его естественные греховные наклонности не только не сдерживались, но и поощрялись всей системой ценностей языческого мира. Он распустил свой многочисленный гарем. Это было вдвойне трудно. Во-первых, наверняка греховная привычка стала уже частью обязательной потребности, лишиться которой казалось невозможным; во-вторых, не было внешней силы, которая способна была заставить избавиться от привычного уклада. Мы помним, как многие смотрели сквозь пальцы на подобные нравственные изъяны западных королей и византийских императоров и что было с теми людьми, которые решались совестить власть предержащих, указывая на их соблазнительное поведение.

Обращение в христианство абсолютно изменило князя Владимира. Не будем рисовать примитивную картину: плохой – хороший; нет, напористость, резкость, твердость Владимира никуда не делись, поменялось его мировоззрение, и теперь весь решительный характер князя был направлен на созидание христианской жизни, как в государственном, так и в личном измерении, с присущим его натуре максимализмом.

Показателен случай. Услышав слова Евангелия «блаженны милостивые, ибо они помилованы будут» (Мф. 5:7), Владимир понял их буквально и со всей категоричностью, и перестал карать преступников. На вопрос епископов, почему он этого не делает, Владимир ответил: «Боюсь греха». Со свойственным святому князю темпераментом он приводил в исполнение и заповедь о любви к ближним, в первую очередь к обездоленным и тем, кто не мог сам себя прокормить. Как говорил митрополит Иларион в своем «Слове о законе и благодати»: «То, что слышал ты, о пречестный, не для слуха оставил, но делом исполнил сказанное: просящим подавал, нагих одевал, жаждущих и алчущих насыщал, болящим всякое утешение посылал, должников выкупал, рабам свободу давал». Князь повелел каждое воскресенье развозить по Киеву еду, одежду и деньги. Для человека, которому были не чужды интересы державы, такое раздаяние государственных накоплений было настоящей жертвой. Мы можем представить какое напряжение у правящего окружения вызывала увлеченность князя милостыней. Вероятно, чтобы компенсировать издержки казны Владимир должен был урезать собственные, личные траты. Но благодарность людей за сказочную щедрость Владимира Красного Солнышка вылилась в былины и сказания, которые остались в народной памяти навсегда.

В седьмой песни покаянного канона Андрея Критского есть такие слова: «Давид некогда, изображая как бы на картине, начертал песнь, которой обличает совершенный им проступок, взывая: помилуй мя, ибо согрешил я пред Тобою, Одним, Богом всех; Сам очисти меня». Выражение «как бы на картине» звучит поцерковнославянски очень выразительно: «яко на иконе». Есть своя икона покаяния и на Руси и написана она крайне искренно душой князя Владимира.

Он стал христианином не только сам, но и привел ко Христу целый народ при том, трансформируя сложившуюся государственную систему, он осуществлял преобразования соответственно со своими новыми человеколюбивыми взглядами, не проливая рек крови и не заковывая народ во имя «равенства и братства» в цепи рабства. «Без этого духовного, благодатного основания, одна механика «добра» превращается в бессильное, фальшивое и злое дело» – по меткому выражению А. Карташева. Его наследие не вызвало отторжения, как у его ближайших преемников, так и дальних потомков, и получило удивительную живучесть – это также заслуга личности святого Владимира и следствие чистосердечности его покаяния и обращения ко Христу.

Владимир – Креститель Руси, без него не было бы в ней всего лучшего и возвышенного, что нерасторжимо связано с православной верой. Иконы, храмы, тысячи святых — ведь благодаря Владимиру мы имеем «Троицу» Андрея Рублева, храмы Кремля, Христа-Спасителя и Полоцкой Софии, святых Сергия Радонежского и Афанасия Брестского и многих, многих других. Известный литературный критик XIX века Аполлон Григорьев, подчёркивая исключительную важность Александра Сергеевича, громко сказал: «Пушкин — наше всё». А мы, в свою очередь, утверждаем: наше всё началось с Владимира.

Рекомендуем

Вышел первый номер научного журнала "Белорусский церковно-исторический вестник"

Издание ориентировано на публикацию научных исследований в области церковной истории. Авторами статей являются преимущественно участники Чтений памяти митрополита Иосифа (Семашко), ежегодно организуемых Минской духовной семинарией.

Принимаются статьи во второй номер научного журнала "Труды Минской духовной семинарии"

Целью издания журнала «Труды Минской духовной семинарии» является презентация и апробация результатов научной работы преподавателей и студентов Минской духовной семинарии.