Отношение духовенства к революции 1917 года

Много написано книг и статей о событиях 1917 года, но каждый раз мы открываем для себя неизвестные страницы этой тяжелой истории. Давайте еще раз окунемся в то непростое время и посмотрим, каково было отношение духовенства Православной Российской Церкви к февральской революции 1917 года.

Непосредственным результатом Февральской революции 1917 года стало свержение монархии в России. 2 марта (ст. ст.) 1917 года Российский император Николай II Александрович подписал документ, открывший новую веху в истории Российского государства – «Акт об отречении Государя Императора Николая II от престола Государства Российского за себя и за сына в пользу Великого Князя Михаила Александровича» (Михаил Александрович Романов (1878-1918) – великий князь, родной брат императора Николая II, – прим. авт.). 3 марта (ст. ст.) этого же года великий князь Михаил Александрович подписал «Акт об отказе Великого Князя Михаила Александровича от восприятия верховной власти и о признании им всей полноты власти за Временным правительством, возникшим по почину Государственной Думы». Таким образом, власть перешла в руки Временного правительства, в обязанность которого вменялся созыв Учредительного собрания, которое, в свою очередь, должно было установить образ правления в России и ее новые законы. Святейший Синод 6 марта (ст. ст.) 1917 года издал Определение об обнародовании в православных храмах актов 2 и 3 марта 1917 года, которым предписывалось «означенные акты принять к сведению и исполнению и объявить во всех православных храмах… с совершением молебствия Господу Богу об утишении страстей, с возношением многолетия Богохранимой Державе Российской и Благоверному Временному Правительству ея…».

Переход власти в Российском государстве к Временному правительству вызвал неоднозначную реакцию со стороны духовенства Православной Российской Церкви (так именовалась РПЦ в официальных документах вплоть до 1936 года, – прим. авт.), в первую очередь епископата. Можно выделить три основных направления в образе суждений правящих архиереев относительно изменения образа правления в России.

Первое направление заключалось главным образом в том, что епископы положительно высказывались о последнем российском императоре Николае II, сожалели о происшедшем государственном перевороте, некоторые называли время после февраля 1917 года периодом «междуцарствия», надеялись на возрождение Учредительным собранием монархического образа правления и призывали подчиниться Временному правительству, как законному правопреемнику царской власти.

Вторые, стараясь сохранять принцип невмешательства в политические дела, призывали паству к подчинению новоучрежденому Временному правительству, к миру, любви и согласию, а также к мобилизации всех сил на борьбу с внешним врагом.

К третьей группе можно отнести тех, кто отрицательно высказывался по отношению к последнему российскому императору и с радостью воспринял свержение монархии и установление новой власти. Примерно по таким же направлениям распределялось и приходское духовенство на местах.

К представителям первого направления можно отнести таких иерархов как архиепископ Харьковский и Ахтырский Антоний (Храповицкий) (+1936, первый председатель Архиерейского Синода РПЦЗ), архиепископ Кишеневский и Хотинский Анастасий (Грибановский) (+1965, второй председатель Архиерейского Синода РПЦЗ), архиепископ Могилевский и Мстиславский Константин (Булычев) (+сер. 1930, ушел в григорианский раскол), епископ Сарапульский и Елабужский Амвросий (Гудко) (+1918, священномученик), епископ Пермский и Кунгурский Андроник (Никольский) (+1918, священномученик), епископ Астраханский и Енотаевский Митрофан (Краснопольский) (+1919, священномученик).

Приведем некоторые примеры. Так, епископ Астраханский и Енотаевский Митрофан (Краснопольский) очень почитал царя, в самодержавии он видел основу благосостояния России. Первоначально Преосвященный Митрофан отказался признавать Временное правительство. В местных газетах сообщалось, что городские власти послали телеграмму обер-прокурору Святейшего Синода Владимиру Николаевичу Львову с просьбой оказать воздействие на епископа Митрофана по причине его «недоброжелательного отношения к новому правительству». На 10(23) марта 1917 года в Астрахани были запланированы торжества по случаю установления новой власти, но владыка не дал разрешения духовенству служить праздничные молебны о здравии Временного правительства.

Но в то тяжелое время давление, оказываемое на владыку Митрофана, а также необходимость ограждения паствы от соблазна, вынудило владыку дать свое согласие на принятие новой власти. 10(23) марта он сам отслужил литургию и молебен о здравии Временного правительства. Чтобы предотвратить всякие нестроения, владыка тогда же обратился с пастырским словом к молящимся и призвал их оказывать повиновение новым правителям. «Новое правительство, – говорил архипастырь, – принимает на себя великую и ответственную перед народом задачу обновить и улучшить все стороны государственной жизни, и потому в настоящий момент всякие сопротивления и волнения преступны и могут клониться ко вреду дорогой Родины. Настоящее время – особенное время, когда льется русская кровь за благо Родины, и наша обязанность каждого трудиться и работать на благо Отечества, чтобы лучше общими силами победить… врага…».

В своей речи на Поместном Соборе 1917-1918 годов владыка Митрофан говорил: «Припомните это недавнее время государственного переворота, и как реагировала на него Церковь, и в каком положении она оказалась».

Епископ Пермский и Кунгурский Андроник (Никольский) в своем Архипастырском призыве ко всем русским православным христианам так характеризовал последнего русского императора: «Боговенчанный Государь Император Николай II Александрович в Своей неподкупной совести, предавая Себя в Десницу Всевышнего Сердцеведца, сложил с главы Своей Царскую Корону…».

Епископ Могилевский и Мстиславский Константин (Булычев) в своей речи в кафедральном соборе г. Могилева говорил: «Государь обладал замечательной доброй душой, был исполнен самых лучших намерений, неизменно желал добра врученной ему Богом Державе. Но весьма многие из лиц, окружавших Государя, ведавших различными отраслями государственного управления, были, к глубокому прискорбию, далеко не на высоте своего положения, они злоупотребляли доверием Государя…».

К представителям второго направления можно отнести Экзарха Грузии, архиепископа Карталинского и Кахетинского Платона (Рождественского) (эмигрировал, умер в 1934 году в США), архиепископа Тамбовского и Шацкого Кирилла (Смирнова) (+1937, священномученик), архиепископа Владимирского и Шуйского Алексия (Дородницына) (+1919 в Новороссийске, после революции пытался захватить церковную власть в Киеве и объявить автокефалию на Украине), епископа Псковского и Порховского Евсевия (Гроздова) (+1929 в чине члена Синода Эстонской Апостольской Православной Церкви), епископа Тихвинского Алексия (Симанского) (+1970, будущий Патриарх Московский и всея Руси) и много других иерархов Русской Церкви того времени.

И, наконец, к третьей группе можно отнести следующих Преосвященных: архиепископа Новгородского и Старорусского Арсения (Стадницкого) (умер в 1936 году, канонизирован в 1981 году РПЦЗ), архиепископа Таврического и Симферопольского Димитрия (князь Абашидзе) (+1942, больше известен как схиепископ Антоний (Абашидзе), в 2011 году решением Священного Синода Украинской Православной Церкви канонизирован как местночтимый святой), епископа Рыбинского, викария Ярославской епархии Корнилия (Попова) (+1966 в сане митрополита РПЦ, в 1922-1943 годах находился в обновленческом расколе), епископа Антонина (Грановского) (+1927, один из лидеров обновленческого движения), епископа Енисейского и Красноярского Никона (Бессонова) (+1919, в июле 1917 года снял с себя сан и монашество, мотивируя свой поступок тем, что епископский сан не удовлетворяет его религиозным идеалам и мешает быть искренним христианином), епископа Уфимского и Мензелинского Андрея (князя Ухтомского) (расстрелян в 1937 году, канонизирован в 1981 году РПЦЗ) и другие иерархи.

Процитируем некоторые из высказываний этих архиереев.

Архиепископ Новгородский и Старорусский Арсений (Стадницкий) на первом заседании Святейшего Синода в момент выноса царского кресла произнес: «Вот, выносят символ цезарепапизма!».

Архиепископ Таврический и Симферопольский Димитрий (князь Абашидзе): «Совершилось. Тот, без воли Которого и волос не падает с головы нашей, положил предел царствования бывшего государя. Бесчисленные губительные непорядки, допущенные бывшим правительством, крайне недобросовестно совершавшим свое служение, злоупотреблявшим властью, постоянно и искусно вводившим всех в заблуждение, повлекли за собой государственную разруху, расстройство во всех наших делах»

Епископ Рыбинский, викарий Ярославской епархии Корнилий (Попов): «Сейчас мы слышали об отречении государя Николя Второго. Тяжелым крестом для России, для русского народа было его царствование: сколько крови было пролито во время Японской и настоящей войны…» Епископ Антонин (Грановский) из беседы корреспондента газеты «Московский листок» с епископом Антонином: Епископ Антониин «светло смотрит на будущее, но заявляет, что предстоит борьба, к которой нужно быть готовыми».

Епископ Енисейский и Красноярский Никон (Бессонов): «Когда я услышал о совершившемся, – я уже это говорил, когда до меня дошли вести о перевороте, сердце мое исполнилось великой радостью, потому что я давно видел, я не мог не видеть, что тогда, когда Родина напрягает последние силы в тяжелой борьбе, когда нужда и голод беспощадно заглядывают в глаза русскому народу – там беснуется Иродиада» (императрица Александра Феодоровна, – прим. авт.).

Епископ Уфимский и Мензелинский Андрей (князь Ухтомский): «Мое мнение таково: это (то есть государственный переворот, – прим. авт.) случилось потому, что режим правительства был в последнее время беспринципный, грешный, безнравственный. Самодержавие русских царей выродилось сначала в самовластие, а потом в явное своевластие, превосходившее все вероятия… Самодержавие не охраняло чистоты Православия и народной совести, а держало Святую Церковь на положении наемного слуги».

Анализируя события начала ХХ века, можно сделать заключение, что русский царь, несмотря даже на свои личные недостатки, являлся для подавляющего большинства русских людей той ключевой фигурой, которая смогла бы сплотить и объединить русский народ в годину испытаний, в отличие от Временного правительства, которое с этой миссией не справилось. Эту мысль хорошо выразил один из деятелей Белого движения генерал-лейтенант К.В. Сахаров. В 1920 году, уже находясь в эмиграции, в своем мемуарном труде «Белая Сибирь» он, на основании увиденного им в России в 1918-1920 годах, сделал такое заключение: «Возвращаясь к сказанному… о выявлении через Белое движение того, что хочет народ и что необходимо ему для устройства его жизни, приходится подробнее остановиться на этом… С одной стороны, выявилась определенная и всеми сознаваемая необходимость диктатуры, того, что все называли твердой властью; с другой – также определенно, сначала робко, но затем все шире и сильней, выявилась не только необходимость, но даже тоска России по монархии, по царской власти. Но это только кажется на первый взгляд, что здесь две стороны. На самом деле – это одно и то же. Не приходится много доказывать, что Россия нуждается и хочет именно такой власти, которая служила бы народу, соблюдая его жизненные интересы, охраняя его труд и жизнь, оберегая его духовные ценности. И народ, в его целом, от крестьянской массы до лучшей интеллигенции, не отделяет в своем сознании власти от царя. Только в нем одном видит народ, и теперь яснее, чем когда-либо, соединение всех свойств, необходимых для действительного достижения общенародного блага». К слову сказать, даже известный русский врач Николай Александрович Вельяминов (1855-1920), живя в Советской России и написавший в 1919 году свои воспоминания об императоре Александре III, его болезни и кончине, пусть в сдержанных словах и выражениях, но все же открыто свидетельствовал о своей симпатии к личности предпоследнего российского императора.

Чем можно объяснить неоднозначное отношение духовенства к смене государственной формы правления в России? Эта тема весьма сложна и обширна. Она не может быть раскрыта в рамках настоящей статьи и требует глубокого, вдумчивого исследования

протодиакон Георгий Пшенко, кандидат богословия, преподаватель МинДС

Рекомендуем

Вышел первый номер научного журнала "Белорусский церковно-исторический вестник"

Издание ориентировано на публикацию научных исследований в области церковной истории. Авторами статей являются преимущественно участники Чтений памяти митрополита Иосифа (Семашко), ежегодно организуемых Минской духовной семинарией.

Принимаются статьи во второй номер научного журнала "Труды Минской духовной семинарии"

Целью издания журнала «Труды Минской духовной семинарии» является презентация и апробация результатов научной работы преподавателей и студентов Минской духовной семинарии.