«Удивляюсь, как у них хватало терпения!»

Следующим собеседником нашего журнала является преподаватель иконописи, заведующая отделением церковных искусств Минской духовной семинарии монахиня Варсонофия (Талатай). Монахиня Варсонофия была в числе первых учениц Слонимского духовного училища, которое в процессе своего роста стало одним из отделений МинДС.

Как Вы оказались в духовном училище? Что Вас на это сподвигло или кто повлиял?

Я воспитывалась в православной верующей семье. С детства ходила в храм, а с 14 лет начала писать иконы. Сначала для себя, а потом для храмов. Всегда хотела получить духовное образование. Но в Жировичах тогда было только регентское отделение. Поэтому, когда услышала по радио, что в Слониме открывается иконописное отделение, поняла, что это мое и, оставив все, поехала поступать.

Какое впечатление произвела на Вас учёба после поступления?

В Слонимское духовное училище я поступила во второй год после его открытия. Первое, что произвело на меня впечатление, было человечное отношение преподавателей и начальствующих по отношению к учащимся. До этого у меня был опыт учебы в светском учебном заведении, где никого не интересовало, что с тобой происходит, где ты, чем занимаешься. Здесь же в то время был строгий контроль и особая забота о каждой воспитаннице.

Какие люди на Вас оказывали положительное воздействие?

Каждый человек, с которым нам так или иначе приходится сталкиваться, что-то вносит в нашу жизнь, чему-то нас учит, изменяет нас. Особо здесь хочется сказать о Владыке. Было удивительно, что архиерей приезжает почти каждую неделю. Для меня это было важно, так как всегда была возможность обратиться к нему с какими-то духовными вопросами, почувствовать его заботу.

На всю жизнь запомнятся уроки литургики, которые преподавал Владыка. Мы всегда тщательно готовились к этим урокам, потому что было стыдно ему что-то не ответить. С другой стороны, когда он вызывал к доске, то, стоя рядом, забывали все. Но он был очень милостивым преподавателем и всегда ставил нам хорошие отметки. К сожалению, со временем из-за загруженности он перестал преподавать, стал реже приезжать. Но когда шла стройка, он бывал у нас несколько раз в день. Мы часто видели его на территории, сам все контролировал.

Особо хочется сказать про Раису Викторовну Путилину. Они с мужем жили с нами, девочками, в одном корпусе. Часто под их дверью мы учили уроки церковного пения. Сейчас я просто удивляюсь тому, как у них хватило терпения все это перенести и не прогнать нас от дверей. Нужно сказать, что именно благодаря их стараниям эта территория была отдана Новогрудской епархии. Умер Александр Петрович Путилин 5-го сентября, накануне праздника Серафима Жировичского. В то время, когда крестный ход пришел со Слонима в Жировичи, сообщили о его кончине. После его смерти Раиса Викторовна приняла монашеский постриг и в настоящее время является игуменией Бобруйского женского монастыря святых Жен-мироносиц.

Какие самые яркие моменты того времени Вам запомнились?

Одним из положительных моментов было введение совместной молитвы. На то время нашим инспектором была Фотиния Евгеньевна Комарова, она всегда стояла впереди на молитве. Ведь очень важно для каждого человека иметь перед собой пример, это всегда подстегивает. Именно совместная молитва помогала нам видеть нужды друг друга. У кого-то заболел близкий человек – читаем канон о болящем, у кого-то еще какие-то проблемы – все собираемся на молитву. То есть всегда была молитвенная поддержка. Прогулять молитвы для нас было немыслимо. Одной из самых усердных молитвенниц у нас была Христина Вошкалай. Она несла послушание в библиотеке. И когда к ней не зайдешь, она всегда читала какой-то акафист. И книжку не получишь, пока не почитаешь этот акафист вместе с ней. То есть она всегда за кого-то молилась. Девочки, которые хотели выйти замуж, читали вместе акафист святым Петру и Февронии. Когда проходили экзамены – тоже акафист. Один курс сдает, другие за них молятся. Это очень важно.

Временами так случалось, что ктото с кем-то поругался, кто-то сказал кому-то обидное слово. И я не раз замечала, как уже перед самым отбоем девочки приходили и просили друг у друга прощения. Их никто не направлял, не заставлял. Они сами понимали, что это важно. Даже если на следующий день опять ссорились, вечером снова просили друг у друга прощения. Все помнили изречение святого апостола Павла: «солнце да не зайдет во гневе вашем» (Еф. 4:26).

Тот же крестный ход, который у нас есть и сейчас – это была инициатива девочек, которые первые сюда поступили. Потому что первые полгода они жили в Жировичах и там с братией ходили на крестный ход. Когда же переехали сюда, попросили, чтобы здесь тоже был крестный ход. Как и в молитвенных правилах – никто никого не заставлял, не было принуждения. Всегда инициатива была со стороны девочек. Они старались. Конечно, нельзя сказать, что все было идеально. Временами они и шалили.

Когда я поступила, еще не было ежедневных богослужений. Монашествующие приехали только через год. До этого богослужения у нас были в субботу, воскресенье и по праздникам. Но каждый день по инициативе самих девочек читался трехканонник. Мы знаем, что трехканонник – это правило, обязательное для монашествующих, хотя монастыря еще здесь не было.

Во время учебы мы часто ездили в Жировичи на послушания. Мы вставали в пять утра, шли пешком на вокзал, ехали туда рейсовым автобусом. И это было для нас праздником. Исповедь в то время у нас также проходила в Жировичах. Ездили по пятницам. Читалось братское правило, мы на него ходили. Кто хотел, исповедовался у игумена Вениамина (Тупеко). Наш духовник тогда был иерей Владимир Гуща. Так как о.Вениамин был тогда очень загружен, то у него исповедовались только желающие вести монашеский образ жизни. Я тогда оказалась среди тех, у кого было монашеское устроение, хотя, честно сказать, в то время о монастыре не думала.

Из первого выпуска в монастырь ушли четыре сестры: двое из них остались здесь, в Слониме, а две другие сестры сейчас в Елизаветинском монастыре: монахиня Василиса и монахиня Тамара. Раньше каждый год кто-то из учащихся здесь оставался, кто-то шел в другие монастыри.

Как девочки восприняли приезд монашествующих, как это повлияло на их жизнь?

Когда приехали первые сестры из Жирович, сразу же появились ежедневные богослужения. Монахини стали разрабатывать землю, сажать цветы, облагораживать и благоустраивать территорию. Мы очень тесно с ними контактировали. Из приехавших монахинь было много пожилых, поэтому девочки ухаживали за немощными монашествующими сестрами. Ходили к ним в кельи, читали молитвословия, убирали. Желающие могли даже приходить на монашеское правило помолиться.

Первое время монашеской трапезной не было, поэтому питались мы все вместе. Тогда была жива матушка-схимница Сергия. Для меня она была примером смирения и кротости, так как нередко забывали приготовить для нее еду без масла. И тогда она довольствовалась хлебом и кипятком, никогда при этом не жаловалась и не упрекала. Ей скажут «простите», — и на этом все.

Оказавшись в духовном училище и проучившись какой-то срок, не было ли у Вас какого-нибудь разочарования или сожаления? И с какими Вы вообще сталкивались трудностями за время учёбы?

Здесь шла стройка и не было удобств. Жили по 12-15 человек в комнате. Спали на двухъярусных кроватях. Но это все воспринималось как особая романтика. От этого не бежали, наоборот, было весело. Запомнился такой момент. Мы жили в одной комнате с Тамарой Пшенко. У нее была хорошая привычка, если позволяло время почитать утром книгу. Мы слушали, а она читала нам вслух. Читали книги художественные, но с духовным уклоном.

Для меня был трудным тот момент, что ко времени моей учебы в духовном училище прошло уже десять лет после окончания школы. Было сложно в том плане, что снова надо было что-то учить, выходить к доске отвечать. В то время, как и сейчас, поступали люди разных возрастов, но в основном шли девочки после окончания средней школы. И нам, которые постарше, было сложнее. Среди преподаваемых предметов в то время был русский и белорусский языки. Было очень забавно, как девочки, приехавшие с Украины, пытались отвечать по-белорусски. Но им это нравилось, нравилось учить стихи. Немало трудностей доставлял предмет «Богослужебное пение». Этот предмет тогда преподавала Фотиния Комарова. Он был как у регентов, так и у иконописцев одним из самых главных. Мы должны были учить и сдавать все партии в музыкальных произведениях. Для этого приходилось прикладывать немалые усилия. На мои возражения, что я никогда не пела и у меня нет слуха и голоса, мне было сказано: «раз ты слышишь, значит у тебя есть слух, и раз ты говоришь, значит у тебя есть голос». Со временем мои труды мне пригодились, так как я какое-то время пела на клиросе. В итоге, мне кажется, что больше всего мы ценим то, что нам дается с трудом. Если что-то дается легко – то это не замечается, есть оно и есть. К сожалению, некоторые из учащихся ушли не доучившись. Ктото перевелся на заочное, а кто-то совсем ушел. Старались, конечно, уговаривать, поддерживать. Что касается иконописцев, каждый прошел такой период сомнений в себе: «Я ничего не умею! У меня ничего не получится! Что я здесь делаю? Я никогда не стану писать иконы!». Был такой момент, когда и мне хотелось уйти. Меня в то время поддержал и утешил Владыка. Подбодрил, сказав, что раз начались искушения, значит, я на правильном пути.

Можно ли сказать, что у первых учениц была крепче вера, тверже устремление?

Как среди первых учениц, так и сейчас были воцерковленные, а были совершенно случайные. Порой даже, как это ни странно, невоцерковленные потом были более ревностными, более старательными. Может быть потому, что это было для них ново. Некоторые шли поступать, не совсем понимая, куда они идут. Был такой пример, что мама одной девочки услышала, что здесь учат плетению соломкой. Поступив к нам, эта девочка потом училась иконописи. Некоторые занимались вышивкой. Первоначально у нас был набор на иконопись и вышивку. А кто-то приехал поступать на вышивку и потом совершенно случайно здесь остался. Еще была такая традиция, которая поддерживается и сейчас, что старшие сестры, отучившись, приводили младших.

Иконописное отделение открывалось с первого года?

Да, Владимир Михайлович Ковальчук был первым преподавателем. Тогда все-таки был какой-то особый духовный подъем. Потому что в год моего поступления сюда поступало 42 человека. Из них 30 приняли на стационар, остальных на подготовительное отделение. То есть был конкурс, могли и не взять. Что касается выпускников тех лет, то очень приятно, что как регенты, так и иконописцы работают в церковной сфере. Иконописцы работают в мастерских, пишут иконы. Со многими сейчас поддерживаю общение. Очень радостно бывает, когда пишут, что-то спрашивают, просят совет, просят какие-то образцы выслать. Многие из тех, кого я учила, сейчас трудятся в Елизаветинском монастыре в иконописных мастерских. Одна из наших выпускниц пишет иконы во Франции.

Чтобы писать иконы ведь должен быть особый талант? Не всякий может этому научиться?

Были девочки, которые со временем через свой труд, старания стали очень хорошими иконописцами. Действительно, есть старательные люди, которые усердно трудятся, и у них все неплохо выходит. А были очень талантливые и здесь очень хорошо писали. Но потом дома, может быть, уже ни с кем не советовались, писали от себя, и поэтому в мастерстве очень теряли. Ведь как регент не может совершенствоваться один без певцов, так и иконописец не может приходить в совершенство без совета и поддержки со стороны. Все, что мы здесь даем – это только азы. То есть мы дали азбуку, но слова нужно потом самим составлять. Лучше даже не самим, а под чьим-то руководством. Я замечала, что когда работают в мастерской, то профессионально очень растут, потому что есть совет. У нас в мастерской я тоже советуюсь с девочками: как сделать, какие образцы, каким цветом. Они учатся и что-то берут у меня, я чему-то учусь у них. Я рада, что та мастерская, какая у нас есть сейчас, – как семья. Конечно, бывают искушения, но мы — это что-то единое, общее, целое. Это очень важно, потому что и у нас были в этом отношении разные периоды.

Когда у воспитанниц были какието конфликты, недоумения, кто давал им совет, как поступать в той или иной ситуации, или они вынуждены были сами решать эти вопросы между собой?

Не всегда между собой. Во-первых, духовники помогали, хотя за это время они менялись. Был иерей Николай Щаюк, иерей Владимир Гуща, иерей Владимир Бобчик. Очень важно то, что здесь богослужение совершалось и совершается каждый день, поэтому всегда есть служащий священник, к которому можно пойти на исповедь. Это тоже во многом спасало.

Как Вы реагируете, если замечаете, что кто-то унывает?

Если я вижу, что у человека начинается уныние, стараюсь, как умею, его поддержать. Если у него не получается что-либо с работой, стараюсь дать ему что-то другое, более легкое, мелкое, чтобы он смог с этим справиться, чтобы что-то у него получилось, чтобы он поверил в свои силы. Поверил, что «я могу, у меня получится». Поводов для смирения и так бывает достаточно, и создавать их искусственно не нужно. И когда вот: «Ура! У меня получилось, я что-то могу», — тогда уже можно дать что-то более сложное.

Что бы Вы пожелали тем, кто окончил училище?

Хочу сказать, что им всегда здесь рады. Я немного слежу за тем, где наши выпускники, чем они занимаются. Некоторые из них ушли в монастырь, некоторые стали матушками — женами священников, жизни сложились по-разному. Но для меня радостно то, что большинство из них все-таки в храме и при храме, что они нашли и сохранили веру. И хочется пожелать, чтобы то, чему они здесь научились, помогло им оставаться христианками.

Скажите напутственное слово тем, кто еще учится.

Самое важное в жизни – это научиться предстоянию пред Богом. Важно, чтобы человек поверил, что все, что в его жизни не происходит, происходит по воле Божией. Нет никаких случайностей. А если даже есть какие-то ошибки, значит, эти ошибки нам нужны. Апостол Павел сказал: «Непрестанно молитесь» (1 Фес. 5:17), но перед этим он произнес: «Всегда радуйтесь» (1Фес.5:16). Сохраняйте радость, несмотря ни на что. Несмотря на ошибки и на промахи, учитесь радоваться каждому мгновению этой жизни!

Беседовала монахиня Мария (Лермонтова), бакалавр богословия

Рекомендуем

Вышел первый номер научного журнала "Белорусский церковно-исторический вестник"

Издание ориентировано на публикацию научных исследований в области церковной истории. Авторами статей являются преимущественно участники Чтений памяти митрополита Иосифа (Семашко), ежегодно организуемых Минской духовной семинарией.

Принимаются статьи во второй номер научного журнала "Труды Минской духовной семинарии"

Целью издания журнала «Труды Минской духовной семинарии» является презентация и апробация результатов научной работы преподавателей и студентов Минской духовной семинарии.